taramans – Алагёз (страница 54)
Уже под утро женщину все же сморил сон и она, свернувшись калачиком, задремала. Подпоручик же, устроившись возле открытого окна, закурил, поглядывая на нечаянную подружку.
«Нет, ну что за попа у нее! А какие бедра! Вот сейчас снова мелькнула мысль, которую не раз ловил в течение ночи… Чувствовал себя каким-то пацаном совсем юным, которому вдруг отдалась взрослая, зрелая женщина. Все-таки габариты у нее — ой-ой-ой. И было до одури возбудительно и как будто бы немного стыдно — что я творю? Это ведь сколько подростков неровно дышат на эту тему! И тоже вдруг почувствовал себя… Странно. Странно, но почему-то и очень волнительно!».
Из окна тянуло холодком, и Плещеев, спохватившись — как бы даму не простудить — затушил трубку и, прильнув к теплому большому телу, укрыл и ее, и себя одеялом. Потом немного повозился — сон почему-то совсем не шел. А от Амалии пахло так приятно, и на ощупь она была так хороша, что…
«Нет! Ну чего ты опять-то? Вроде бы в достатке всего этого было, а ты — опять!».
Приподняв одеяло, он с укоризной посмотрел вниз.
«М-да… Ну а если… Тихонечко, а? Как тот подросток, которого вдруг занесло в постель к взрослой тете. Аккуратно и по чуть-чуть?».
Но не вышло! Стоило ему лишь… Ага, войти не постучавшись! Как он услышал, что дыхание женщины явно изменилось, а ее большая, мягкая попа стала ощутимо подаваться ему навстречу!
«Блин! И правда, как в подростковых фантазиях!».
Подруга начала чуть слышно постанывать, потом приподняла голову, помотала ею, стряхивая сон, и хриплым шепотом предложила:
— Давай позу сменим?
«Ну вот! Ты же хотел полежать на такой большой заднице? Вот! Х-м-м… Так я уже за ночь сколько раз… Ну, больше — не меньше же, не так ли? Вот и наслаждайся!».
Они все-таки заснули, и их разбудил негромкий стук в окно.
— Ваш-бродь… — послышался голос Власа, — Там, за калиткой какие-то люди. Коляска и один верховой. Однако не за гостьей ли вашей приехали?
Плещеев помог одеться женщине.
— Тебе сегодня во сколько на службу? — деловито спросила Амалия.
— Да мне, в общем-то, и не надо сегодня-то…
— Да ты что? — прошипела она, — Я не знала. А так бы… И поспать можно было подольше. Ладно! Вечером ждать меня будешь ли?
— Ну а как ты думаешь? — засмеялся гусар, — Конечно, буду. Нам же так и не удалось поговорить о твоем лечении.
— Да, точно. Как-то не задался разговор серьезный! — улыбнулась она, — Ну так… До вечера?
— До вечера, радость моя нежданная! — Юрий поцеловал подругу.
— Вот… Как ты хорошо говоришь: «радость моя нежданная»! Сразу так тепло на душе становится. Ну все… Я пошла, а то передумаю и вообще не уйду.
Когда за женщиной закрылась калитка, Плещеев крикнул в сторону конюшни:
— Влас! Воды мне принеси да слей на руки. А потом — утренняя разминка! А то — ишь! Совсем разленились, бездельники!
Про себя же подумал:
«Хоть сон разгоню. Подремать перед ночью и после обеда можно!».
Уже то отбиваясь от Власа, то наседая на него с учебной шашкой в руке, Юрий преизрядно взмок и, закончив схватку, стянул с себя пропотевшую рубаху. Глотнул воды из кувшина, повернулся к Айдамиру:
— Ну, давай, молодой! Твоя очередь!
Послышался тихий свист и негромкие слова казака:
— Ай-яй-яй! Не бережете вы себя, ваше благородие! Совсем не бережете!
Повернулся к «нукеру», но тот сделал «морду тяпкой», а парнишка фыркнул отвернувшись.
«Та-а-а-к… Да уж! Разукрасила она меня — как расписала!».
По груди гусара, по животу, по плечам и предплечьям были густо рассыпаны бордовые кровоподтеки.
«Х-м-м… А со спиной у меня что делается? Вроде саднит, но терпимо!».
Цыкнул уголком рта, глядя на наглые физиономии казачков:
— Завидуйте молча!
Влас не преминул вставить, притворно вздохнув:
— Так только и остается. Только и остается…
— Вот же вы лоботрясы! — возмутился Юрий, — Я же вам не так давно по пятерке дал. Опять все в бане спустили?! Так чего тогда?
— Так это когда было, ваш-бродь… — казак почесал затылок.
— Тьфу, ты… Некрас! Дай этим… кобелям еще по пяти рублей! — скомандовал подпоручик.
— Так ить пятирублевиков совсем не напасешься! — пробубнил денщик, — Энтим, ежели волю им дать, так они ведь и тыщу рублев на блядей спустят!
— Так я тебе и не о тысяче рублей сейчас говорю, а лишь о пяти! Сказал — дай, значит — дай! Совсем обормоты обнаглели! Одни — насмехаются над прямым начальником, другой — спорит. Нюх потеряли, орелики? Ну, я вас научу безобразия нарушать и водку пьянствовать! Потому как тут вам не здесь! Все… Седлайте коней, что ли… Поедем, поедим чего-нибудь. Что-то горячего и мясного мне захотелось!
Уже сидя в трактире, по-простому — то есть за одним столом с нукерами и денщиком, насытившись, Юрий лениво выслушивал подколки и «смехуечки» своих близких.
— Испортился, ваш-бродь, у вас скус к дамам! — понял ему принявший на грудь Некрас, — То вон какие приятные дамочки были, а то… Сегодня-то — ведь невесть что! Это же лейб-гвардии гренадер в юбке, а не дама. В кавалергардах, да в гвардейских кирасирах таким самое место!
— Нет, Некрас! Ты тут не совсем прав, — вставлял свои пять копеек Влас, — Женщина, вообще-то, вполне приятная — все при ней. Но вот рост!
— Смелый, бачка! Ай, какой смелый! — цокал языком Айдамир.
«И этот — туда же! От горшка два вершка, а ведь тоже — свое мнение имеет!».
Мысли в голове крутились вяло, не спеша. Видно, бараньим жиром из съеденного люля-кебаб были смазаны.
— Ничего-то вы в женщинах не понимаете! — отмахнулся Юрий от нападок, — Фигура у нее — как у богини! Все при ней. Пропорции — что в той греческой статуе. А что рост… А что — рост? При чем тут рост? Когда рост мешал в этом деле, а? При этом — совсем не дура. Дама! Понимать надо! А вы тут развели…
— Вот в чем согласен, Юрий Александрович, так это в страсти! Это — да! Как она кричала да рычала… Тут уж впору было подумать, что тигрица к нам в Пятигорск зашла. Вон, Айдамир аж испугался!
Пацан в ответ на последнюю фразу взвился:
— Не пугался я! Никак не пугался! Удивлялся — да. Но не пугался. Удивлялся… А еще — завидовал. Немного…
— Ну все! — повысил голос подпоручик, — Ведь балую, балую я вас. А вы, черти окаянные, не цените! Вот — шутки шутить вздумали. А ну как осерчаю?
И сам засмеялся от полной несостоятельности такого заявления.
Глава 23
Доктор Москвин уже через пару недель, убедившись, что лечение командующего протекает успешно, перестал сопровождать Плещеева на указанные процедуры. Подпоручик был этому даже рад: кому понравится, если за плечом стоит посторонний и внимательно наблюдает за всеми твоими действиями? И еще — пыхтит и сопит, видимо, пытаясь понять, как и что тут происходит. А как понять, если Плещеев и сам толком не понимает, откуда у него такое умение, и как оно действует. Но — действует же? А потому — чего мешать!
По уговору с доктором, в два голоса они убедили фон Засса не предпринимать никаких поездок или же других активных мер по управлению вверенными войсками. Домашний режим лечения должен быть продолжен еще как минимум на две недели! Неугомонный генерал с трудом согласился, но несколько раз в неделю требовал себе на доклад то Веселовского, то кого-нибудь из командиров частей линии. А рапорта ему носили ежедневно!
Вот в очередной раз Юрий и прибыл к месту жительства генерала. Застал там Веселовского, с которым хозяин распивал чаи, неспешно обсуждая что-то.
— А вот давайте, Петр Васильевич, спросим мнения у нашего юного подпоручика, — предложил генерал, настроенный вполне благодушно.
За прошедшее время волей-неволей, отношение фон Засса к Плещееву перешли из разряда «начальник-подчиненный» в несколько более доброжелательные. Приятелями они, само собой, не стали, но некоторый покровительственный, даже можно сказать — отеческий тон у генерала появился. Ведь во время сеансов лечения разговаривали они на разные темы: сначала фон Засс больше расспрашивал об отце Юрия, интересовался его карьерой, делился воспоминаниями о молодости, боях и походах, даже с улыбкой рассказывал немного о проделках юных гусар, их лихости и бесшабашности.
«Тоже — те еще «кренделя» были! Генерал не обо всем говорит без утайки, но можно сделать вывод, что и кроме войны им с папенькой было чем заняться!».
— Знаете, господин полковник, как водится у наших моряков — когда вырабатывается решение, опрос мнений начинают всегда с самых молодых офицеров! — продолжил генерал.
Веселовский с улыбкой посмотрел на гусара и согласился:
— Да, Юрий Александрович, выскажите свое мнение по вопросу!
Плещеев, пожав плечами, извинился: