taramans – Дикси. Рейнджер (страница 6)

Ладно… Это все нервы. Нервы и усталость. Вот закончится все это, отдохну как следует, и жизнь уже не будет казаться такой мерзкой и противной. Опять она заиграет яркими красками!».

Но настроение, несмотря на весь аутотренинг, почему-то подниматься не торопилось. Кид вытащил мундштук, портсигар с тонкими, ароматными пахитосками — подарок Бетти и Луизы, если что! И закурил.

«Вот опять же… Мне здесь пятнадцать. Но как полноправный рейнджер округа, я вполне вправе курить — если мне того хочется. Взрослый же, чё! А вот Генриху дед может и подзатыльник отвесить, если тот вот так на виду вздумает… Хотя Генрих старше меня на два года. Да и Пауль, по крайней мере, в присутствии своей мамаши, старается не бравировать этим. Это я знаю, что табак вреден, и про легкие, и про прочее — трампам-пам. А местные вполне, как оздоровительный комплекс используют. Именно для здоровья легких! Да и в целом… Я же лекарь или как?! Я себя не подлечу, что ли? Да и попросту — это сон. Сон, мать его! Как во сне можно загадить свои легкие курением?

И вот интересно… Сколько раз читал и слышал, что табакокурение снижает обоняние, что курильщики, куда хуже чувствуют запахи. Х-м-м… Вот, к примеру, индеец Йона — следопыт и прочая, а курит — как паровоз! Это мешает ему быть следопытом? Ага, конечно! Типа городской ЗОЖ-ник из реальности, на дух не переносящий табак, будет лучшим следопытом, чем этот чероки? Да-да, два раза! Бляха-муха, сколько глупых штампов мы в реальности впитываем.

Вот еще: индейцы, все как один, владели высоким искусством боя на томагавках. Это еще из кинофильмов «Дэфа» повелось, с Бойким Митричем. Ну, может, и владеют сейчас, но… Где они те томагавки взяли, а? Изначально-то? Да у первых переселенцев и выменивали обычные топоры! Потом, в процессе пользования, выяснилось, что в лесах удобнее плотницких или лесорубных топоров, и прочих мясницких секир, именно такие, небольшие топорики на топорище длиной чуть более локтя. Вот и весь секрет. То есть, обычные туристические топорики реальности!».

Периодически Гюнтер ловил на себе взгляды десятника или же капитана. Взгляды эти уже не были теми — шокированными и опешившими, как в первый момент. Были они, эти «косяки» больше задумчивыми.

«Нет, ну здесь тоже можно предположить, о чем раздумывают эти двое. Пацан, чуть больше трех месяцев назад записавшийся в милицию, уже имеет на своем счету три трупа. Но даже не это их вгоняет в раздумья! Три трупа, а на морде Кида никаких сомнений и колебаний. Завалил трех человек и в ус не дует как будто, так и надо. К тому же одного из троих еще и пытал, перед тем как пристрелить. Отморозок какой-то! Маньяк, пусть и не сексуальный. Хотя…

Нет, было бы вполне в норме, будь я каким-нибудь шошоном, или сиу, или еще каким гуроном. У тех-то инициация проходит куда как в более раннем возрасте, в шестнадцать лет парень — уже полноценный воин. Да и пытки у краснокожих вполне в практике. А здесь… Поневоле задумаешься, что за человек этот Гюнтер Майер — а ну как во вкус войдет и начнем здесь скальпы коллекционировать? Перед смертью пытая жертвы самым жесточайшим образом. А чего? Это же попытка дать несчастному шанс достойным поведением оправдаться перед Маниту, за стыд и бесчестье плена. Отсюда и все эти «поглядки» в мою сторону.

Х-м-м… А вот действительно — интересно… Как все эти кровавенькие дела, пусть и во снах, влияют на мою психику уже в реальности? А то вдруг и в реальности стану… Ближнего своего распотрошить — как высморкаться! И к женщинам… Хотя нет — к женщинам я по-прежнему имею чисто романтические… К-х-м-м… Ну, не совсем романтические, но — теплые чувства! Ладно, вся эта рефлексия и на хрен не нужна здесь и сейчас. Потому, едем спокойно, пялимся по сторонам, абстрагируемся от вони собственного тела и такой же — спутников! Наслаждаемся жизнью, видами и прочими… пасторалями!».

Мысли разные, подчас определенно дурацкие все лезли и лезли в уставшую башку парня.

«Х-м-м… А вот как так получается, а? Я ведь на лошадях до всех этих снов практически не ездил. Та парочка случаев, когда Юлька меня вытаскивала на конные прогулки, не в счет: там я явно отыгрывал собаку на заборе. Потом сон с Каннутом, первые пробы верховой езды… Потом — уже более углубленный курс — с корнетом Плещеевым. А сейчас я вообще не задумываюсь, как это — ехать верхом на коне. Все само и автоматически! Причем, по мнению окружающих, — наездник я далеко не из последних, скорее — в первых десятках таковых. Кстати, да — может шпоры вообще не надевать? Хотя нет — здесь даже не помощь в управлении конягой, а некий показатель статуса. Рейнджер округа, не хухры-мухры!

И со стрельбой у меня, определенно все лучше и лучше. Ну, в реальности-то я пробовал, практиковал. А на тех курсах, «фээсбэшных», так вообще: неплохо сошелся с инструкторами, они-то мне и провели углубленные занятия, сверх положенного курсом. Да и с Власом и Айдамиром, будучи «кавказским гусаром», я сколько пороха сжег? То-то же! Количество явно переходит в качество. И здесь тоже упорно занимаюсь!

Да и с бабами… Как-то у меня все получается — как будто черт ворожит! Складно все так, на зависть другим!».

В Абингдон они въехали на четвертый день ближе к вечеру. Ну, так себе городишко — ничем не лучше и не хуже того же Кристиансбурга. Всего и отличий-то — поменьше разбросан от центра, главная улица все же больше похожа на городскую — даже дома в три этаже попадаются. Да, еще вымощена булыжником, тоже характерное отличие. И вот, разве что: волей и на деньги какого-то мецената обзаведшийся мужской академией.

«Здание трехэтажное, не без изящества. А что касается Академии… Это — громко сказано. Здесь у них все, что больше приходской школы — либо колледж, либо — Академия. А вот где мы будем ночевать? Я не я буду, если не затребую себе полную ванну горячей воды!».

По решению десятника и капитана, остановиться решили в одном из трех постоялых дворов. А как еще назвать, если два в одном: и салун, и гостиница в одном здании?

После плотного ужина в местной таверне…

«Х-м-м… А она так и называется — «Таверна», видно, кто-то из бывших моряков держит!».

Они разместились здесь же: номера для проезжающих имелись на втором этаже, пусть и не отель «Хилтон», но хоть что-то.

— Так… Всем быть здесь, никуда не отлучаться. Брюс! Приглядывай за нашим парнишкой — как бы он еще чего не набедокурил! — отдал распоряжение Пулавски, — А мы с капитаном проедемся до местной власти, надо налаживать контакт и как-то договариваться.

Гюнтер поводил носом по всем сторонам выделенного им, то есть Валентайну, ему и Йоне, номера, сморщился и спросил у владельца:

— А лучше ничего нет? И для одного, я доплачу.

«Вот это уже получше будет!».

В номере, куда его провели, было не то чтобы богато, но покомфортнее: большая железная кровать под балдахином, трельяж за ширмой, стол и четыре стула, платяной шкаф и даже выгоревшие бархатные шторы на двух узких, но высоких окнах.

— Уважаемый! — обратился Кид к удивленно-скептически поглядывающему на него хозяину, — А нельзя ли в номер заказать ванну воды погорячее?

Когда пожилой, но крепкий еще мужчины с изрядной залысиной на голове, заверил его, что — «любой каприз за ваши деньги!», Гюнтер махнул в глубине души рукой и дополнил райдер:

— И это… Пусть какая-нибудь служанка помоложе придет. Спинку там потереть… И прочее!

Стараясь не выдавать удивления, хозяин кивнул, но смотрел с явным ожиданием.

— Ага! Точно! Вот, возьми! — и Гюнтер подал золотую пятидолларовую монету, — Не хватит — скажешь, добавлю!

С удовольствием Кид сбросил с себя пропотевшую одежду, потянулся всем телом и, подойдя к окну, распахнул его настежь. Жара уже спадала, и от окна повеяло еще совсем слабенькой, но уже вечерней прохладой.

— Ох, масса… Извините, я не знала, что вы…

Вошедшая в номер молодая негритянка была вполне симпатична, хоть и невысока.

«Жопастенькая такая. Пойдет!».

— Как тебя зовут? — спросил Гюнтер женщину.

— Эмма, мистер…

— Зови меня Гюнтер. Я еще юн и не привык ко всем этим важностям. Вот нательное белье, отнеси его в стирку. Одежду почистить и отгладить. А сама возвращайся, потрешь мне спинку, когда буду мыться.

Кид покрутил на пальцах еще один золотой кругляш, подобный тому, что ранее отдал владельцу гостиницы, с удовлетворением заметив, как прикипела взглядом к монете служанка.

«Да, людей нужно заинтересовать. Тогда они более мотивированно подходят к исполнению услуг разного рода!».

Но не успел Кид проследить, как в его номер заносят большую жестяную лохань, его окликнул от двери Брюс:

— Кидди… Там Джо с капитаном приехали. А с ними еще кто-то из местных. Тебя зовут!

«Тьфу ты! А я думал, что все начнется завтра!».

— Эмма! Неси верхнюю одежду назад, не в подштанниках же мне в зал спускаться. Вот же, блин горелый, чего им неймется?!

В углу зала за большим столом сидели «высокие договаривающиеся стороны». С одной стороны, к-х-м-м…

«Туфталогия, однако!».

С одной стороны стола расположились капитан Джонсон и Пулавски. Причем, как отметил Кид, расположились они вполне грамотно: спинами к стене, лицом к залу и входной двери. По другую сторону сидели двое, но по причине сумрака Гюнтер смог рассмотреть их, лишь присев за стол.