taramans – Дикси. Рейнджер (страница 64)
Мимолетным взглядом Гюнтер оценил: тетушка была по-прежнему хороша. И даже суматоха последних дней как будто не оставила на ней следа. Сюзанна была одета в домашнее платье, обычное, серое в мелкую клетку, длиной вполне укладывающееся в предписанные сельские нормы — никак не короче середины голени, но было это платье настолько тете к лицу, так подавало ее талию, роскошные бедра и немалую грудь, что парень, затаив дыхание, поднялся с кровати и медленными, кошачьими шагами направился к женщине.
— Здра-а-а-вствуй, моя любимая тетушка Сюзанна… Тетушка, тетя. Сюзанна, Сю-у-узи… Красотка…
Голос его, хрипловатый и негромкий, казалось, ввел женщину в оцепенение. Впрочем, ненадолго — она хихикнула и прошептала:
— Вылитый кот, который к птичке подкрадывается.
Но потом как будто опомнилась:
— Ты чего это надумал, Кидди?
Еще шаг, парень протянул руку за спину тете. Глухо стукнула бронзовая задвижка на двери.
— Тетушка… Красивая моя тетушка…
И обнял ее за талию. Распахнув глаза, Сюзанна пролепетала:
— Даже не думай. Я кричать буду.
«Кричать она будет, ага. Типа это я к ней в спальню прокрался, этакий юный негодяй. Нет уж, милая моя тетушка: коготок увяз — всей птичке пропасть!».
По-прежнему медленно он приблизил лицо к ней, продолжая глядеть в красивые серые глаза, и… Губы ее были полными, сочными, теплыми. И реснички сами собой опустились, а вот грудь принялась все активнее вздыматься — это Гюнтер почувствовал, тесно прижавшись к Сюзанне. Поцелуй был долгим и чувственным. Но все же женщина сняла свои руки с его плеч, чуть отстранилась и шепнула:
— Вообще-то, я пришла поговорить.
— Угу… Поговорим. Конечно, поговорим, но чуть позже.
Оп-с! Сюзанна приглушенно взвизгнула, когда он приподнял ее за талию и, развернув на весу, повлек к столу. Ах! Довольно грубо нагнул, так что женщина едва успела опереться руками.
— Ш-ш-ш-то ты делаешь? Отпусти… Слышишь, немедленно отпусти…
«Ага, как же! Сейчас вот и отпущу!».
Навалился на Сюзи, двумя руками подол платья — вверх! Не забыл прихватить и нижнюю сорочку.
— Ах! — замерла женщина.
«Вот так-то! Х-м-м… А ножки пошире она и сама расставила. Поговорить пришла, как же. «Какой такой павлин-мавлин? Не видишь — мы кушаем!».
Прочувствовав всю сладость погружения на всю глубину…
«Медленно, конечно. Здесь быстро нельзя. Медленно, но неотвратимо!».
Прочувствовав, замерев в наслаждении на пару секунд, Гюнтер не стал терять времени. Постепенно наращивая темп: «быстро», «очень быстро», «гораздо быстрее», «быстро, как только возможно», «еще быстрее», прислушиваясь при этом к реакции женщины. Она, эта реакция, была отменной: поначалу Сюзанна молчала и не двигалась, потом начала чуть постанывать и подаваться ему навстречу, потом застонала в голос и активно поддавала попой в его бедра.
— Ах! — он остановился, резко и неожиданно.
Замер так в ожидании. И — вот оно:
— Ну что же ты… Ну же! — и сама, сама, сама, сама — все увеличивая темп, как будто вознамерилась своей красивой задницей отбросить его от себя.
«Ха! Шалишь! А руки мне на что? Я крепко держусь за эти шикарные бедра!».
А вот когда она начала задыхаться — снова перехватил управление процессом в свои руки.
«Хотя… Здесь не только руки задействованы!».
Еще дважды он останавливался, вызывая негодующее мычание женщина. Впрочем, второй раз — задумался, а можно ли?
— Ну чего ты? Я уже давно твой амулет ношу. Ну, давай же! — простонала красавица.
«А про амулет я и забыл. Х-м-м… Она же говорила, что предложит его своей знакомой. Вот же… Хитрованка! А почему тогда столько меня мучила?».
Когда головокружение сошло, а Сюзанна зашевелилась, пытаясь подняться со стола и опереться на руки, Кид просунул свои ладони ей под руки и, поспешно расстегнув пуговки платья, обхватил ладонями такие тяжелые, смачные груди.
«Удачно! Соски, как и положено, попали между пальцем. А теперь начнем их, пальцы то есть, чуть сжимать!».
Женщина вздрогнула и негромко простонала:
— Ну все уже, Гюнтер… Зачем ты… Все, все, прекрати.
«Да как же, ага! Нет-нет-нет! Я только начал!».
Дождавшись требуемой реакции: и так немаленькие соски ощутимо увеличились и заметно отвердели, Кид перенес одну руку вперед и вниз, туда, где было так тепло и влажно. И потихоньку, сначала чуть заметно, легкими движениями принялся поглаживать, как будто разминать.
«И подать тепло в кончики пальцев не забыть!».
Тело женщины начало заметно подрагивать, тетушка вновь опустила голову на руки и прикусила предплечье.
— Может, на кровать перейдем? — шепнул парень.
— М-м-м? Нет, только не на кровать! — помотала головой Сюзанна, — Скрипеть будет. Давай на пол.
Он сдернул в постели одеяло и, широко взмахнув, опустил его на домотканые половички. С кривоватой улыбкой тетушка стягивала с себя платье:
— Лампу погаси, распутник!
Но Кид был непрост — совсем гасить лампу не стал, а лишь втянул фитиль побольше, заставив красноватый свет еле заметно трепетать.
— Погоди, подушку возьму, — хмыкнула она, когда потянул ее вниз.
Они долго целовались: и ему, и ей это явно нравилось. Потом… Потом постепенно он начал усиливать «натиск», объятия перешли в ласки, руки его совсем потеряли всякий стыд. Как, впрочем, и губы, и язык.
«Черт, черт, черт… Не услышал бы кто! Вот будет конфуз!», очень уж Сюзанна громко стонала, когда он, подложив ей под попу подушку, подхватив ее ножки на руки…
— И все-таки… Я приходила именно поговорить, — спустя некоторое время, пробормотала она, положив голову ему на живот.
Гюнтер слегка поглаживал ей голову, пропуская пальцы сквозь густые локоны:
— О чем же?
— Кид… Ты ведешь себя предосудительно, — женщина попыталась приподняться, но он, слегка придавив ее, заставил остаться в прежней позе, — Ну, ладно. Мне и само́й нравится так лежать.
«Х-м-м… А ведь она… Точнее, ее губы, в непосредственной близости от… Попробовать, предложить? М-да… Как бы по морде не получить. Здесь это считается: прямо разврат-разврат. Или можно предложить? Ну, попробовать, а?».
— Ты о чем? — скрывая свои гнусные мысли, переспросил парень.
— Ну как о чем, Кидди? Ты какой-то злой в последнее время. Буйный стал, дикий. Это даже посторонним заметно. А уж мне и Кейтрин — и подавно. Ты бесишься из-за нее, да?
— Ничего я не бешусь… — пробормотал он.
— Ну да, ну да… Другому, кому скажи.
Гюнтер протянул руки, взял женскую ладошку и положил себе на… Х-м-м… Сюзанна попыталась отдернуть руку, но Кид придержал.
— Гюнтер! Ты несносен, мы же разговариваем! — возмутилась она.
— А что, нельзя разговаривать в процессе?
— Какой же ты бесстыжий! — шлепнула она его по животу, — Бесстыжий… И ненасытный.
Да, прикосновение женских пальчиков сделало свое дело.
— Садись сверху и будем разговаривать! — предложил Кид.
— Ты совсем, совсем порочный и безнравственный, да? — хмыкнула тетя, однако стянув с себя совсем сбившуюся и измятую сорочку, присмотревшись и примерившись, уселась.
Прислушалась к себе, довольно улыбнулась от ощущений, как сытая кошка, и принялась чуть покачиваться.