taramans – Дикси. Рейнджер (страница 16)

— А ты…

— А я вплетаю в рисунок боя что-то новое, из тех ударов и связок, которые ты еще не видел. Импровизация, брат, импровизация! Ладно, не дуйся, Хайни. Пойдём кофе пить!

Наскоро обмывшись над бочкой с водой, они отправились на кухню. Здесь всем командовала тетушка Сюзанна. "Заправлялись" парни плотно: пить кофе — это только так говорилось. Бигус с копченой свининой, яичница с ветчиной, а вот потом… Потом можно уже и кофе попить с гренками. С джемом, конечно же!

Заглянул дед, посмотрел на все хмуро, из-под бровей:

— Заканчивайте завтрак и пройдите ко мне в комнату. Жду.

«Ну прямо — истинный спартанец, из области Лаконика. Коротко, ясно, не растекаясь по древу!».

В комнате деда братья расположились у стола, на стульях.

— Ну, о чем ты вчера умолчал? — уставился Карл своими выцветшими глазами.

Гюнтер вздохнул, почесал затылок: «С чего начать?». Как будто прочитав его мысли, дед спросил:

— И чего ты задержался там, в Ноксвилле, если десяток вернулся домой?

— Дед, я зарабатывал деньги.

— Вот как? И как же ты их зарабатывал? — усмехнулся Карл.

— Ну-у-у… Я лечил людей. Как умею.

— Ты погляди на него: лекарь нашелся! Думаешь, я не знаю, что любой городской доктор нарабатывает клиентов годами. Пока не покажет свои умения и знания людям — будет перебиваться на горбушке черствого хлеба с кружкой пива! — сарказм переполнял Карла.

— Ну, там были люди. Довольно много. И они платили неплохо.

— Там — это где? Где ты нашел сразу многих, кто готов платить? — все еще сомневался дед.

— Дед… Ты только не ругайся, ладно? — дождавшись кивка старика, Кид признался, — В борделе, дед. Сразу много людей, готовых платить. В борделе.

Гюнтер покосился на опешившего брата, на удивленного Карла, смущенно почесал нос.

— Ха-ха-ха-ха! — раскатисто захохотал старик, — Так ты лечил шлюх?! Вот же прохиндей! Ну, выжига! Нет, ты посмотри на него, Хайни — это молокосос лечил шлюх. И как — понравилось?

— Ну, в общем-то — да! — кивнул Кид.

— Ага. И они тебе заплатили? И сколько, если не секрет? — все же Карл не совсем верил словам внука, весь лучился насмешкой.

— Помнишь, я говорил тебе, что отдам тебе вдесятеро? Когда ты дал мне деньги на оружие? Напомни мне, сколько я тебе уже отдал? — насупился, обиженный недоверием, парень.

— Сначала двести и потом мне передали еще сто семьдесят, — дед стал серьезен: дело касалось денег, не хухры-мухры!

— То есть, я тебе должен еще сто тридцать долларов, не так ли? Вот, здесь сто пятьдесят! — выложил стопку банкнот на стол Гюнтер.

— Х-м-м… — дед задумчиво уставился на доллары.

Генрих вообще все это время молчал, только эмоции менялись на лице.

— Да уж… Видно не то ремесло я выбрал в молодости, — пробормотал Карл, — нужно было подаваться в хуренвайбели.

«Твою-то мать! У меня же где-то на вокзале в Кристиансбурге посылка лежит! Память отшибло, что ли? Ну, блин… Надо срочно ехать в город, а то «затрут» там посылочку и хрен моим женщинам, а не подарков!».

— Дед! Мне в город нужно… — пользуясь моментом, решил отпроситься Кид.

— А? В город? — дед откашлялся и спросил:

— А на кой черт тебе туда? Не наездился по округе, что ли?

— Я в Ноксвилле нашим женщинам подарков накупил: ткани разной, мыло там, прочие… гребешки. Отправил сюда почтовым вагоном, получить надо бы.

Дед хмыкнул неопределенно, и также неопределенно уставился на внука.

— Только мне и Генрих в помощь нужен! — решил дожимать Карла до конца Гюнтер.

— А он тебе зачем? — удивился дед.

— Ну-у-у… Там ящик не самый легкий, да и еще кое-чего купить надо.

— Разбогател, значит? — насмешливо протянул старик, — Ну-ну… Так все деньги и спустишь. Нет бы что нужное купить!

— А что нам нужно? — поинтересовался Гюнтер.

Дед немного смутился, а потом признался:

— Я бы еще жеребца купил, хорошего, на племя. Раз уж Кайзера тебе отдал.

Кид открестился:

— Нет, дед. Пока у меня таких денег нет. Хороший-то — долларов двести стоит, не так ли? У меня столько не осталось. Давай подождем: выпадет удача — еще денег заработаю.

— Удача… Удача — дело такое: то ли выпадет, а то ли нет. Х-м-м… Двести… Думаю, не меньше двухсот пятидесяти, а то и трехсот! — пробубнил Карл.

«Это что же за чистокровного жеребца он собрался покупать?» — удивился про себя Гюнтер.

— Ты, дед, не на «англичанина» ли замахнулся?

— Ну так… Если на племя брать, то зачем покупать заведомую «заваль»? Ладно… То дело будущего. А пока… Это хорошо, что ты деньги привез. Теперь уж будет, о чем с Вилли разговаривать. Ладно! Поезжайте в город, сегодня день все одно для работы пропал. Но чтобы без задержек назад!

«Вилли? Это какой же — Вилли? Не суженый ли Кейтрин? Если он — при чём здесь деньги? На приданное? Кстати, а ведь я совсем не знаю — а что здесь в приданное положено давать?».

Но не успели парни подняться со стульев, как дед рявкнул:

— А ну-ка — сидеть!

И когда удивленные внуки уселись назад, старик с досадой протянул:

— Что ты мне голову морочишь, Гюнтер?! Что еще в поездке было?

Гюнтер сморщился, почесал затылок, потом потер нос и признался:

— Так это… Ограбить меня пытались.

— Вот как! — удивился Карл, Генрих, впрочем, тоже, — И что же?

Кид отвел взгляд от хмурого деда и уставился в угол, где под самым потолком небольшой паучок сейчас вовсю обустраивал ловушку:

— Ну так это… Не ограбили, значит.

Повисло молчание, а потом старик вновь взревел:

— Я тебя что — за язык тянуть должен?! А ну — быстро вываливай, что там произошло? Отчего твой десятник, вместе с капитаном, как ошпаренные в Ноксвилл умелись?

— Не в Ноксвилл, дед. В Абингдон всего лишь.

— Тьфу ты, дьявол! Я сейчас возьму плеть и выпорю тебя, как маленького, рейнджер сраный! Говори, как на духу — чего еще натворил?! — вот сейчас Карл разозлился не на шутку.

— Дед, да ничего особенного. Честно! И вообще, говорю же, они ограбить меня хотели. Сами первые начали. Вот…

Карл вздохнул глубоко, медленно выпустил воздух:

— Гюнтер, черт тебя побери… Генрих! Принеси из конюшни мою плеть.

— Дед-дед-дед! — затараторил Кид, решив, что включить дурака не вышло, — Ну ничего же такого! Еду себе, еду… А здесь эти двое! Говорят, дескать, мы рейнджеры округа Вашингтон. А один… Оружие, говорит, бросай на землю. А сам — дробовик из ольстры и на меня наставил! Ну, думаю, какого хрена эти местные рейнджеры такие дерзкие? Как это — оружие на землю? Ну и…

— Что — ну и? — не вынес «мхатовской паузы» дед.