taramans – Алагёз (страница 50)
— Так-так-так! И что же, господин подпоручик? Мне уже нравится — вы уже задумались, как выполнять порученное дело! — подался вперед Веселовский.
— Думаю… Нет! Даже уверен, что выезды должны сопровождаться проверочными мероприятиями. К примеру — за день или два до выезда командующего, отдельные команды… Те же охотники, если уж так рассуждать! Эти отдельные команды должны пройти по маршруту конвоя и посмотреть — где и что происходит, кто там возле дороги ошивается. И возможно — расставить секреты и засады на местах возможного нападения. Если не пресечь деятельность злоумышленников, так хотя бы — предупредить нас, запросить помощь в ликвидации таковых.
Полковник откинулся на спинку стула и явно повеселел:
— Ну вот видите, Юрий Александрович! Вы уже и задумались, как лучше будет это все организовать. А это же — замечательно, то есть я в вас не ошибся!
«Всегда знал, что язык мой — враг мой!».
Глава 21
«Вот же ни хрена себе! Это что еще такое?!».
Цензурных слов у Плещеева не было. Вообще. Он, стараясь держать невозмутимый вид, довольно некультурно разглядывал стоявшую перед ним даму.
«М-да. Если это можно назвать дамой!».
А ведь ничего не предвещало! Ничего! Он уже вторую неделю лечил генерала, забив на службу, как говорится, большой и толстый. Правда, ему пришлось денек посидеть, почесать голову, но выдавить из себя, так сказать, план мероприятий по усилению личной охраны командующего. Постарался вспомнить все, что он слышал или видел в реальности, о чем читал в интернете. Боевики на подобные темы тоже вспомнил.
Получился неплохой такой меморандум, а уж приличный вид, удобоваримый, со всеми тонкостями армейского языка и делопроизводства, придать документу было несложно.
«Веселовскому очень понравилось! Опять уговаривал меня задуматься о штабной карьере. Хорошо, что недолго уговаривал: видимо, уже понял гусарскую натуру!».
Вот сейчас была взята пауза: ожидали прибытия капитана Васильева из Владикавказа. Взаимодействие с охотниками было обязательным условием выполнение сего плана. И именно в момент «расслабухи» и неспешного течения жизни подпоручика…
«На-те вам! Кушайте, не обляпайтесь! Ну-с-с-с… Агнесса… мать ее… Павловна! Ну… Редиска и нехороший человек! Вот попадись она мне в этот момент!».
Когда Некрас поздним вечером доложил Плещееву, что к нему с визитом дама, Юрий хоть и удивился, но даже и воспрял, некоторым образом. А чего — дама же с визитом, а не толпа злобных горцев с кинжалами в зубах! Подпоручик никого уже не ожидал и даже покосился на темное стекло окна: поздновато уже для визитов так-то. Но и любопытно ему стало: это что же за фемина, что вот так — на ночь глядя? Это же известную смелость нужно иметь, для посещения молодого мужчины у него же дома, да еще и вечером. Даже — бесшабашность, если позволите! А таких дам-с подпоручик любил. Х-м-м… ну — а ну как вдруг разврат и прочие милые шалости?
И вот сейчас…
— Пардон, мадам! — подпоручик перешел на французский, ибо вспомнил о галантности, — Прошу, присаживайтесь! И еще раз прошу извинить меня: я сегодня уже вовсе никого не ждал, и ваш визит стал для меня весьма неожиданным!
После чего он чуть подкрутил фитиль лампы, добавив света, и принялся еще раз перечитывать рекомендательное письмо полковницы Кащеевой. Погрузившись в изучение этого образца эпистолярного жанра, Плещеев с раздражением представил, как в этот момент могла бы хохотать Агнесса.
«М-да… Чувство юмора у нее… Так подсудобить, а?!».
Письмо гласило, что Кащеева просила за свою знакомую. Ага, просила именно о ее лечении и изготовлении для женщины известного амулета. Юрий незаметно покосился на гостью.
«Интересно, кто же осмелится покуситься на честь вот такой вот дамы? Для чего ей тот амулет?».
Нет, так-то женщина не была уродиной. Вроде бы.
«Но точно — не красавица! И даже симпатичной ее назвать… к-х-м-м… язык не повернется. Очень уж она… Большая, да!».
И опять-таки — нет! Дама среднего возраста вовсе не была необъятно толстой или еще какой-либо безобразной. При первом, мимолетном взгляде Юрий даже талию различил. Ну — так показалось. Но была дама очень уж богатырских статей. Прямо вот — гренадерских: как бы не выше самого Плещеева, а он здесь считался мужчиной высоким.
«Да чего там — как бы не выше? Она как раз-таки — выше меня! И не менее, чем на полголовы!».
Еще женщина обладала выдающимися бедрами и не менее выдающимся бюстом. Как Плещеев узнал про бедра, если дама была в кринолине? Так она еле вошла в подлокотники кресла, пытаясь усесться на предложенное место. Ну а бюст…
«Такой бюст ничем не скрыть! Это не бюст, а оружие массового поражения!».
Черты лица женщины были крупными, более присущими мужчине. И даже местные аборигены гордились бы таким носом! И еще… Над верхней губой гостьи явно просматривались усики!
«Писец! Полный писец. А еще — кино и немцы. Вот, товарищ волшебный лекарь — получите и распишитесь! А что? Вы полагали, что будете пользовать только фигуристых красоток? Кто-то такое обещал? Нет? Тогда чего же?».
В задумчивости и даже в изрядной растерянности Плещеев отложил письмо в сторону и принялся набивать трубку, раздумывая — есть ли какие-то причины отказать даме.
— Господин подпоручик! Не откажите и мне в трубочке!
«Мама миа! Она еще и курит?! А может… Может, это такая шутка Агнессы? Может, это мужик вообще? Типа программы «Розыгрыш»!».
Но с досадой Юрий отмахнулся от робкой мысли — это была женщина, и ошибки тут быть не могло!
«А вот голос у нее, кстати, красивый: низкий, какой-то вибрирующий, немного гортанный и чуть с хрипотцой. Так что — отказываемся? А чего говорить? Типа — пардон, мадам, но боевые трубы зовут меня на подвиги в горы?
«Или в горы, как Алитет, уходить каждый г-о-о-од!».
Опять — мимо! Агнесса написала, что данное существо женского пола — супруга интенданта высокого ранга из штаба Наместника. То есть, службу армейскую эта мадам знает, и обстановкой, судя по всему, — владеет. Здесь «отмазаться» не выйдет. Что еще немаловажно… Хотя и не очень приятно признавать такое: Кащеева написала, что в силу известных обстоятельств, точнее — места службы и должности супруга этой дамы, никакого стеснения в средствах она не имеет! Агнесса так и написала, прямым текстом: подруга ее не поскупится на достойное вознаграждение услуг гусара. Причем, сучка крашенная Агнесса, так откровенно и пишет, что, дескать, если совместно с лечением «мон ами» сможет и… к-х-м-м… удоволить эту суперинтендантшу, то и размеры ее благодарности, следует ожидать, будут безграничны, в пределах разумного!
«Так и проститутом заделаться можно! Как-то не очень мне такое… Но вот что делать, если эти немецкие гномы «шуршат» на стройке, как электровеники? И скоро уже стены закончат, а потом и к отделке перейдут. Весь этот немецко-фашистский «орднунг» деньги ведь сосет со страшной силой! Я уже пожалеть успел о своем решении строить дом: такие деньги вылетают, что просто — ах! И никакой уверенности, что их, денег этих, хватит на достройку. А там же еще и мебель и все прочее! Я уж о гостинице вообще молчу!».
Пока подпоручик раздумывал, молчала и гостья. Юрий поглядывал на нее, все никак не приходя к мнению — стоит связываться или же…
«А она красиво курит, между прочим! Этак грациозно держит небольшую трубочку с длинным мундштуком. И глаза у нее — очень красивые! Разрез миндалевидный, и вот этот глубокий карий цвет — прямо как в пропасть какую-то заглядываешь. Эдак — манит, манит этот темно-коричневый, почти черный омут!».
Плещеев откашлялся, вздохнул, как перед прыжком в неизвестное, и начал:
— Еще раз прошу простить меня, сударыня. Ваш визит крайне неожиданный и, честно говоря, мы с Агнессой… к-х-м… Павловной договаривались о том, что все, что произошло между нами — останется тайной.
— Ах, полноте, голубчик! Ну какие могут быть тайны между давними подругами! — засмеялась гостья, чуть прижмурившись как большая сытая кошка.
«И смеется она очень красиво. Завлекательно так!».
— Мы с Агнессой уже лет пять как сошлись на скуке унылого гарнизона. Между нами вовсе нет никаких тайн. Даже тайн сердечных! — женщина посмотрела на подпоручика с легкой улыбкой, чуть прищурившись.
И у Юрия возникло стойкое и определенное ощущение себя как мелкого несмышлёного мышонка, которого уже приметили, взвесили и сочли подходящим к непродолжительной игре.
«А потом — точно съест!».
— Я вот что предлагаю, сударыня… Давайте начнем как будто с самого начала! — кивнул, уже внутренне согласившись, Плещеев, — Как вы уже знаете, я подпоручик Плещеев Юрий Александрович, состою при штабе Моздокской линии офицером по особым поручениям.
Женщина снова засмеялась:
— Ну, пусть будет так. Хотя это и довольно странно! Меня зовут Амалия Ивановна, по мужу — Лазарева, в девичестве — Меликова. Мне тридцать два года, я замужем и имею троих детей.
«Амалия Ивановна? Однако! Нет, я и в письме прочитал о том же, но какая она Амалия? И тем более — Ивановна! Непонятно только: она грузинка или армянка. Так-то я уже не раз видел и тех и других. И даже вроде бы начал различать жителей Кавказа по национальностям, по тем неброским чертам и особенностям, которые вовсе не видны жителям Центральной России.
Взять обычного человека… Скажем, из Тульской губернии, который никогда не ездил далее губернского города. Он что — сможет с уверенностью сказать — где черкесы, а где, к примеру, чеченцы? Про дагестанцев — вообще молчу: там столько наций и народностей, что они, наверное, и сами с уверенностью не смогут определить — кто и где. А вот у меня уже есть, пусть и не всегда безошибочное понимание: вот это — армяне, а это — грузины; этот — чеченец, а этот… какой-нибудь кумык!