Тара Хайланд – Дочери судьбы (страница 4)

Как и матери, девочки были близкими подругами.

Однако Кейтлин в этих вылазках не участвовала. Она, как всегда, слушалась мать. Их всего-то было двое. Им нужно держаться вместе, а не жить в состоянии постоянной войны, как Рошин и Нуала. Рошин этого не понимала. «Потому что у нее есть отец», – заключила Кейтлин, чей отец умер до ее рождения, и мать воспитывала ее одна. Они едва сводили концы с концами. Зачем же добавлять маме беспокойства.

Иногда Кейтлин задумывалась, почему Кейти снова не вышла замуж. В деревне было немало мужчин, которые на нее поглядывали. Но когда она спрашивала, мать сразу замолкала, и Кейтлин догадывалась, что она до сих пор переживает смерть мужа. Тема больше не поднималась, и мать с дочерью жили беззаботно и счастливо. Но полгода назад…

Однажды вечером после ужина Кейтлин впервые поняла, что мать больна. Выбрасывая остатки еды в мусорный контейнер, она заметила, что мама едва попробовала пастуший пирог – картофельную запеканку с мясом, которую Кейтлин приготовила в тот день на уроке домоводства. Она не считала эту попытку шедевром кулинарии, но мать была из тех, кто доест до конца, щадя чувства дочери.

С тех пор Кейтлин стала проверять, что шло на выброс. Каждый вечер мать едва прикасалась к ужину. Когда дочь спросила, в чем дело, Кейти списала это на несварение. Кейтлин промолчала, но стала замечать, как вместо того, чтобы отправлять ее делать уроки, мать была счастлива, когда дочь мыла посуду, а сама дремала перед телевизором.

Время шло, но аппетит к матери не возвращался. Невозможно было не заметить ее запавшие глаза, потускневшие волосы, когда-то пухлые, а теперь почти ввалившиеся щеки. Но когда Кейтлин предлагала сходить к врачу, мать раздраженно отказывалась.

– Отстань, Кейтлин, – прикрикнула она в четверг вечером. – Все в порядке… это просто…

Но не договорила и побежала в туалет. Кейтлин подождала снаружи, прислушиваясь к исторгнутому ужину, который матери удалось проглотить раньше. Наконец все стихло. Кейтлин открыла дверь. Мать в изнеможении рухнула на пол. Кейтлин подошла к раковине и начала смывать. На этот раз она заметила кровь. Не сказав ни слова, она помогла матери подняться и надеть ночную рубашку. И, уложив в постель, попросила:

– Пожалуйста, пойдем к врачу, ты больна.

Впервые мать спорить не стала. И именно это встревожило Кейтлин больше всего.

Доктор Хэннон улыбнулся обеим, сказав, что беспокоиться не о чем, однако отправил Кейти сдать анализы. Улыбка не скрыла тревоги у него в глазах.

Через несколько недель они сидели у онколога, который сообщил, что, хотя рак поджелудочной железы диагностирован на поздней стадии, надежда еще есть. Как и доктор Хэннон, обмануть женщин О’Дуайер он не смог. Сказал, что сделают химиотерапию, чтобы уменьшить опухоль, а затем прооперируют. На самом деле оперировать было бессмысленно, и оставалось только молиться о чуде. Когда Кейтлин не держала перед матерью тазик при тошноте и не помогала накрыть платком облысевшую голову, она стояла на коленях в больничной часовне, молясь о чуде. Чуда не произошло. Когда решили оперировать, было уже поздно – опухоль дала метастазы. Оставалось только ждать.

Входя в палату, Кейтлин старалась не показывать страха. Хотя, видя мать каждый день, она привыкла к запаху антисептика и смерти, но все же не могла смириться с тем, как быстро мать уходит. После нескольких недель на голодном пайке Кейти превратилась в скелет, почти не занимая места на крошечной односпальной кровати. Под накрахмаленными белоснежными простынями проявлялся только вздутый живот с раковой опухолью. Она лежала бледная, с закрытыми глазами, и, если бы не едва заметное дыхание, Кейтлин решила бы, что мать покинула этот мир, а не просто спит.

Кейтлин подыскивала место для вазы с колокольчиками, которые нарвала утром. Задача не из легких. На тумбочке уже скопились подвядшие цветы, бесполезные открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления и виноград, который есть не будут. Она почти убрала завядшие цветы, когда услышала, что мать ее зовет.

– Я здесь, мама, – отозвалась она. – Тебе что-нибудь принести? Например, воды?

– Нет… нет… ничего.

Кейти замолчала. Слышалось только затрудненное дыхание. Мать взяла Кейтлин за руку холодными, как смерть, худыми пальцами.

– Недолго мне осталось, Кэт, – начала она.

Кейтлин открыла было рот, чтобы возразить, но мать остановила ее взглядом.

– Не перебивай. Мне надо тебе кое-что сказать.

– Что, мама?

– О твоем отце. Я тебе о нем мало рассказывала. А надо бы.

– Может, не будем ворошить прошлое? Его нет. И говорить не о чем.

Мать прикрыла глаза, а когда снова открыла, они блестели от слез.

– Об этом и речь, детка. Именно это я хочу тебе рассказать. Он не умер.

Следующие полчаса Кейти объясняла дочери, как она познакомилась с Уильямом Мелвиллом и влюбилась. Рассказала о его жене и дочери. И о том, что, нарушая границы приличия, они с Уильямом не сдержали чувств друг к другу. Она словно стремилась освободиться от тайны. Как убедились до нее другие, смертное ложе располагает к исповеди.

– Он прекратил наши отношения до того, как я узнала, что беременна, – добавила она, избегая подробностей. – Мы с тобой жили счастливо. Верно? Только ты и я. У меня не было другого выхода, – продолжила она, пока Кейтлин еще молчала.

Кейтлин кивнула. Нужно было что-нибудь сказать, утешить мать, но ее как громом поразило.

– Я написала ему, любовь моя.

Кейтлин вскинула голову.

– Что?

– Сообщила, что у него дочь. Красивая пятнадцатилетняя дочь.

Кейтлин отдернула руку и встала.

– Он ответил, – быстро сказала Кейти. – Оставил сообщение о том, что приедет.

Кейтлин заметила, как мама взглянула на дверь, будто ожидала, что отец появится в любой момент. Она поняла, почему мать так и не вышла замуж. Она все еще любила его. Все эти годы. Обиженная и растерянная, Кейтлин отвернулась.

– Котенок? – услышала она слабый и умоляющий голос матери и почувствовала, как та тянет к ней руку. – Не сердись, детка, пожалуйста. Прости, что не рассказывала о нем. Надо было рассказать раньше.

Она замолчала, ожидая ответа. Однако Кейтлин не могла вымолвить ни слова. Пока не могла.

– Прости меня, милая. Скажи, что прощаешь.

Кейтлин закрыла глаза и проглотила слезы. Все эти годы мать ей врала. Пятнадцать лет. Смириться с этим было невозможно, но придется.

– Все нормально, мам, – наконец ответила она, открывая глаза. – Я понимаю.

Она глубоко вдохнула и обернулась.

– Я тебя прощаю.

Последнее слово застряло у нее в горле. Она взглянула на мать. Кейти приоткрыла губы, будто собиралась что-то сказать, но ее глаза невидяще смотрели вперед. Прощение запоздало.

Кейтлин долго сидела рядом с телом матери. Наконец медсестра уговорила ее выпить чашку чая. Возвращаясь в палату, она заметила, что высокий, хорошо одетый мужчина разговаривал с главной. Видимо, он почувствовал ее взгляд, потому что поднял голову. И вздрогнул.

– Кейти? – спросил он.

Благородный английский акцент не оставил никаких сомнений в личности владельца.

– Нет. Я Кейтлин.

– Я думал…

Кейтлин кивнула. Она видела фотографии матери в молодости – ошибиться было легко. Он не встречался с матерью шестнадцать лет. Для него она не постарела ни на день.

– Ее больше нет, – ответила она.

Уильям Мелвилл остановился в гостинице «Гранд», где работала ее мать, и взял на себя организацию похорон. Чем больше Кейтлин виделась с ним на той неделе, тем труднее верилось, что он ее отец. Еще труднее было представить, как мать вообще с ним связалась. Она рассказывала, что они любили друг друга. За те несколько дней, что Кейтлин общалась с ним, Уильям не проронил ни слова об их отношениях с матерью.

В день похорон он держался поодаль, отойдя в сторонку во время службы и прощания. Кейтлин ожидала, что он тут же уедет, но, к ее удивлению, он пришел в местный паб «Кловер Лиф» на поминки. Когда они вошли, в пабе яблоку было упасть негде, все уплетали сосиски и бутерброды с ветчиной. Явились все деревенские мужики, не упустив случая выпить за чужой счет.

Во время все более шумного застолья Уильям – Кейтлин никак не могла заставить себя называть его отцом, а он не настаивал – держался холодно и стесненно.

К пяти народ начал расходиться по домам.

Рошин подошла к Кейтлин:

– Мы уходим. Ты с нами?

Кейтлин посмотрела на группу девчонок, притаившихся у двери. По такому случаю их отпустили из школы, и они норовили удрать от взрослых. Ей очень хотелось пойти с ними и забыть обо всем. Но Уильям уже стоял рядом, и она догадалась: он ждет ее, чтобы поговорить.

– Я скоро, – неохотно ответила она.

Рошин ушла к девчонкам. Они весь день бесстыдно пялились на Уильяма. Никто не должен был знать, кто это, но Кейтлин поняла, что Рошин всем разболтала. Лучшая подруга не умеет держать язык за зубами. Хотя Уильяма, кажется, их интерес не беспокоил. Он даже не упомянул об этом, когда отвел Кейтлин в сторонку, подальше от любопытных ушей.

– Сейчас я возвращаюсь в Англию, – сообщил он Кейтлин, – но я буду держать связь с Нуалой и все решу насчет твоего переезда.

– Переезда?

– Да, – живо ответил он. – Полагаю, тебе придется здесь задержаться: закончить учебный год и попрощаться с друзьями. Потом ты переедешь в Англию, будешь жить со мной и моей семьей.