taramans – Алагёз (страница 52)

Тело гостьи не было спортивным или идеально красивым. Но правильные пропорции не испортили даже вполне зрелый сейчас возраст и трое родов позади. Присутствовал, конечно, небольшой излишек, но в глаза он явно не бросался: с пяток килограммов, но при ее богатырском росте это было почти незаметно.

Длинные и ровные полные ноги, красивые широкие бедра; небольшой животик добавлял шарма. Талия была в наличие. Грудь, а вот грудь, м-да… Здесь Плещеев трезво оценивал свои шансы: такое богатство никакими упражнениями не заставишь стоять торчком, как у юной девушки! Тут даже не «четверка». «Пятерка», а то и верных «шесть»!

«Сдается мне, что и в юности такой вес не торчал горизонтально, нарушая все законы земного тяготения! Здесь только бюстгальтер толковый, которых сейчас и вовсе нет! Придумать что ли бюстгальтер? Даешь прогресс в отдельно взятом женском гардеробе?».

А вот ягодицы ее…

«Хотя — нет! Какие, на хрен, ягодицы?! Какое слово здесь лучше подходит? Хрен его знает. Задница, по-другому и не скажешь! Но задница эта настолько мощна и шикарна, что вот просто тянет завалиться на нее и почувствовать себя на вершине блаженства! Х-м-м… Ладно, это мы еще успеем опробовать!».

Женщина, чуть дыша наблюдала за ним, пока он крутил-вертел ее, разглядывая «фронт работ». Наверное, это было не совсем галантно по отношению к ней, но ведь она лечиться сюда пришла, не так ли?

«А другое… Другое — это так, сопутствующий момент!».

Она была ожидаемо смуглой. В приглушенном свете лампы казалась почти чернокожей.

«Х-м-м… А вот что мне точно надоело… Эпиляцию я ей точно проведу! Надоело, блин! А у нее еще, как у южанки, волосы повсюду — жесткие! Только вот на голове — шикарные, цвета воронова крыла. Тяжелая такая косища, прямо вот — охренеть, не встать! И как размотал ее… Ну — любопытно стало! До этой самой ее шикарной задницы! Да в руку толщиной. Вот — ей-же-ей, как в сказках сказывают — коса в руку толщиной!».

Плещеев не удержался: намотал косу на руку и потянул, не резко, но сильно. Женщина не возмутилась, а наоборот — судорожно вздохнула и подалась ему навстречу. Приподнялась на локтях, опираясь на колени, и перед взором Юрия предстал во всей своей красе ее зад.

«Охренеть!».

Подпоручик не удержался и слегка шлепнул ее ладонью. Амалия вздрогнула и снова вздохнула. А лекарь, мерзавец и шарлатан, наклонившись к ушку пациентки, тихо спросил:

— Хочешь?

Гостья чуть слышно застонала и также шепотом ответила:

— Давно уже! А ты, глупый, все что-то тянешь и тянешь!

— Э-э-э, нет! Не так быстро, милая. Не так быстро…

«Тараписа нада — нету!».

— Ну что же еще? Мне что — просить тебя? — прерывающимся голосом застонала дама.

— Не надо меня просить. Я сам решу, когда пора. Я же пока осмотр произвожу и не более того.

— Ах ты… — попыталась возмутиться гостья.

— Тихо! Я здесь доктор, понятно?! — Юрий сильнее натянул косу, задирая голову женщины выше, а потом снова шлепнул ту по попе.

И еще шлепнул, но уже куда сильнее. Через силу сглотнув, она попросила:

— Тогда уж… Сильнее! Еще…

«До этого опыта БДСМ у меня не было. Забавно! Но ведь я и не любитель такого. А что, если ей того и надо?».

— Душа моя! Я тебя обязательно отшлепаю, но — потом! Накажу сильно, но аккуратно. А пока… Нужно немного успокоиться и поговорить. Сможешь?

Амалия, пользуясь тем, что Плещеев отпустил ее волосы, опустилась на кровать и сдавленно, в подушку, промычала:

— И здесь Агнесса была права: иногда ты ведешь себя так, что хочется тебя придушить!

Глава 22

Чтобы женщина успокоилась, пришлось некоторое время потратить на легкий массаж ее головы. Да и самому Плещееву нужно было расслабиться: пусть Амалия и не была предметом его грез, но некоторые части ее тела вызывали у него трудноподавляемую волну восторга, мягко говоря. И коварный лекарь сейчас понимал, что вот так бросаться в пучину разврата — контрпродуктивно. А все почему? Да интересно стало Юрию — насколько он сможет преобразить эту… к-х-м-м… нестандартную женщину. И для этого ему нужно было добиться ее полного согласия на эксперимент, фактически — подчинения для воплощения его задумок.

— Еще немного и я замурчу как кошка. Или усну! — уже более спокойным голосом глухо пробормотала она в подушку, — Ну, давай — о чем ты хотел поговорить?

«Твою мать! Прогрессорство, изобретательство! Массажер для головы! Вот что нужно будет сделать. Чего там сложного: несколько кусков проволоки одинаковой длины, изогнутые под определенным углом; бусины на концах; ручку, куда спрятать верхние концы проволоки. Баловство, говорите? Согласен! Но до чего же приятно, когда тебе вот так массажируют кожу головы. Впору, как сказала Амалия — мурчать как кошке!».

Юрий наклонился и легонько, одними губами поцеловал женщину в шею, чуть ниже уха и слегка позади. Амалия замерла и капризным тоном спросила:

— Вот тебе нужны эти разговоры именно сейчас? Может, все-таки займемся более приятным делом?

— Мы все успеем, мон ами! Я тебе это обещаю. Но сначала хотел бы переговорить…

Она вздохнула и приподнялась:

— Мне что и платье надевать? И почему нельзя поговорить здесь?

Плещеев засмеялся:

— Дорогая! Я же тоже человек, и вид твоего нагого тела действует на меня определенным образом. Какой уж тут разговор? А платье… Да зачем оно? Накинь вон — сорочку и пойдем в кабинет. Выпьем коньяку, поговорим.

Нижняя рубаха, надеваемая сейчас женщинами под корсет, называлась именно сорочкой.

«Или же — срачицей, если совсем архаично. Но мне больше нравится европейское название — камиза!».

Была она у Амалии длиной чуть выше середины бедра, прямо как платье мини в реальности. Белого цвета, с небольшими разрезами по бокам, отделанная какими-то рюшами и кружевами, силуэтом по фигуре, но не совсем облегающим — на смуглом теле женщины смотрелась сорочка очень привлекательно, даже — соблазнительно.

«Прямо духоподъемно смотрится, ага! Волей-неволей косишься на нее и прямо чувствуешь, как поднимается… дух. И чего я так сначала на нее среагировал? Ведь очень недурная дама. Ну да, нос — большеват, и эти усики над губой. Грудь, опять же, совсем не в моем вкусе, просто огромная. Но в целом-то… В целом — очень даже ничего! Х-м-м…

Это рост меня смутил, точно! Рост ее и габариты. Просто отвык уже здесь от женщин с такими габаритами. Тут все больше в моде невысокие женщины с миниатюрными фигурами. Хотя, если взять ту же Софью — эта рыжая лиса точно не миниатюрная, фигуристая — да, но не Дюймовочка. А в реальности? Та же Светка Черткова — тоже совсем не маленькая, ростом почти с меня. И ведь она меня привлекает, еще как привлекает! М-да… Еще помню, у сестры была подружка — то ли волейболистка, то ли баскетболистка. Всем хороша была девка, но вот рост — мама, дорогая! И что — ты комплексовал по этому поводу? Да ничего подобного! Ни капельки! Жаль только, что до серьезного тогда у нас так не дошло, ограничились пожулькиваниями-потискиваниями, да поцелуями. А ведь можно было, можно! Девчонка была явно не против. Но сестра, злыдня: «Не вздумай соблазнять моих подруг! Я потом с ней поругаюсь, а подруг у меня и так немного!». Так что… это все эмоции Плещеева, а не сновидца Плехова!».

Найдя виновного в первоначальном конфузе, Юрий успокоился и снова обратил внимание на Амалию. Та сейчас в раздумьях стояла напротив зеркала и чуть поворачиваясь, разглядывала себя в полутьме отражения.

— Ты чего, Амели? — спросил он.

— Как ты меня назвал? Амели? — засмеялась гостья, — По-французски, значит? Ну, пусть! Мне нравится.

— Слушай! А почему Амалия? Ты же местная, не так ли? — заинтересовался подпоручик.

— Ну да! — кивнула женщина, — Я же сказала, что моя родина — Армения. А Амалия, чтобы ты знал, по-армянски означает — «чистая», «непорочная».

Женщина грустно рассмеялась:

— Только когда это было, когда я была чистая и непорочная! Сколько уж воды утекло с тех пор.

— Интересно. Так пойдем? — кивнул на дверь Юрий.

— Да я вот думаю… Ни халата, ни пеньюара у меня с собой нет. Я, конечно, та еще бесстыдница, но все же в таком виде садится за стол? — насупилась она.

— А мне нравится! У тебя такие красивые ножки и попа такая шикарная! — с довольной миной прижмурился как кот Плещеев.

— Да-а-а? Х-м-м… Это, конечно, хорошо, но все же… А у тебя случайно ничего подобного нет? — Амалия повернулась к нему.

— Женского халата или пеньюара? Нет, такого у меня точно нет. Могу предложить свой бешмет. Застегнешь его на пуговки на талии, а сверху и снизу получатся такие разрезы, что…

— Нет! — помотала головой женщина, — Ты мне еще бурку предложи. Хотя твои слова про разрезы…

— Так что — дать? — потянулся Юрий к платяному шкафу.

Амалия повернулась возле зеркала, осмотрела себя еще раз:

— Нет. Пусть будет так, буду бесстыжей до конца. Ты же сказал, что тебе нравится? Ну вот — любуйся.

Когда они сели за стол, Плещеев в очередной раз про себя восхитился шириной ее бедер. Занимала Амалия все кресло.

«Блин! И ведь опять же — она ведь вовсе не толстая. Вот ведь природа наградила человека. Хотя сейчас ценителей такого богатства вряд ли много найдется!».

Гостья усмехнулась и демонстративно закинула ногу на ногу, еще больше оголив и так открытые бедра:

— А вот теперь моя очередь дразниться! Смотри и сожалей, от чего ты отказался.