taramans – Дикси. Рейнджер (страница 49)
— Все вопросы — к нашему десятнику! — кивнул на Пулавски Диллингс.
— А вы сами откуда? Вижу, что не местные, — спросил другой милиционер.
— Кристиансбург, Монтгомери, — кратко ответил Гюнтер.
— Ага, соседи, значит…
Кид пожал плечами: понимай как хочешь.
— Это хорошо. Это, слава богу, говорит, что вся эта шваль, которая крутилась в последнее время и в Лисберге, и к округе, наконец-то схлынет! — покачал головой сопровождающий постарше, — Нам, местным, это прежде всего не по нраву. Нет, в ресторанах-то, пабах — выручки прибавилось, да и девкам простоя не было. Но нормальным людям…
«Да уж… Здесь я согласен: на кой хрен обычным обывателям вся эта «движуха». Горожанам лучше, когда без потрясений и новостей!».
У железнодорожной конторы уже начал скапливаться народ — откуда только и узнали? Но постепенно, потихоньку людей прибывало. Местные милиционеры все же были молодцы: выстроились пусть редкой, но цепочкой и отгородили своими лошадьми подход к крыльцу и фургону, остановившемуся возле него.
Представитель железной дороги был настоящий франт: отличная костюмная пара, серая в елочку; умело подобранный галстук, явно свежая сорочка. Котелок на голове и завитые усы завершали картину: важная «птиса». Пусть ростом и шириной плеч джентльмен похвастать не мог, но в целом — внушал, да. Сюда же подтянулись и несколько служащих в черных мундирах.
«Х-м-м… Вот это я понимаю: сразу видно — морды наглые, кулаки… х-м-м… тоже хорошие, увесистые, и плечи немалые. Крепенькие хлопцы. Охрана, стал-быть!».
— Майер, Киршбаум! Помогите Сэму разгрузить фургон! — распорядился Пулавски.
«А чё сразу — Майер? Чё сразу — Майер? Вон — Диллингс и француз стоят, в носу ковыряются. Почему не они?».
Подумать — подумал, но вслух говорить не стал. Под тент фургона лезть откровенно не хотелось. Там это… Как бы помягче сказать? В общем, «пахло» уже там. Сильно «пахло». Но — что делать?
Гюнтер переглянулся с Паулем, размотал с шеи изрядно грязный платок и попросил:
— Сэмми! У тебя виски еще остался? Дай, пожалуйста, будь другом…
Встряхнув платок, Кид обильно полил его виски и снова замотал. Только теперь уже по-другому: вокруг морды.
— Пауль! Советую сделать то же самое! — пробурчал он приятелю.
Сэмюель помог и здесь: оставив индейца сидеть на облучке, итальянец невозмутимо скользнул внутрь фургона и окликнул оттуда:
— Борт задний откиньте и приготовьтесь принимать…
В общем… Справились. И даже Киршбаум не взблевнул! Хотя, честно сказать, Кид был и сам недалек от этого.
«Слава тебе, господи… Ну и работенка!».
Теперь уже босс «железки», прижав носовой платок к лицу, ходил и рассматривал выложенные в рядок тела.
— Такер! — обратился он к одному из охранников, — Возьми коляску и поезжай в лазарет. Там раненый экспедитор находится. Бери его и шустро назад: пусть опознает мерзавцев…
Глава 21
После опознания бандитов привезенным экспедитором…
«Х-м-м… Интересно, как он их опознал? За прошедшие дни их вид существенно ухудшился. Да уж… Ухудшился — слабо сказано! Все же «путешествие» четверо суток по жаре под тентом фургона, для трупов не прошло бесследно. Ну и ладно: опознал и опознал. Баба с возу — кобыле легче!».
Охранники железной дороги сгрузили и увезли куда-то сии бренные останки. А Пулавски, с помощью Валентайна и Сэма, занес мешки с золотом в контору. Туда же проследовали и «гном» с «английским лордом», представители местной власти.
Ощутимо расслабившись, рейнджеры и местные милиционеры спешились, подведя лошадей к коновязи у входа в контору, и расположились рядышком. Сюда же начали подтягиваться и любопытные, судя по отсутствию возражений от лисбергских блюстителей порядка — люди им знакомые.
— Это надолго, парни, — пояснил старший милиционер, — пока ваши командиры вышибут из железнодорожников вознаграждение… Ну так расскажите нам, как это так вам свезло? Ведь тут у нас мелким гребнем все прошерстили, и наши охотники, и из прибывших.
Тьерри, который явно воспрял духом, приосанился:
— Для начала, джентльмены, неплохо бы промочить горло.
Кто-то из подошедших поближе кивнул, и тотчас же один из шнырявших здесь подростков куда-то шустро унесся.
— Сейчас Айзек принесет что-нибудь получше, чем местный ядреный самогон, что гонят фермеры из остатков кукурузы. А пока… Разрешите представиться: владелец и редактор местной газеты «Лисбергские вести» Томас Кленси, к вашим услугам.
По уважительным кивкам местных рейнджеров газетчик был мужчиной авторитетным. Да и вид его вполне внушал: одетый пусть и не с такой претензией, как железнодорожный начальник, но все же этот джентльмен явно старше сорока проблем со средствами не знал и одеваться умел. Когда буквально через несколько минут парнишка доставил то, что требовалось — бутылку недешевого бурбона, Кленси, не чинясь, раскупорил бутылку, отпил чисто символически пару глотков, обтер горлышко чистым носовым платком и пустил «тару» по кругу. Сначала приложились «удачливые охотники за головами» — немного, только чтобы смочить горло, потом с охотой приняли участие и местные милиционеры.
— Ну так что же вы скажите, парни? — вернулся к разговору газетчик, достав из кармана пиджака блокнот и карандаш.
Француз явно хотел лавров, и остальные не стали ему мешать:
— Начать с того, что наш десятник… Мы, сэр, входим в милицию округа Монтгомери. Так вот, наш десятник, Джозеф Пулавски — мужчина вдумчивый и с головой у него все в порядке. Когда у вас все это произошло, он не стал погонять лошадей и решил выждать. И правда — чего суетиться, если грабителей поймают, не успеем мы сюда приехать? А вот когда спустя десять дней таких известий не пришло, то он собрал нас и стали мы думать…
Покуривая пахитоску, Гюнтер усмехнулся про себя: очень уж Шарль сейчас был похож на сказителя, прямо вот ушел в себя, курлыкал, что тот глухарь, а жестикуляция его, и в повседневной-то жизни куда как богатая, сейчас стала прямо угрожающей. А ну как вспорхнет парень и улетит, оставив слушателей без завершения рассказа?
— Так вот, мы и решили: если уж ваши рейнджеры, знающие округу, как задний двор своей фермы, ничего не нашли, то нам сюда и соваться не стоит. Почесали мы затылки и Джо… Ну, десятник наш, сказал: а что, парни, если эти налетчики отошли чуть южнее, затихарились где-нибудь в пещерах и ждут, пока утихнет шумиха? Вот мы и решили осмотреться уже в наших горах. А следопыты, хочу я вам сказать, ребята, у нас — на зависть всем! Уж сколько мы беглых переловили — я даже так сразу и не скажу.
— А что, индеец тоже входит в ваш десяток? — удивился кто-то из местных.
— Йона-то? Нет, в патрульный десяток он не входит, сами понимаете. Но в горах он себя чувствует, как матерая пума, а уж следы читает — я так вашу газету не прочту, сэр.
Краем глаза Кид заметил, как оставшийся сидеть на облучке фургона индеец, чуть заметно усмехнулся и качнул головой: потешается, то есть.
— Вот мы его и нанимаем порой, как специалиста со стороны…
«Аутсорсинг, мать твою!», комментировал про себя Гюнтер.
Меж тем француз продолжал свою «сагу»:
— Четыре дня! Четыре долбанных дня, джентльмены, мы карабкались по горам, заглядывая в такие места, куда испокон веку не ступала нога человека…
«Пули свистели над головой, хозяйка!», продолжал «троллить» Плехов.
— Не поверите: вымотались все, как… Не знаю, как сказать цензурно. В общем, как мулы после пахоты! Уже начали и голоса раздаваться: чего, дескать, ищем, какого хрена и сами ноги бьем и лошадей мучим?
Отчетливо фыркнул Диллингс, Тьерри чуть смутился, но признал:
— Ну да, врать не буду, я и сам стал сомневаться в успехе. Но наш десятник настаивал, что нужно продолжать поиски. И вот…
Здесь рассказчик снова прервался, чтобы промочить рот. Остальные приняли участие, добив бутылку до донышка.
— И вот на четвертый день наши следопыты нашли следы. Свежие следы, джентльмены! Мы посовещались…
«Мы посовещались, и я решил, ага!».
Но нет, Шарль вел рассказ вполне правдиво.
— В общем, выбрали место засады… Правда, карабкаться нам пришлось на такую верхотуру, что не приведи, господь! Ну и дождались. Парни, думаю, не предполагали, что мы их там поджидаем…
— И что — вы вот просто взяли и перестреляли их, да? — раздался голос из толпы, которая уже плотно окружила рейнджеров.
— Ага… Да кого там! — с сарказмом сплюнул француз, — Эти парни оказались весьма непростым орешком: как начали пулять во все стороны, как мы еще живы остались — непонятно! Мне вон… Сами посмотрите, во что превратилась моя любимая шляпа!
И француз передал шляпу на рассмотрение слушателей.
«Х-м-м… А ведь он сейчас ведет очень неглупую игру. Молодец, «лягушатник»! То есть, он, всячески бахвалясь, тем не менее, расхваливает и грабителей, что понятно: победа над слабым врагом не дает славы. А вот если враг смел и умел, то — да, победа над таким — дело весьма достойное. Вполне могут быть вокруг нас и сообщники бандитов, так вот высокая оценка боевых качеств налетчиков вполне потрафит их друзьям. Ай да, Шарль! Ай да, сукин сын!».
— А что еще интересного произошло там, во время боя? — наседал газетчик, требуя подробностей.
— Что еще произошло? — почесал затылок француз, — Ага! Вон Пауля нашего подстрелили. Эй, Пауль, покажи свое плечо!
Киршбаум, несколько смущаясь, стянул рубаху с плеча, демонстрируя бинты.