taramans – Дикси. Рейнджер (страница 51)
Пока рейнджеры рассаживались вокруг стола, Гюнтер негромко спросил Сэма:
— А Йона куда пропал?
— Он сказал, что на выезде из города будет нас ждать. Где-нибудь в лесу заночует.
«Ага. Это как раз и понятно: сомневаюсь, чтобы индейца заселили в отель. Ситуация не из рядовых! Даже негра можно представить в отеле, если, к примеру, слуга у белого хозяина. А вот индейца… Х-м-м… Шалишь! Где-то в реальности читал, что даже в конце двадцатого века человека, имеющего в предках негров, мексиканцев, индейцев за белого не считали. Одна восьмая часть другой, кроме белой крови, есть? Значит, цветной! Вот такая она, американская демократия. И толерантность в придачу!».
— Значит, так, парни… Дело почти сделано! — начал было десятник.
— Извини, Джо… А почему — почти сделано? — удивился Пауль.
— Потому что сделанным оно будет считаться, когда вы с денежками вернетесь домой! — отрезал Пулавски, — А пока…
— Не говори «Хоп!», пока не перепрыгнешь! — вылез Кид.
— Да, примерно так, Майер. Но хватит меня перебивать, сопляки! Так вот… Дело почти сделано, но нам нужно подумать вот о чем… Фургон нужно менять. А это, сами понимаете, деньги! Кроме того, надо прикупить припасов, все же дня четыре домой добираться будем. И еще… Я подрядил местных милиционеров, чтобы они сегодня в салуне, внизу посидели, а завтра нас на полдня пути проводили. По пятерке каждому обещано! Так что следует скинуться, джентльмены.
— А на кой хрен менять фургон? — удивился Тьерри, — Чем наш фургон плох?
Сэм фыркнул и покачал головой:
— Джо! Давай оставим фургон старый, но на весь обратный путь посадим туда этого наглого и безголового француза. Пусть понюхает, чем там сейчас пахнет. Дурья твоя башка! Ведь все наши припасы за полдня провоняются, как ты сам это есть будешь?
— Ладно, ладно… Не подумал. Но можно же просто его помыть? — попытался съехать Шарль.
— Ты будешь мыть? — ощерился Сэм.
— А зачем местных подряжать? — теперь уже спросил Диллингс, — Да еще и по пятерке платить?
— Дураков везде хватает, — парировал десятник, — И даже здесь, за этим столом — тоже! Наверняка найдется тот, кто либо не поверил, что я взял вексель, либо тот, кто этого не услышал. Хотелось бы без стрельбы вернуться домой.
Рейнджеры помолчали, признавая доводы начальника вполне весомыми.
— Так что по тридцать долларов с каждого, парни! — подвел итог Джо.
Марк и Шарль кисло переглянулись, но были вынуждены согласиться с остальными. Пулавски отсчитал каждому по сорок долларов…
«Бумажками», что характерно! И здесь продумал, хитрый дядя: на кой хрен смущать кого-то блеском золота?».
За столом в зале сам десятник, Сэм и Брюс насыщались довольно споро: им еще нужно было прикупить фургон, а лучше — поменять старый с доплатой, запастись провизией.
— Надеюсь на ваше благоразумие, парни! — уходя, предупредил Джо, — Если что — вон местные рейнджеры сидят, которые у нас на договоре.
В углу и впрямь сидели те пятеро парней, что были с «охотниками» с самого начала. Сидели, негромко переговаривались, потягивали пивко, поглядывали по сторонам. В зале таверны народа хватало, и нет-нет да перехватывали Гюнтер с товарищами любопытные взгляды.
Когда за старшими товарищами закрылись двери салуна, Тьерри, воспрянув, потер руки:
— Ну что, парни? Хватит тянуть эту кислую немецкую гадость. Закажем-ка лучше доброго виски!
— Никакая это не гадость! Вполне нормальное пиво! — возразил Кид, но Диллингсом и французом услышан не был.
— Эй, хозяин! Что у тебя есть из виски, только чтобы получше? — заорал Шарль.
«М-да… Вечер перестает быть томным. Как бы мне незаметно улизнуть в номер, да еще и Пауля с собой утащить?».
Но — видно не судьба, а после второго «шота» Гюнтер и сам расслабился:
«Посидим немного. И впрямь — что здесь может случиться, прямо в центре города, да еще и под охраной пятерых местных рейнджеров? Допьем бутылочку и тогда — в люлю!».
Но безголовый Тьерри после первой бутылки, сразу же заказал еще одну.
«Нет, ну хороший же виски. И не пьяные мы, так только — чуток повеселели. Ладно… Еще пару «шотов»!».
Однако Марк вспомнил:
— Кидди… А ну-ка, напой мне ту… Помнишь: «Какая жажда!»
И Майер, ощущая себя вполне трезвым, только чуточку на кураже, затянул:
— Вас воллен зи тринкен сибен Таге ланг?
Вас волен зи тринкен, со айн Дурст!
И с удовольствием услышал, как приятели, даже гадкий «лягушатник» Шарль, подхватили:
— Ес вирд генуг фюр алле зайн!
Вир тринкен цузамен ролт дас Фас маль райн!
Вир тринкен цузамен, нихт аляйн!
Потом они проорали эту песню еще раз — на бис! А потом — еще, для лучшего усвоения слушателями.
— Та-а-а-к… — оглядел стол француз, — Хозяин! Я чего-то не пойму, у тебя виски кончилось, что ли? Нет? Так тогда какого хрена у нас на столе ничего нет?
Дождавшись заказанного, Тьерри придержал руку Марка, который уже собирался разливать:
— А теперь, Майер, давай ту… Ну, новую, итальянскую. Хоть и не люблю я макаронников, но песня у тебя получилась отличная!
«Ви хочете песен? Их есть у меня!».
— Уна маттина ми сон звельято…
Здесь уже парни влились почти сразу, так и орали всё, что пелось рефреном:
— О белла чао, белла чао, белла чао, чао, чао…
После песни, пока Гюнтер пытался прикурить пахитоску, Шарль, стукая кулаком по столу, доказывал кому-то, что это именно он, Гюнтер Майер, сочиняет такие славные песни.
Однако что-то заставило Шарля замолчать. Подняв голову, чуть прищурившись, Кид увидел, как над их столом склонилась очень немаленькая фигура и чей-то хрипловато-бархатистый голос промурлыкал:
— А что это такие славные парни сидят одни, без красивых девочек?
Глава 22
В голове почему-то появилась фраза из какого-то старого фильма: «И хде это ты, Устин Акимыч, так нализалси?». Гюнтер про себя ответил: «И вовсе не нализался! Подумаешь, две по шестьсот на четверых, да под хорошую закуску!».
Однако, то ли тело это еще не было привычным к таким дозам, то ли еще по какой-то причине, но Плехов чувствовал, что повело, повело его. Причем — изрядно повело!
«Мать вашу! Диллингс этот с французом. На кой было столько пить, ведь предупреждал же десятник… Да и самим нужно башку на голове иметь!».
Собрав волю в кулак, Гюнтер помял себе брюхо, пытаясь хоть сколько-то нейтрализовать выпитое, потом обеими руками потер виски. В голове как будто прояснилось, но не сильно. Прищурившись сначала обоими глазами, а потом — для верности — прикрыв один глаз, он попытался рассмотреть, кого это принесло к их столу. Судя по тому, что их охранники беспокойства не выказывали, то подошедший был не из опасных.
«Здесь еще, в этом зале, освещение хреновое. Лампы керосиновые вроде в наличие, но маловато их, не справляются они с наступающей темнотой!».
Наконец, он разглядел даму. Да, даму, это была именно женщина, но таких статей, что в полумраке вполне сошла бы за мужика.
«То ли фрекен Бок, то ли Домомучительница, то ли госпожа Белладонна. М-да уж… Если «красивые девочки» ей под стать, то — ну их на хрен!».
Однако Тьерри уже вовсю вел переговоры, под девизом: «Канэчна, хачу!».
— Это что же мы, кота в мешке покупаем, что ли? — прорезался голос у Гюнтера.
— Какого кота, Майер? — усмехнулся Марк, — Вообще-то, речь идет о девках, если ты не понял.
— Да все я понял! — отмахнулся Кид от товарища, — Просто не пойму… А посмотреть товар можно? Так сказать, покажите всех. Настоящие джентльмены всегда должны иметь право выбора, а то подсунут невесть что… Как бы потом стыдно не было!
Приятели заржали, и Диллингс признал: