taramans – Алагёз (страница 63)

— И что? Не подошел?

— Да как сказать… Вроде бы и офицер уже опытный, повоевать успел, но нашу службу не очень-то понимает. Все норовил «в линию» охотников выстроить, а разве ж это дело? Да и гор, как сказывали, не знает поручик этот: ходить по ним не умеет и учится — не желает. А пуще того… Пуще того — гонора уж больно много! Привык, видно, в линейных частях службу править, а у нас-то — особый порядок. У нас-то — не ать-два, не левой-правой, разумение нужно иметь! Вот, стал-быть, не подошел…

— М-да… Это ты правильно сказал: у охотников особые замашки. Тут норов и гонор — лишнее. И сам сгинешь, и людей за собой потянешь! — согласился Плещеев.

— А вот вы, к примеру, ваш-бродь! Вы бы согласились к нам, а? Или гусарский мундир не желаете сменить? — прищурившись, с ухмылкой уставился на него Нелюбин.

Плещеев задумался, усмехнулся:

— Трум-турум-пу-пум… Да уж… Знаешь… Поначалу еще — да, мундир бы я менять ни за что не стал. Это же… Это же — понимать надо! Гусары — это тебе не хухры-мухры! Доломан, ментик, кивер. Бессмертные гусары — полк, овеянный славой! Честь полка! Традиции!

Юрий помолчал, а унтер не мешал ему думать, поглядывая сбоку.

— Сейчас-то время уж прошло. Пусть и немного, да! Повзрослел я, наверное, пусть и несильно. Так что… Не в мундире дело. Это только внешнее все! Так что не мундир причиной. Но вот… Сомневаюсь я! Нет, ребята вы, конечно, бравые. Воевать с вами можно, не линейные «ваньки». И интересно, опять же, все время что-то новое происходит — на месте не засидишься, плесенью не покроешься.

Плещеев все никак не мог сформулировать мысль — почему он не хотел бы перевода в Нижегородский драгунский полк, в команду Васильева. Выискивал у себя в голове аргументы, находил контраргументы. Доводы-контрдоводы…

«А ведь и правда — а почему не хочу? Ведь и Веселовский что-то такое уже предлагал. И, кстати, «за» найти гораздо проще, чем — «против». Начальство под боком, свое, опытное и боевое. То есть, награды, карьера — вот тут, рядом. Старайся, служи, воюй, а за царем служба не пропадет! Но вот… Что-то свербит, чешется от неудовольствия!».

— Я же, Макар, дом строю в Пятигорске. А если к вам перевестись… Тогда, спрашивается — на кой хрен он мне там нужен, а? А я уже столько денег в него вбухал! И… И еще…

«А что — еще? Сам не знаю!».

В растерянности Плещеев сдвинул папаху на нос и яростно почесал затылок.

— Ага! Вот! Скучно у вас там — народа толком нет, крепость, да несколько деревень татарских в округе. А еще… Еще — баб у вас там нет! А я без баб… Как же — без баб, а? Не-е-е… Без баб я не могу, я же там зачахну, если без баб. Или — дурить начну! Вот тебе и аргумент!

Нелюбин расхохотался:

— Эт-да! С бабами у нас хреново. В крепости жены офицерские, да и тех — раз-два и обчелся! Только если посмотреть, пооблизываться! А вокруг только татары, у них с этим строго. Тут я с вами согласен. Хотя… Даже с этим что-то придумать можно. Вон, у нас старослужащие из местных татарок жен себе берут. Нечасто такое, но — бывает. А там, знаете, Юрий Александрович, там такие козочки иногда попадаются! Вот не поверите — хоть стой, хоть падай!

— Как это? В жены? Не, в жены нам не надо. Я и по возрасту жениться еще не могу! — замахал руками Плещеев, — Да и татарку в жены?! Мне — столбовому дворянину? Да меня батюшка проклянет и наследства лишит!

Нелюбин цыкнул зубом:

— М-да… Незадача, однако!

— Вот и я о чем! — кивнул Юрий, — Так что — не судьба.

Как ни сердился Плещеев на командование Моздокской крепости, сколько ни записывал недостатков по оборудованию дороги Пятигорск-Моздок, но то, что он увидел в зоне ответственности Владикавказа — вообще ни в какие рамки не лезло. Как говорится, «Конь не валялся!». Подпоручик даже опешил — это что же, они так демонстративно «болт забили» на распоряжение командующего, или по тупости своей не понимают, что «ата-та» приближается и вот-вот настигнет нерадивых командиров?

Но потом подумал, подумал, да и успокоился. Чего волноваться-то? Составит рапорт по результатам объезда, подаст его надлежащим порядком, а там… Кошка скребет на свой хребет! Вот пусть и объясняются лодыри с фон Зассом.

Сейчас Плещеев раздумывал, что нужно ему где-то во Владикавказе суток на двое остановится, подготовить докладную записку, копию которой он должен вручить командиру Владикавказской крепости. Потом… Потом — возвращаться в Пятигорск, конечно же. А вот как возвращаться? Можно рвануть втроем, «на арапа», как говорится. На все тот же «авось», благо, что погода не располагает к татарским засадам и налетам. Но… Все же нарваться можно. Трое, пусть даже опытные бойцы…

«М-да… Айдамира к таковым пока рано причислять!».

Трое — они и в Африке — трое! Даже пяток татарских недорослей могут соблазниться, у тех вообще голов нет по определению. Откуда они на дороге возьмутся, горцы те? Да кто ж их знает, придурков этих?! Их девиз: «Слабоумие и отвага!». Пальнут из кустов, а пуля, как водится — дура, влетит в молодое гусарское сердце и — ага!

Будет ли в ближайшее время обоз хотя бы до Моздока, Плещеев не знал.

«Ладно. Доедем до места — там видно будет! Опять же — где остановится? Знакомцев во Владикавказе у меня нет. Хоть и знакомился с некоторыми офицерами во время своих прежних странствий, но отношений как не было, так и нет. Там же еще как? Они-то, офицеры эти, типа на самом краю противостояния с горцами, а я — кто? Я, по их мнению — штабной, крыса тыловая! Какие уж тут могут быть теплые, дружеские отношения? Ха-ха… Тем более, когда я — с проверкой, да такую докладную им в афедрон готовлю!».

Селиться на том самом постоялом дворе при почтовой станции Плещеева тоже как-то не тянуло — опыт уже был. И был этот опыт — ни хрена неположительный! Заведение откровенно захудалое, не отель «Пять звезд»: летом духота, зимой — сквозняки изо всех щелей. Мебель — на ладан дышит, а постельное белье…

«Да, ни «Тайда» у них нет, ни кипячения они не практикуют!».

И кормежка у них, этих наглых армянских прохиндеев — откровенно хреновая.

«Хотя… В тот раз, когда Васильев на полового рявкнул, подали все — как надо быть. И свежее, и вкусное!».

И опять же… Подпоручик решил, что подумает об этом по прибытии. Чего заранее голову напрягать?

В комендантском доме Владикавказа Плещеев командира крепости не нашел. Дежурный офицер пояснил Юрию, что «господин полковник — отъехавши по служебной надобности». А когда будет? А примерно через недельку!

«Ну нет! Мне тут неделю «загорать» нет никакого желания!».

К удивлению подпоручика, и к его откровенному удовольствию, в крепости его нашел посыльный от капитана Васильева:

— Приглашает вас, стало быть, господин капитан к себе на ужин. Да вы не беспокойтесь, ваш-бродь, у нас есть где вам разместиться. И казачков ваших тоже разместят, места хватит!

Расположение учебной и охотничьей команд Нижегородского драгунского полка находилось вне крепости Владикавказа, вообще на другом берегу Терека. Как знал Юрий, на картах этот поселок назывался Владикавказским военным поселением. В обиходе же — Васильевская слобода, или попросту — слободка. Два покатых отрога прилегающих невысоких гор между собой образовывали некий «язык», который вдавался от берега реки довольно далеко, с версту, не менее. Именно там, в глубине этого «языка», и располагались изначально казармы рот Васильева.

Но на данный момент слободка эта разрослась довольно изрядно, почти до берега Терека. Здесь наблюдались разнообразные дома, домишки, сакли разного вида. Даже мазанки были.

— А здесь кто у вас живет? — спросил Юрий у вестового, кивнув на это, довольно пестрое, поселение.

— Да разные живут! — пожал плечами тот, — Сначала-то наши нестроевые селились. Но у этих дома — вон там, ближе к казармам. А потом… Потом как тараканы от сырости всякие завелись. Оно-то понятно: ежели военное поселение да числом поболее двух сотен на месте образовалось, то ведь и скорняки нужны, и сапожники разные. Портные, опять же, кузнецы. А потом вот здесь, ближе к берегу и к Моздокской дороге, вообще всякие-разные начали моститься. В основном из беженцев. Шамиль-то — как начал всяких шамхалов на юге примучивать, так народ и побежал. А куда ему бежать-то, народу? К Шамилю — нельзя, он их не шибко-то празднует — там вера кака-то у них разная. Вроде и басурьмане, ну, то ись… муслимане, а ишь ты — по-разному как-то в Магомеда веруют. К персам тоже чё-та не побежали… Вот, у нас тут обосновались!

— А чем они здесь живут? — продолжал интересоваться подпоручик.

— Да всяким живут, всяким! Господин капитан разрешил им в округе огороды разбить, вот — всякий овощ выращивают. Да где в окрестностях каку полянку распахивают. Просо сеют, кукурузу еще. Барашек разводят. Так-то народ трудолюбивый, смирный. Какие побойчее были, так господин капитан им быстро укорот навел, да путь указал.

На небольшой возвышенности в центре «языка», что и холмом-то было не назвать, так — просто бугорок невысокий, но протяженный достаточно, имелась площадка, огороженная саманным забором высотой в рост человека. Вот здесь уже было похоже на воинскую часть: добротные ворота с «грибком» часового, из-за забора торчали две бревенчатые вышки в саженей пять-семь, за ограждениями которых виднелись головы наблюдателей. Внутри забора — две длинных казармы «покоем», хозяйственные постройки. Меж строениями находился немаленький плац, ровный, с утоптанной до каменного состояния глиной. Правее, в дальнем углу расположения — еще один забор.