taramans – Алагёз (страница 46)

«Х-м-м… Интересно-интересно! А этот купец… Или уже — Захар — не попросят ли меня из флигеля? Хотя нет — я же заплатил на несколько месяцев вперед. Кишка у них тонка меня выгнать. Нет у них методов против Кости Сапрыкина!».

Вот и приходится выслушивать подпоручику нудные нотации купца Растеряева, подавляя желание заорать:

— Да ты совсем охренел, шельма?! Ты на кого волну гонишь?

И ведь в чем еще раздрай? Эмоции — эмоциями, но ведь разумом-то Плещеев понимает, что по большому счету Никита Саввич — прав! Заигрались они с Варей. Причем, кто здесь больше виноват — так сразу и не скажешь: то ли он и впрямь совратил вдову, то ли она с охотой совратилась.

«Вот скажи честно — та ли это женщина, с которой можно… Ладно — не связать свою жизнь, но быть вместе хоть сколь-нибудь долгое время? Так ведь — нет. Это и впрямь была так — интрижка и не более того. Затянулась на сколько-то, но ведь пора было и заканчивать, не так ли? Может, вот так, как получилось — еще и лучше? Нет?».

Но все же эмоции кипели. И еще… Нет-нет да проскакивала мыслишка: а не пробует ли купец сейчас этак прогнуть Плещеева — уже как компаньона? Дескать, виноват — так давай, работай за спасибо.

«Тут так сразу и не поймешь. Думать надо и думать спокойно, без эмоций. Только вот… Что-то после такого афронта не хочется в будущем иметь дело с ушлым купчишкой!».

Но все это пришлось вытерпеть, ибо через некоторое время сюда же прибыл и капитан Грымов. И купец уже по-деловому докладывался им по поводу проделанной работы по привилегиям и прочему. Юрий был задумчив и в разговор компаньонов практически не влезал. Но потом прислушался к словам Грымова:

— Крайне неудобно! Выделка новых ламп идет очень медленно. Тут и работников не хватает, да и с материалами не сказать, чтобы хорошо.

Никита Саввич покачал головой в недовольстве:

— А ведь народ-то уже спрашивать начал. Пошли те лампы в народ, понравились…

Выходило, что вся мастерская Грымова в неделю могла выдать «на-гора» лишь пять, в лучшем случае — семь ламп.

— Брака много! — вздохнул капитан, — Люди еще толком не привыкли к новому изделию.

— А вы, господин капитан, попробуйте разделить производственный процесс! — предложил, попивая чай, Юрий.

— Что вы имеете в виду, Юрий Александрович? — уставился на него Василий Степанович.

— Ну-у-у… Присмотритесь, у кого из работников какие операцию лучше выходят, да разделите весь процесс изготовления. Один — заготовки из «оцинковки» нарезает, другой — швы сваривает, третий на сборке сидит. Это я так, лишь мысли свои озвучиваю. Посмотреть надо внимательно, свежим взглядом…

Как и в большинстве кустарных мастерских сейчас, каждый работник делал все сам. Сам готовил детали, сам собирал их, клепал, сваривал швы. Лудил, как сейчас принято.

— К примеру: тот, кто может аккуратнее всего делать раскрой жести — раскраивает все детали, потом тот, что лучше всего лудит — делает это, затем — сборка. Сами понимаете, что если человек занимается одной операцией постоянно, то быстро начинает приобретать нужные навыки. У него аккуратнее все получится и гораздо быстрее. Так можно увеличить количество готовых изделий за то же время.

Грымов хмыкнул:

— Но ведь… Если работник не сам готовит деталь, а ну как — подходить не будет!

— Во-о-о-т! — поднял палец вверх Плещеев, — А тут нужно добиться, чтобы у всех работников все детали были одного и того же размера. То есть — стандартизация!

Купец засмеялся:

— Так как же это? Все равно разниться будут эти детали. Люди-то — все разные. Один — аккуратный, другой — не так чтобы очень. Один чуть подслеповат, а другой — отвлечется в ненужный момент.

— Для этого нужны лекала! Ну-у-у… Эталон детали на каждом этапе. Инструмент измерительный еще. И кто-то, пусть мастер, постоянно проверяет соответствие выполненного этому эталону. Сделал деталь в точности — зачлась она работнику в урок; сделал чуть больше по размерам — доводи до ума напильником, теряя время. А сделал меньше, да так, что уж не переделать — вычет из заработка за стоимость материала.

Плещеев, поймав на себе уважительный взгляд купца, подлил себе кипятка из самовара:

— Да еще нужно посмотреть, как раскрой материала идет. Может, можно по-другому кроить, да тут еще и экономию на материале сделать. Пока за этим надзора не будет, Ванька будет резать жесть вот так, а Петька — вот эдак. А куски жести — в отход! Это же хозяина расходы, а не работника. Там копейку сэкономим, здесь… А в итоге, глядишь — и целковый зря не потрачен!

Прихлебывая чай, подпоручик продолжил:

— Смотреть надо… Я же не видел, Василий Степанович, как у вас там все налажено. И опять же… хронометраж нужен. То есть время надо будет засечь — сколько операций нормальный работник может проделать, скажем, за час. Где-то, если операция посложнее, может и двух рабочих поставить, а там, где без проблем идет — одного будет достаточно…

Снова влез купец:

— Так я же и говорю — люди-то разные. Кто-то споро управляется, а кто-то ходит и работает — как в штаны насрал!

— Так и я говорю — смотреть нужно! Может, затыка у работника получается не оттого, что он в штаны насрал, а потому как у него инструмент — говно? Зубило там тупое, или у молотка рукоять уже менять надо, ибо — треснула. Ну а если и правда работник — лодырь, то заставить работать как надо. Не хочет — под зад коленом его!

Грымов покачал головой:

— Экий вы быстрый, Юрий Александрович! Слесаря сейчас найти не так-то просто. В округе, как вы знаете, в основном сельское население, с металлом работать не сильно привычно.

— Да я вас умоляю, Василий Степанович! Вот у вас там сильно сложное производство, ага! — фыркнул подпоручик, — Много ума надо, чтобы ножницами по железу из кровельной жести, да по имеющемуся лекалу деталь вырезать? Прямо вот академиком нужно быть! Да лудить швы и ишака можно выучить. Десять раз ошибется, а на одиннадцатый выйдет все как надо.

Купец с интересом разглядывал подпоручика, а Грымов хмурился. Потом капитан предложил:

— Может быть, вы заедете завтра, к примеру. Вдвоем и подумаем, как лучше все организовать.

— Не откажусь. Самому будет интересно! — кивнул Плещеев.

Сновидец даже близко не стоял рядом с реальным производством, но и вовсе уж дураком не был. За свою жизнь в реальности волей-неволей видел, слышал что-то. Что-то читал, а о чем-то смотрел ролики в интернете. Опять же НОТ, научная организация труда — пусть и понаслышке — но все же была ему знакома. А здесь только начинают делать первые шаги в этом направлении, и о конвейере Форда — слыхом не слыхивали, ибо до него еще лет восемьдесят! Потому — почему бы не попробовать? Вдруг что-то и получится!

Воспользовавшись тем, что по их походу перед начальством отчитывался Грымов, получив неделю на отдых, Плещеев впрягся в совсем чуждые ему здесь дела хозяйственно-производственные.

Ему уже приходилось пару раз бывать в мастерских Грымова, но только наездом, не интересуясь самим процессом.

«М-да… Мастерская, мать ее ети!».

На огороженной старым каменным, кое-где разваливающимся забором, площадке находились три… м-м-м… строения. Одно — далеко не новая сакля, используемая как склад материалов. Второе — небольшая мазанка; третье, опять же из дикого камня — было побольше и повыше.

В мазанке сейчас производились сигнальные пистолеты и сигнальные же мины.

«Вот прямо на коленке все это производится! Вручную с помощью молотков и известной матери, вытягиваются «жопки» гильз, подгоняются напильниками; здесь же скручиваются из привозного картона сами гильзы, пропитываются чем-то, потом — собираются в одно целое. Прямо вот так — керном и запрессовываются!».

Но, надо признать, люди работали споро — видно, что уже пообвыкли и с процессом знакомы.

— Василий Степанович! А нельзя ли с кем из грамотных инженеров посоветоваться: может, можно изготовить какие-то формы… По-моему, они называются пуансон! Если возможно — на горячую прессовать эти латунные детальки. Потом обрабатывать все одно придется, точную подгонку производить, но все же — не вот так, фактически по одной выколачивать и выпиливать! Все быстрее будет, количество выпускаемых патронов можно будет увеличить.

Грымов пообещал подумать и посоветоваться с кем-то.

Они с капитаном три дня наблюдали за работой мастерской, расспрашивали работников и мастера, прошлись по всем стадиям, в том числе — с часами в руках. Потом еще день потратили на размышления, споры и обсуждения того, что нужно исправить или изменить в работе мастерской.

— Эх! Опять расходы непредвиденные! — повторяя текст кота Матроскина, вздыхал Грымов, — Это же практически весь инструмент нужно заново закупать. И потом… Оснастку всю эту. Вальцы опять же, горн новый. Пресс здесь не сделать и заказать некому. В Ставрополе надо искать, а может, и дальше. Вот слышал, что в Ростове хорошие мастерские имеются. Да здесь, в мастерской, даже верстаки никуда не годятся.

Да, обновление и обустройство мастерской по-новому требовало немалых вложений. Да и дополнительный набор работников тоже планировался. Но и самому капитану было теперь понятно, что без этого невозможно рассчитывать на хоть сколько-то серьезное производство.

«И вообще… Это не мастерская, а какой-то каменный сарай! Пыльно, грязновато и темно. Понимаю, что сейчас даже в Англии, на производстве все совсем не так, как в двадцатом или двадцать первом веке, но все же! Прямо вот подмывает скатиться до уровня либерала-западника и плюнув, протянуть: «Эх, Рассеюшка сиволапая!».