taramans – Алагёз (страница 31)
— Так ведь я не против! Но… видишь же сам: это не вызов на дуэль, а цирк какой-то. Шапито! И вот, полюбуйтесь — три клоуна!
Последнее Плещеев сказал зря. Его слова не понравились не только уланам, но и некоторым из стоявших офицеров. Те зашушукались.
— Да я тебе сейчас… — завопил «штабс» и попытался ринуться на Плещеева, но был схвачен присутствующими и отведен чуть подальше.
— Ладно. А кто с утра еще не пьян, тот, извините, — не улан! Как сторона, которую вызвали, выбираю белое оружие! — согласился подпоручик, чтобы побыстрее закончить этот балаган.
«Штабс» прищурился:
— Сабли?
— Сабли, господин штабс-капитан! — кивнул Юрий.
— Прелес-с-тно…
Глава 13
Ранним утром Плещеева посетил его приятель Рузанов. Подпоручик предложил Николаю кофе или чай, и тот не отказался. За столом беседки было уже довольно прохладно — все-таки конец сентября на дворе, и Рузанов поеживался от свежего ветерка, долетавшего сюда от Машука. Сам же Юрий, уже плотно размявшийся с Власом и Айдамиром, отдыхал, наслаждаясь крепким чаем и свежими булками.
— Завтра. На рассвете. На поляне, что неподалеку от развилки на ставропольский тракт, — начал рассказ Рузанов.
— Встретимся здесь? — уточнил подпоручик.
— Да, так будем удобнее! — кивнул Николя.
— Кто мой второй секундант?
— Капитан Грибков.
Плещеев снова кивнул. Этот капитан не так давно прибыл к ним из Кизляра, но уже зарекомендовал себя неплохим товарищем, хорошим компаньоном по офицерским посиделкам, спокойным и рассудительным офицером.
— А эти… — оппоненты были Плещееву не так интересны, но спросить все же стоило, — Они хоть помнят, из-за чего весь сыр-бор начался?
— Говорят, что ты весь вечер вел себя вызывающе, напрашивался на ссору и дуэль, — пожал плечами приятель.
— Вот-те нате, хрен в томате! — поразился наглости улан Юрий, — То есть, это не они вели себя как стадо диких бабуинов? Не они упились до невменяемости?
Рузанов хмыкнул:
— Мой друг! Некоторые из наших офицеров тоже смущены твоим поведением в момент ссоры.
— То есть? Что я делал неправильно? — снова пришлось удивляться Плещееву.
— Ну-у-у… Твое отношение к уланам, некоторые слова, были восприняты нашими, как вполне себе повод для дуэли. Согласись, что ты и правда допускал… не очень уважительные реплики в адрес соперника.
— То есть? Они упились, они мешали людям культурно отдыхать, лезли в разговоры, бестактно себя вели, а виноват, получается — я? — недоумевал подпоручик.
— Все так. Но… Уже у входа тебе нужно было бы вести себя более сдержанно. Понятно, что застрельщиками ссоры выступали они, но… Твои слова были и впрямь обидны, не отрицай.
— Да и насрать! — отмахнулся Юрий, — Вели бы себя как должно в обществе, не нарвались бы на грубости.
— Ладно, не будем об этом. Я хотел спросить тебя… Хотя дело твое, конечно, но почему ты выбрал холодное оружие, а не пистолеты, как сейчас принято? — перевел разговор на другую тему Рузанов.
Подпоручик пожал плечами:
— Как говорил Александр Васильевич, «пуля — дура, а штык — молодец!». Пистолет дает изрядный шанс обмишулиться на ровном месте. Мало ли? Незнакомое оружие, неизвестный заряд… А здесь — пусть все решает умения и навыки каждого бойца.
— Х-м-м… Еще вопрос: как ты намерен драться? — выяснял Николай.
— Если ты имеешь в виду — до смерти ли? Нет, я не особо желаю гибели этому рыжему придурку. Поставить его на место — да! Но убивать его я намерений не имею.
— Убивать… А если — он тебя? Говорят, что «штабс» неплохой фехтовальщик.
— Вот завтра и посмотрим, насколько он хорош! — усмехнулся гусар.
Рузанов скривился, видимо, будучи не очень довольным самоуверенностью Плещеева, но потом сказал:
— Там еще одна проблема может случиться… Этот рыжий «штабс», как ты его называешь, он, похоже, является заводилой в их компании. И таки — да, завтра основным действующим лицом будет именно он. Но и поручик тоже кипит негодованием в твою сторону!
— А этому-то я где дорогу перешел? — продолжал удивляться Юрий.
Рузанов засмеялся:
— Ну как же? А госпожа Кащеева?
— Ах, вон оно что! — тоже засмеялся Плещеев, — Тогда — да, повод у поручика имеется. Только повод этот тоже… Показывает глупость поручика, ведь, как известно — выбирает всегда дама. Что же он ее на дуэль не вызовет?
Приятели расхохотались. Уже уходя, Николай спросил:
— И все же, скажи, Юра… Ты вообще не боишься возможной смерти? Или тяжелых ран?
— Ран боюсь не слишком: сам знаешь — на мне как на собаке все заживает. А смерти… Ну не то, что совсем не боюсь, но, видишь ли… Умирать я завтра не собираюсь, вот в чем дело! У меня еще громадье планов, в том числе и на Софью Павловну. Ха-ха-ха! А если не свезет, то… Ну что ж поделать? Все мы когда-нибудь умрем.
Плещеев подмигнул приятелю:
— Не задумывайся над этим, Николя. Судьба — индейка, а жизнь — копейка!
Рузанов фыркнул на прощание:
— Гусар! Что с тебя взять!
Юрий поднялся ранним утром, заблаговременно. Размялся с Власом, но — не шибко, просто чтобы встряхнуться. Не дело это, если мышцы перед дуэлью кровью затекут! Потом тщательно обмылся и надел чистое белье. Мундир? Да, конечно же, гусарский, дело такое.
Они с Власом, Айдамиром и Некрасом попили чай в беседке, не торопясь, со смаком. Денщик дул чай молча, хмурился и на Плещеева не смотрел — сердился, стал быть. За дуэль эту дурацкую, за ветреность подпоручика и несерьезное отношение к жизни. Влас, кстати, тоже был хмур. Даже не выдержал и что-то пробурчал про сумасбродство господ офицеров, глупые замашки и потакания вздорным обычаям.
Плещеев гайдука осекать не стал, типа: много на себя берешь, лишь усмехнулся и осведомился — в чем казак видит вздорность дуэлей.
— Ну тык… Наслышаны мы, как господа в России друг друга сабельками пластают, или из пистолей пуляют. Но то… Ладно, когда коту делать неча… А здесь-то чего же? Ну поспорили за ба… За даму, говорю, поспорили! Бывает, да. Так чего проще-то? Побились об заклад, да выехали, вон за линию! Уж там-то возможностей проявить себя куда как много. Чем друг друга порешить — лучше какого черкеса срубить. А вот там судьба и рассудит — кто смелей да удачливее! И прыть свою показать, и обществу пользу принесть…
Подпоручик усмехнулся и продекламировал:
Влас кивнул: ото дело славное. Одобрил, значит!
Юрий посмеялся, но потом и призадумался: а может, это был бы выход для молодых повес?
В восторге от происходящего был лишь Айдамир. Парнишка был взвинчен: глаза горят, на месте не сидится — эмоции переполняют. И некая гордость пробивается, ну как же: старший его — настоящий джигит, будет биться с другим джигитом. А там уж по хрену, по какому поводу — за бабу ли, или по каким другим причинам. Как говорил один персонаж, пусть и выдуманный: «Я дерусь, потому что — дерусь!». И этого, похоже, подрастающему абреку было достаточно.
К моменту окончания чаепития подъехали и секунданты.
— Влас! Все ли взял, как я тебе говорил? — обратился Плещеев к казаку.
Тот сморщился как от зубной боли, но кивнул. Юрий задумал некий демарш, свидетельствующий лишний раз о лихости гусара, наплевательском отношении к опасности и вообще… Реноме, однако! И его нужно поддерживать!
В прихваченной казаком позади седла корзине имелись пара бутылок коньяка, парочка же — шампанского, ну и — легкие закуски.
— Гитару взял ли? — чуть нахмурился Плещеев.
Айдамир радостно продемонстрировал инструмент, незабытый дома.