taramans – Алагёз (страница 29)
«Что-то нынче вечером мне это говорят часто. Чаще, чем обычно! Слов других у людей нет, что ли? Скудный словарный запас?».
— То-то я гляжу, что после лечения моя приятельница буквально порхает, как будто скинула лет пятнадцать! — продолжила «рыжая».
— Ну кто ж тому виной? Вы бы могли сейчас также порхать! — пожал плечами Юрий.
Неизвестно, сколько бы еще они пикировались, но на террасе появилась компания.
— А вот и ваш душевный друг! — негромко шутовски пропел Плещеев, — Потерял пассию, расстроился и сейчас будет гореть ревностью и гневом!
Краем глаза подпоручик заметил, как поморщилась Софья, с неудовольствием оглянувшись. Компания была все та же: трое офицеров-улан. К поручику прицепилась некая особа женского пола, постоянно хихикающая на негромкое бормотание кавалера.
— Софья Павловна! Вот вы где, радость наша! А мы уж потеряли вас — ушли освежиться и все нет как нет! — разведя руками, улыбался «рыжий штабс».
Компания довольно беспардонно приблизилась, и «рыжий» ненавязчиво прихватил Софью за локоток, обозначая — «сие — мое!».
— Господа! Позвольте сказать… Не кажется ли вам, что ваше вмешательство в наш диалог несколько беспардонно? — негромко обратился Плещеев к «честной компании», чем переключил внимание на себя.
— Ах, это вы, господин подпоручик! — ухмыльнулся «рыжий», — Извините за нескромность, а о чем же шел ваш разговор?
— Вот именно, что нескромность, господин улан, — кивнул Юрий, — А разговор… разговор наш шел о том…
Гусар кинул взгляд на темное небо, кое-где затянутое облаками.
— Я обратил внимание Софьи Павловны, что Меркурий сегодня в третьем доме. При этом Сириус как никогда ярок. А это значит — что?
Подошедшие опешили и волей-неволей обратили взгляды в небеса.
— И что это значит? — недоуменно переспросил «рыжий».
— Это значит, господа, что Венера сегодня как никогда предрасположена к Марсу, — Юрий продолжил нести всякую ахинею, из области «вроде бы астрология».
Он видел, как удивленно уставилась на него Софья, и, улучив момент, подмигнул ей, что не осталось незамеченным рыжим уланом.
— И что все это значит, господин гусар? — насупился соперник.
— Ах, пардон, друзья мои — я не подумал, что вы так несведущи в этой загадочной для большинства науке астрологии. Если перевести все это на обычный язык, то выйдет примерно следующее: удача в любви сегодня улыбается именно Марсу. А кто у нас Марс? Ну, конечно же — воины действующей армии, в нашем случае — офицеры Отдельного Кавказского корпуса и никак иначе. Вот как-то так…
Плещеев развел руками:
— Как сказал поэт: «А вы, друзья, как не садитесь — все в музыканты не годитесь!».
— Позвольте! — раздухарился рыжий, — Что вы хотели сказать этим своим… астрологическим прогнозом? Не желаете ли вы назвать нас людьми, к воинской службе никак не относящимся?
«Он что — тупой? И остальные не лучше? А-а-а… Да они же пьяны! Хотя пьяны — может, и перебор. Но вот что уланы явно и изрядно подшофе — определенно!».
— Я хотел бы сказать, что здесь и сейчас участвуют в боевых действиях именно «кавказцы», а не все прочие! — улыбнулся подпоручик, — Прочие же… пребывают на отдыхе. И мне кажется, что сей отдых несколько подзатянулся…
Сейчас уже насупились и остальные. Назревал шкандаль, однако!
— Господа… — попыталась вмешаться Софья.
Но вынужденному перемирию способствовала вовсе не она, а то, что на террасу вышли господин уланский подполковник с Екатериной Васильевной под ручку. «Подпол» был либо менее пьян, либо просто более опытен, так как моментально оценил диспозицию и скомандовал «брек» своим подчиненным.
— Мы не закончили, господин кавказский гусар… — прошипел, уходя «рыжий».
— К вашим услугам, господин улан! К вашим услугам! — зло усмехнулся Юрий.
Потом вновь последовала череда танцев с Агнессой, перемежаемых таковыми с Машей.
— Юрий! Не будь букой и непременно прости Соню! — ворковала ему на ухо Кащеева, — Насколько мне известно, эти уланы тоже уезжают на днях.
— Х-м-м… то есть ты предлагаешь мне подменить этого «рыжего»? — засмеялся Плещеев.
— Ты несносен, мой друг! Ну что за ревности и прочие глупости? Мы же уже объяснились, что Сонечка просто ошиблась. Не будь таким злым, тебе это не идет. И прекрати цепляться с этими господами, к чему тебе неприятности с дурацкими дуэлями? — настаивала партнерша.
— Дорогая! Ты буквально навязываешь мне Соню. Я тебя не понимаю! — из чистого упрямства отбрыкивался подпоручик, — Ну а как же ты сама?
«Нет, Софочку я прощу. Наверное. Хотя нет, не так! Я ее, конечно же — того! Но вот уже без всякого прежнего пиетета, и без воздыханий. Но зачем об этом знать Агнессе?».
— Ах, мон ами! Судя по письму моего муженька, в ближайшее время мне будет не вернуться в Пятигорск. Буду сидеть запертой в Ставрополе, как птичка в клетке. Возможно, только к весне… Потому и не хотела бы, чтобы ты тут путался неизвестно с кем. А Соня все-таки моя приятельница.
«Интересная она все же мадам. Какая продуманная, даже порой кажется, что — чересчур!».
Но события без всякого участия подпоручика, сами по себе нанизывались на невидимую нить, создавая этакие бусы судьбы. Когда они с Агнессой и Машей в следующий раз зашли в фуршетную, к ним снова подошла Соня. С чарующей улыбкой чертовка предложила гусару сменить ненадолго вид деятельности и поведя рукой, указала на стоявшее в одном из углов комнаты фортепиано.
— Спойте нам, господин гусар. Здесь и гитара имеется. А я вам буду аккомпанировать на фортепиано.
К Софье с просьбами о том же присоединились Агнесса и еще парочка дам со знакомыми офицерами.
«Ну что же — не будем куражиться и капризничать!».
Плещеев прошел к инструменту и, взяв гитару, проверил ее строй. Сонечка, премило улыбаясь, уселась за «пьяно». Подпоручик спел пару песен из прежних, уже знакомых публике. Обратил внимание, что рыжая очень хорошо аккомпанировала.
«Х-м-м… она что — подбирала музыку и разучивала эти песни? Или она вот так, с листа, что говорится, играет?».
— Господа! Хочу предложить вашему вниманию некую шуточную песенку. Как говорят, она французская, но утверждать не берусь…
Публике нравилось. Юрий пел с задором, с удовольствием играя роль молодого французского солдата. А уж на куплете стали и подпевать:
Плещеев заслужил бурные аплодисменты находящихся в фуршетной зале людей. А их изрядно сюда подошло, так как в танцах был объявлен перерыв — музыкантам тоже нужно передохнуть и промочить горло. После этого подпоручик, подмигнул Агнессе и нежно улыбнулся Софье.
А вот сейчас присутствующих охватил «романтик» и светлая грусть!