taramans – Дикси. Рейнджер (страница 52)

— А парень-то прав. Долли! А где твои цыпочки? Ну-ка, представь их нам.

Женщина возмутилась:

— И как, по-вашему, я должна это сделать? Вывести их вот сюда в зал?

— А почему бы и нет? — захохотал Шарль, — Устроим просмотр как племенных лошадок. Может быть, ты, Долли, как тот цыган, решила подсунуть нам явную заваль!

Женщина решила было возмутиться, но Гюнтер предложил:

— Думаю, нам всем стоит выйти на задний двор таверны. Свежим воздухом подышим, там и посмотрим, что за красотки обитают в Лисберге.

Покусав губы в раздумье, женщина-гора согласилась:

— Ладно, черт с вами. Встретимся через пятнадцать минут во дворе.

Хохоча и обсуждая предстоящий аукцион, парни потянулись на выход. Хозяин постоялого двора и таверны, посмеиваясь, пропустил их через кухню. Попытка части посетителей проследовать за ними, была пресечена как самим владельцем, так и местными рейнджерами. Гюнтер постарался сбить волну недовольства остающихся без зрелища, громко спросив:

— А вы тоже будете участвовать в отборе? Х-м-м… Джентльмены, в этом деле нам советчики не нужны, сами справимся. А вот желающие смогут потом подобрать то, что останется после бравых парней из Кристиансбурга. Кто успел, тот и съел, уважаемые!

«Х-м-м… Успокоил, называется. Что-то больше похоже, что я нарываюсь!».

Вне стен здания было еще вполне светло, чтобы не пришлось пользоваться лампами или выбирать товар на ощупь. Развеселившись предстоящим мероприятием, толкаясь и подначивая друг друга, охотники столпились на заднем крыльце, глядя, как Долли выводит из-за угла своих «цыпочек». Их было девять, если не считать саму «фрекен Бок».

«Нет, ну здесь даже не смешно: такую гром-бабу можно… к-х-м-м… только в голодный год и за мешок пельменей. И внешностью она… м-да… и габаритами очень уж богата!»

Однако и среди прочих «бабочек» выбор был, прямо скажем… Были они большей частью явно за тридцать, ну и «общая потертость» такой жизнью, что называется — налицо! Охотники с усмешками принялись разглядывать «товар». Шарль оказался быстрее других:

— А мне вот эту… — начал было он.

— Погоди, француз, — чуть покачнувшись, пробормотал Гюнтер.

— Чего — погоди? Я уже выбрал, а ты промедлил, так что…

— А я тебя лечить после этого не буду, понял? — хмыкнул Кид.

— Чего-о-о… — протянул Тьерри, пока не понимая.

Диллингс оказался более сообразительным:

— Стой, Шарль! Кид прав, пусть он сначала осмотрит девок. Сам знаешь, у него эти… Как их там? Способности, вот!

Намеревавшаяся вдруг возмутиться Долли, закрыла рот и с любопытством спросила:

— А ты что же — доктор, что ли?

— Нет! — помотал головой Гюнтер, — Но кое-что могу. Точнее, могу видеть разные болячки и даже некоторые — лечить!

— Надеюсь, ты не собираешься раздевать моих девочек: здесь и сейчас, как это делают доктора при осмотре? — усмехнулась «мамка».

— Мне это не нужно. Я смогу увидеть и через одежду, — отмахнулся парень.

Француз, наконец понявший, что к чему, фыркнув, пояснил:

— Он у нас как индейский шаман. Видит раны и болезни, может их лечить. Думаю, с нечистой силой знается, вот откуда у него это…

— Ты помолчал бы, клоун, — с недовольством протянул Гюнтер, — А то наколдую тебе мужскую слабость за твой несдержанный язык.

Марк одернул приятеля, который порывался заорать:

— Шарль! Я согласен с Кидом, ты порой бываешь до одури навязчивым. Помолчи сейчас…

«Да, да… «Фима! Закрой свой рот с той стороны и дай доктору спокойно сделать себе мнение!».

Кид прошел вдоль ряда девок. Некоторые из них были абсолютно флегматичны, но были и те, кто принялся откровенно заигрывать, стреляя глазками и улыбаясь, а то и приподнимая юбки.

«Так себе товар. У Анны в Ноксвилле девчонки были куда лучше!».

Сравнивать их… Ну, это как сравнивать элитных «экскортниц» с пусть не вокзальными, но явно провинциальными путанками. Пусть и одеты девки были ярко, с претензией, но — «трубы пониже и дым пожиже!».

— Так… Вот эти фемины могут быть свободны! — указал Гюнтер на троих из «обслуживающего персонала».

«А вот жаль, жаль, что эта вот, крайняя, да… Шарль ее же и пытался выбрать. Не судьба, французик, не судьба!».

Девчонка была явно помоложе прочих, посвежее, да и на мордашку и фигуру выделялась в лучшую сторону.

— Кид! А ты уверен… — начал было Шарль, но Гюнтер отмахнулся от приятеля:

— Дело твое, «лягушатник». Вам, французам, привычно наматывать себе на стручок, да? Недаром же триппер называют «французским насморком».

Увидев, что парни решения не поменяют, «бандерша» с нескрываемым неудовольствием на лице кивнула, и троица отбракованным Гюнтером девок отошли в сторону. Шлюхи тоже не скрывали своего «фи!».

— Так… Вот из оставшихся можете выбирать! — сам Кид отошел в сторону.

Свежий ли воздух тому виной, проведенные ли «процедуры» по отрезвлению самого себя помогли, но сейчас Гюнтер чувствовал себя вполне сносно, разве что хмель некоторый в теле чувствовался, движения были не совсем четкими, разболтанными. Уж стрелять на спор сейчас точно не стоило бы!

И с отрезвлением пришло понимание, что лишнее — вот это все. Не нужно бы… Но! Процесс пошел, и остановить его было не то, что невозможно… Но парни не поймут точно. И подколок потом — не оберешься. Да и подвергаться насмешкам девок тоже не хотелось.

«Здесь как в той поговорке: «Назвался груздем — полезай в короб!». А так — да, придурок полный. У меня Рыжая сто очков всем этим… красоткам даст как по внешности, так и по отношению к процессу!».

Долли незаметно приблизилась к нему и спросила:

— Ты и впрямь умеешь лечить, или это какой-то дурной спектакль? Что-то не верится мне… Сколько я таких «фармазонов» повидала.

Вздохнув, ибо сейчас уже ничего не хотелось, ни девок этих, не убеждать в чем-то «мамку», Кид спросил:

— Ты мадам Корнелию знаешь? Из Ноксвилла? «Домик Бружеса», может, слышала?

Гром-баба подумала, кивнула:

— Лично не знаю, но слышала.

— Ну так вот… Я ее девочек лечил пару месяцев назад. Захочешь, можешь связаться с ней. Она, опять же — если захочет — подтвердит. А еще я им амулеты делал…

— Какие амулеты? — «подобралась» неглупая тетка.

— Чтобы не заразиться дурной болезнью и не понести. Но, имей в виду, двадцать пять долларов за один амулет. И я не торгуюсь! На три, а то и четыре месяца можно быть спокойной. Потом их подзаряжать придется.

— Ты сейчас не шутишь, мальчик? — пронзительно уставилась на него Долли.

— Да надо оно мне? — пожал плечами Кид, — Я же тебе ничего не впариваю. Просто сказал и все.

— Так-так-так… — прищурилась бандерша, — А уезжаете вы завтра, так?

— Угу…

— А вот… В Кристиансбурге как можно тебя найти?

— Ну-у-у… Можно. Только не вздумай на ферму к моим родичам заявиться, мне дед шкуру с задницы снимет.

Женщина засмеялась:

— Да и я подумала: что-то уж больно молод рейнджер.

— Дашь телеграмму загодя… Меня зовут Гюнтер Майер, а деда моего — Карл Майер. Так и пиши: на ферму Карла Майера, для Гюнтера Майера. За день-два мне ее доставят. Встретиться можно в самом Кристиансбурге. Где там остановиться, то твоя забота.

— А ты и впрямь лечишь? — раздумывала Долли.

— И правда — лечу! Только это не быстро, не так, как ты возможно подумала: поводил руками, пошептал всякую глупость — оп! И все готово. Я не волшебник, потому может понадобиться и две недели, и три. А то и месяц!