taramans – Алагёз (страница 32)
Николя Рузанов усмехнулся и покачал головой:
— Юрий, Юрий… Ты, как говорится, в своем репертуаре! Как на пикник собрался, честное слово!
Второй секундант смотрел на все происходящее с некоторой оторопью. Плещеев лихо подкрутил ус, подмигнул офицеру и взял гитару в руки, сев полубоком в седло, поджав правую ногу, предложил:
— Ну что, господа, двинули?
Лишь Некрас негромко пробурчал:
— Как дети, честно слово…
Подпоручик подстроил гитару, взял несколько аккордов, подумал и…
Рузанов почему-то взгрустнул, задумавшись, а второй офицер поглядывал на Юрия с удивлением и неодобрением.
Не торопясь, приехали к месту. Рано приехали. На живописной поляне, окруженной высоким лесом, было немного туманно и даже несколько зябко.
— Ну что, господа… Можно, я думаю, и коньячка — от утренней свежести, не так ли?
Раскладной столик, покрытый чистой скатеркой, бутылки на ней, бокалы, сырная и мясная нарезка — чем не пикник? Офицеры приняли по паре рюмок, с чувством закусили.
— Красиво здесь! — огляделся капитан Грибков, второй секундант подпоручика, — В Кизляре, господа, все больше степь. Лишь в пойме Терека имеются красивые леса. Но там почти всегда сыро, и комаров полно.
Поляна была аккуратно выкошена окрестными жителями, и сейчас капли тумана красиво поблескивали на кошенине.
— Обрати внимание, Юрий — трава сырая, может быть скользко! — развеял флер задумчивого утра Рузанов.
— Некрас! Трубочку мне раскури! — попросил подпоручик и отошел чуть дальше к лесу.
«Отлить надо! Не делать же это на виду у противника. Еще скажут — обоссался гусар!».
Однако не успел Плещеев вернуться к товарищам, как от тракта на поляну стали выезжать коляски. Из одной вышел доктор Москвин с каким-то молодым человеком — помощником, не иначе. А в еще двух колясках приехал супротивник со свитой.
«Ан — нет! Супротивник — в первой. А во второй кто?».
Из второй крытой коляски бодро выскочил улан-подполковник и быстро проследовал к Плещееву сотоварищи.
— Здравия желаю, господа! — поприветствовал он Рузанова и Грибкова.
Стоявших поодаль Некраса и гайдуков лишь мельком оглядел.
— Господин подпоручик! — обратился «подпол» к Юрию, — Насколько серьезно вы намерены драться? Поймите правильно — я вообще не понимаю, в чем суть вашей ссоры со штабс-капитаном. Как вы помните, я уехал раньше. Для чего все это?
«Ишь ты — как борзо начал!».
Плещеев пожал плечами:
— Видите ли, господин подполковник… Я, признаться, и сам позавчера не понял сути претензий ваших подчиненных. Наверное, всему виной птичка…
— Какая птичка? — удивился подполковник.
— Та, что зовется «перепил»! — развел руками Юрий, но, видя, что улан по-прежнему не понимает его, щелкнул себя пальцем по горлу, — Пить не умеют ваши подчиненные! А еще менее — вести себя в приличном обществе!
Подполковник цыкнул уголком рта, со злостью оглядел Плещеева, порывался что-то сказать, но, махнул рукой и двинул к своим уланам, стоявшим кучкой возле коляски. Краем глаза Плещеев видел, что подполковник что-то негромко попытался доказать «рыжему», но, похоже, понимания не нашел, и с досадой махнув рукой, отправился назад, к коляске, на которой и приехал.
«Х-м-м… а ведь в коляске кто-то есть! Интересно — кто же?».
Сей шарабан стоял чуть наискось, потому поднятый полог не давал возможности рассмотреть сидящих, но…
«Могу поспорить, что там — либо Катюша, либо Софья. А то и обе! Это они полюбопытствовать приехали, нервы пощекотать? Или надеялись через подполковника подвигнуть нас на примирение?».
— Господа! — обратился к Плещееву и «штабсу» капитан Грибков, — Извольте ваши сабли.
Секундантам полагалось осмотреть оружие дуэлянтов. Положено так, чтобы у обеих сторон были равные условия. После осмотра секунданты посовещались и, видимо, пришли к согласию.
Это только считается, что сабли — их размеры, вес и прочее — все одинаковы и утверждены Высочайшим рескриптом. Нет, так-то — все верно, но! Оружие все-таки подбирается под руку. Ежели гусар «от горшка — два вершка», то сабля высокого человека будет ему не по руке: длинновата, а может, и тяжеловата. Типа — двуручного меча. И — наоборот: для высокого и сильного бойца оружие «коротышки» — сродни длинному кинжалу. Это для рядовых выбора нет, а вот у господ офицеров — кто несколько равнее, чем сослуживцы, таковой имеется.
«Кстати! Что характерно: продолжай Плещеев служить в гусарах — возникла бы непростая проблема. В легкую кавалерию набирают, как правило, людей невысоких, худощавых. А Юру угораздило вымахать почти до ста восьмидесяти сантиметров. В нынешнее время — это явно выше среднего! Сейчас, как успел уже и сам убедится, средний рост мужчин — примерно сто семьдесят «сэмэ», может — чуть больше. То есть, не богатырь, ибо «видали мы карликов и покрупнее» — тот же Ростовцев, к примеру, но — все-таки! К тому же — под стать всаднику подбирают и коня, что вполне логично: не на пони же бойцу ездить. Рост коня плюс рост всадника: вот и получаем — из ряда вон! Имею в виду сейчас полковой строй. С этими параметрами у Плещеева впору задумываться о кирасирах или о кавалергардах. Но кавалергарды — сразу на хрен! Ибо сие подразделение единственное в своем роде в богоспасаемом Отечестве, служба там вельми престижна, но и очень затратна!».
Меж тем…
— Господа! Прошу подойти… — от секундантов последовала стандартное предложение примириться.
Плещеев пожал плечами и усмехнулся, чем сразу же вызвал злобную гримасу у визави. Улан фыркнул, как рассерженный кот и резко развернувшись, отправился в свою сторону. Подпоручик негромко засмеялся в ответ.
— Юра, я что тебе хочу сказать… — негромко произнес Рузанов, подойдя к нему, — Твоя сабля на полвершка длиннее, имей это в виду. Его секунданты отнеслись к этому как к несущественному. Держи его на расстоянии, пробуй контратаковать. Впрочем, ладно… Что еще… Поговаривают, что «штабс» очень недурно владеет саблей.
— Николай! Слышал я одну легенду про Куликовскую битву. Дескать, выехали на поле татары — тьма-тьмущая! Ну и орет их представитель нашим: «Урус! Сдавайся! Нас — орда!», — Плещеев все поглядывал на коляску, — Наши переглянулись, почесали в мудях и лениво заявили: «А нас рать!».
Рузанов на секунду задумался, потом фыркнул, покачал головой:
— Ну, Юра… Ладно! Помогай тебе бог!
Пошляк и «рисовщик», «штабс» вдруг принялся стягивать с себя мундир. Ранее таковое было в правилах, на что обращали внимание секунданты сторон — чтобы кто-нибудь из дуэлянтов не поддел под верхнюю одежду кольчуги.
«Вот же — дебил! Так-то сегодня вообще нежарко. Да и мундир, а именно позументы, шнуры и разные пуговицы дают хоть какой-то шанс не заполучить кучу резанных ран. Или он полагает, что я поддел кольчугу? Вот же, сучонок! Ну, что же… Придется и мне разоблачаться!».
Юрий жестом подозвал к себе Власа и Айдамира. Снял и передал им кивер, ментик, а следом — и доломан. Дождавшись, пока гайдуки отойдут, обнажив саблю, ножны откинул в сторону, взмахнул клинком несколько раз, разгоняя кровь…
«А теперь подышать немного! Х-м-м… Если в коляске подполковника Катя и Соня — красиво будет смотреться на белоснежных нижних рубахах кровь. Надеюсь, им понравится!».
— Ан гард! — послышалась команда, — Эт-ву прэ?
Плещеев выпрямился и поднес эфес сабли к подбородку, держа клинок вертикально, салютуя сопернику. Улан гадко усмехнулся и проделал аналогичное.
— Алле!
«Приступим!».
Несмотря на кажущееся преимущество гусара: рост выше, а, следовательно, и руки длиннее, а также этот самый лишний полувершок длины клинка, улан начал резво. Быстро сократив дистанцию, «рыжий» осыпал Плещеева градом ударов, перемежая нападение из верхней терции к верхней кварте.
— Тен-тень-тенц… ш-ш-ших-х… — звяк сабель сменялся звоном от отбивов и шелестом клинков, проводимых друг по другу.
Отвод в сторону этих первых, проверочных ударов подпоручику дался нелегко — слишком уж резво начал «штабс», и Юрий, прямо скажем, этого не ожидал. Было бы более логичным неторопливое разворачивание схватки, но, видимо, улан был настроен на другое. После первой неудачи «рыжий» отскочил назад и, прищурившись, усмехнулся.
Картинно махнув саблей в сторону и назад, штабс, снова встал в позицию.
«Смотри-ка ты! Прямо пособие по сабельному бою. Стойка классическая: правая нога чуть выставлена вперед, но тело немного развернуто влево. Клинок в полусогнутой правой выставлен вперед и чуть вверх. Левая рука — за спиной, согнута в локте и прижата к телу. Х-м-м… ну а мы — по-другому!».
Сам Плещеев, занимаясь в последнее время больше с шашкой, ставил согнутые в коленях ноги почти ровно, на одну линию. Тело практически полностью развернуто к противнику — никаких боковых стоек! Левая рука для удобства прижата к поясу впереди, и даже придерживается пряжки кушака.
«Свободной рукой размахивать, балансируя, категорически не рекомендуется. Неглупый противник вмиг исполосует ее клинком, нанося множество порезов. А порезы — это кровотечение, кровопотеря и слабость. Даже если не получишь серьезных ран!».
Тут, будь у Юрия шашка, можно было бы маневрировать, меняя руку. Такие перехваты ему еще Никитка с Ефимом показывали, и подпоручик их освоил вполне. Пусть левая его совсем неравнозначна правой, но ввести противника в замешательство дорогого стоит. А вот с саблей такое вряд ли пройдет — гарда будет мешать перехватам, так можно и без оружия остаться, при неудачном движении!