taramans – Дикси. Рейнджер (страница 28)
— Ф-у-у-у! — протянула, сморщившись от омерзения девушка, — Вообще… Дуры какие-то!
— Ну, если мужчина ей очень нравится… Настолько нравится, что даже это — тоже нравится. Говорят, что даже вкусно. Ну, пусть будет — пикантно.
— Да? — недоверчиво переспросила она, и не успел Кид ничего сказать, как Гленна поднесла палец ближе и слизнула.
Помолчала, задумавшись:
— Да ну, ерунда какая. Противно. Противно и… Горькая, что ли? — и сплюнула на пол.
— Знаешь, как говорят… С милым и горькое — сладко.
— Ну, если так… Но все равно… Слушай! А вот скажи мне — где ты научился все это так делать? Это же… Я даже не знаю, как это назвать. Ну, не само же собой у тебя так получается? Вон, этот… Киршбаум. Противно, больно и… Хорошо, что быстро. А с тобой вон как сладко… Так хочется, чтобы это не кончалось. Ну же — говори, где ты такому научился! Где научился и с кем?
Гюнтер молчал, улыбаясь. Подружке это не понравилось, и она начала щипать его и тыкать пальцами. Пальцы были твердые, тонкие, и поэтому было больно. Завязалась потасовка, плавно перешедшая…
Потом они снова лежали, отдыхая.
— Х-м-м… Теперь оба перепачкались! Знаешь… Когда Нэнси все это рассказывала, то я не верила. Ну… И как это можно, и как бывает. Сейчас понимаю, что это как мед — сладко-сладко!
— Наверное, не со всеми это как мед…
— Ну да, ты прав. Но все равно… Вот так — хорошо. К-ха, к-ха… Но вот в рот?! Или… Как еще она рассказывала — в зад?! Кошмар какой-то!
Гленна приподнялась на локте, испуганно уставилась на Кида.
— Чего ты на меня смотришь? — улыбнулся он, — Знаешь поговорку: аппетит приходит во время еды. Это же — стоит начать… Интересно же попробовать? Разное говорят… Пока сама не попробуешь, точно не поймешь.
Она поцарапала в задумчивости ноготком его грудь:
— Знаешь, Кидди… Ты только меня не торопи, хорошо. Может быть, и я когда-нибудь захочу попробовать.
Гюнтер засмеялся:
— Только пробуй со мной, хорошо? А то снова попадешь не на того и снова — разочарование.
— А ты у нас, значит, герой-любовник, да? — ущипнула она его за бок.
— А ты еще не поняла? — самодовольно усмехнулся парень.
Глава 12
Все хорошее кончается быстро, время летит стремительно. И хотя они провели еще несколько «опытов», настал момент — Гленна вздохнула, потянулась и с сожалением сказала:
— Пора домой собираться…
Потом поморщилась:
— Все-таки немного тянет. Там…
— Погоди! — шепнул Гюнтер и положил ладонь ей на промежность, — Сейчас пройдет.
Чуть погодя она встрепенулась:
— Все, все… А то так хорошо стало, что, боюсь, я снова захочу. Ты, когда так вот делаешь, лечишь, то есть… Такое тепло по телу идет, просто хочется замурчать, как кошка.
Он вновь сходил за водой, и они обмылись. Теперь она позволила ему обмыть себя, но в конце принялась дурачиться, брызгая в него водой.
— Знаешь, Кидди… Ты же понимаешь, что мы не сможем видеться вот так вот каждый день?
— Понимаю. Но я буду с нетерпением ждать.
Гленна вздохнула:
— Я теперь тоже…
Гюнтер встрепенулся, вспомнив:
— У меня для тебя будет еще один подарок.
— Опять?! — ахнула Рыжая, — Вот что ты делаешь, Кид? Так я с тобой никогда не рассчитаюсь!
— Погоди, я сейчас про другое, — отмахнулся он, — Вот ты спрашивала — где и с кем я… В Абингдоне я жил в одном заведении. Ну, там были девушки… Понимаешь, про каких девушек я говорю?
Она задумалась на минуту, потом распахнула глаза и возмущенно прошипела:
— Ты жил в борделе?
— Ну да… — Гюнтер насмешливо посмотрел на подружку.
Рыжая смутилась, потупилась:
— Я не ревную. Просто там, в борделе, так все развратно и грязно…
— М-да? То есть, Нэнси развратна и грязна? Я почему-то не заметил — приятная, симпатичная молодая женщина.
Гленна еще больше смутилась:
— Я не про Нэнси сейчас…
— Ладно. Ты меня сбила с мысли, я про другое хотел… Так вот, там я попробовал использовать свое умение, но по-другому. Я сделал амулет, который позволяет женщине быть с мужчиной, но не забеременеть и не подхватить какую-нибудь дурную болезнь. Вот я и хочу сделать такой для тебя.
Гленна помолчала удивленно, но потом протянула:
— Ничего себе! Конечно, мне нужен такой.
Потом, попискивая от радости, принялась целовать Гюнтера.
Гленна убежала первой: они договорились, что будет лучше, если их не будут видеть вдвоем. Кид задержался: наводил порядок на поляне, прибрал все вещи, занеся их в пещеру. Не торопясь, прикинул, что еще нужно сделать, чтобы обустроить свою берлогу, что можно будет «позаимствовать» на ферме, а что — купить в Кристиансбурге. И уже ближе к вечеру отправился домой.
А здесь… Здесь его ждало весьма печальное известие: бабушка Гретта умерла. Последующие несколько дней впоследствии вспоминались как муторные, тягостные и бесконечные. Нет, никакого особого горя парень не испытывал. По понятным причинам — очень уж старушка при жизни была вредной и склочной, успела помотать нервы на свой сухонький и сморщенный кулачок. Но все-таки это был первый близкий родственник, который умер здесь, после вселения сновидца в тело Гюнтера Майера. Потому в более философских, чем иных размышлениях о конечности, бренности бытия, парень казался приемлемо грустен и молчалив. По его наблюдениям, остальные родственники тоже особенного накала горя и скорби не испытывали, лишь Сюзанна, задумавшись, иногда промачивала платком уголки глаз. И вообще — все родные были озабочены больше печальными хлопотами, а, как известно, дела здесь — первый способ уйти от переживаний.
К его удивлению, на похороны съехалось довольно много людей: как родственников и ближних соседей, так и вовсе незнакомых. Кид предположил, что это тоже соседи, но чуть более дальние. И со всеми полагалось раскланиваться, а то и вести пусть и короткие, но разговоры. Хуже было то, что все эти люди его знали, а вот он… Он даже смутно смог вспомнить далеко не всех. Приходилось изворачиваться. Но, слава богу, и это закончилось.
Постояв вместе с родными у свежей могилы на холме вблизи ручья, в задумчивости Гюнтер отошел к прочим, имеющимся здесь же. Могила матери, могила отца… Бабушка. Небольшое кладбище уже образовалось. Вздрогнул, когда почувствовал, как его приобняли сзади. Брат Генрих. Что ни говори, а родная душа!
— О чем думаешь, Кидди?
— О чем? Понимаешь, Генрих… Вот вы с удивлением смотрите, как я упражняюсь: стреляю, машу саблей. Но все оттого, что… Я не хочу, чтобы сюда, на нашу землю, к этим вот могилам пришли янки…
— Опять ты об этом! — покачал головой брат, — Ладно, не буду спорить: не время и не место. Вот через несколько дней приедет Вилли, спросим у него, что он думает по этому поводу. Все-таки он у нас умник, уже три года живет в столице штата, общается с образованными людьми, читает свежие газеты. Послушаем, что он скажет.
— Хорошо, брат… — кивнул Гюнтер.
Встречать Вильгельма Майера в Кристиансбург поехали они с Генрихом, сопровождая главу семьи, деда Карла. Уточнив, когда прибудем поезд из Ричмонда, они заехали в гости к дядьке, выпили кофе.
«Х-м-м… Как интересно: не знал бы я, что это родной брат моей тушки, нипочём бы не догадался, что родственники!».
Стоявший перед ним невысокий, темноволосый парень, ничем не напоминал то обличье, которое Кид ежедневно видел в зеркале. Если Гюнтер был высок, даже сейчас в пятнадцать-то лет, белокур и физически крепок… Генрих был примерно такой же, только было видно, что ростом будет пониже. То Вилли… Мало того, что был невысок и темноволос, он и телосложением подкачал: худощав, и плечи размахом не поражали. Но лицо приятное, даже чем-то смазливое. И умные глаза. Это Гюнтер увидел сразу: внимательный, оценивающий взгляд. Можно даже сказать, что взгляд человека существенно старше, чем на деле был Вильгельм.
Несколько сдержанно, но явно почтительно Вильгельм поздоровался с дедом. Потом на Вилли набросился Генрих: средний брат, не скрывая, выказывал большую радость от встречи со старшим. И вот здесь взгляд Вилли явно потеплел.
— Вот ничего же себе, как ты вымахал, Кидди! — придержал плечи Гюнтера старший, разглядывая его удивленно, — Куда же ты растешь, брат?
— В мать пошел, — негромко пробурчал дед.
Подхватив саквояж Вилли, Генрих направился к коляске, с улыбкой оглядываясь на приехавшего.
— К Фрицу заедем, — пояснил Карл Вильгельму, — Гудрун не простит, если уедем домой, не пообедав у них.