Тара Эллис – Загадка ранчо Ковингтон (страница 12)

— Возьми соду! — крикнула Сэм, выдёргивая тостер из розетки.

Кэсси стала открывать шкафы и в одном из них всё же нашла коробку с содой. Она поняла, зачем Сэм так сказала, и, оторвав верх от коробки, высыпала её содержимое в огонь. К счастью, он почти мгновенно потух.

Схватив полотенце, Сэм осторожно подняла со стола сгоревший тостер и вынесла его через дверь чёрного хода, открытую Кэсси. Поставив тостер на бетонное крыльцо, они собрались вокруг и стали смотреть, что из него торчит.

— Бабушка, похоже, засунула в него бутерброд с сыром, — объяснила Кэсси, вытаскивая из тостера обгоревшие остатки. — Она… иногда путается… Не нужно было оставлять её одну так надолго! Я приготовила ей еду, прежде чем вчера уйти, но, похоже, недостаточно.

Выбросив сгоревший бутерброд, она вернулась обратно в дом и начала искать бабушку. Сэм и Элли молча последовали за ней.

Опасность миновала, и Сэм уже внимательнее оглядывалась вокруг. На кухне было в основном чисто, но вот остальной дом просто завален. Настолько, что им приходилось идти по очень узкому проходу в передней, прихожей и коридоре. Там был не то что мусор — в основном книги, журналы, газеты, какие-то листы бумаги и коробки всех видов и размеров. Вперемешку с этим лежали игрушки, одежда и вещи, с которых даже ещё не сняли бирки с ценами.

Элли схватила Сэм за руку. Сэм обернулась и увидела, что подруга готова расплакаться. Они обе и представить не могли, каково это — жить в таком месте. Сэм слышала о синдроме накопительства, смотрела о нём пару передач, но впервые сама оказалась в подобном доме.

— Бабушка! — с облегчением воскликнула Кэсси.

Они добрались до спальни пожилой женщины; единственной чистой поверхностью была кровать посередине комнаты. На кровати сидела маленькая седая старушка в халате, скрестив ноги и держа на коленях тарелку с недоеденным бутербродом с сыром. Она, похоже, забыла, что сунула в тостер ещё один. Бабушка посмотрела на Кэсси мутным взглядом, но через мгновение глаза прояснились и заблестели — бабушка узнала внучку.

— Кэсси! — весело сказала она. — Ты дома. Хорошо погостила у подружек? Хочешь перекусить? У меня в духовке пирог, а на плите стоит индейка, она скоро будет готова.

Сэм поразилась. На кухне не было ни пирога, ни индейки. Бабушке, судя по всему, намного хуже, чем рассказывала Кэсси.

— Спасибо, бабушка, — с любовью сказала Кэсси, похлопав её по руке. — Звучит заманчиво.

Она подвезла к кровати небольшой столик на колёсиках, на котором стоял компактный телевизор со встроенным проигрывателем дисков. Кэсси включила его и стала возиться с громкостью, пока не убедилась, что бабушка довольна, а потом знаком показала девочкам, чтобы они вышли. Она даже не попыталась их представить.

Напротив располагалась другая спальня. Они словно зашли в совершенно другой дом. Кэсси содержала свою комнату в идеальной чистоте. У дальней стены, под единственным окном, стояла небольшая кровать, слева от них — такой же маленький комод, а справа — письменный стол. Не считая нескольких вещей на столе и рюкзака на кровати, комната была пуста.

— Мне нравится поддерживать тут чистоту, — объяснила Кэсси, закрывая дверь.

Сэм на мгновение потеряла дар речи — а такое случалось нечасто. Она просто не знала, что сказать. Пройдя к столу, она взяла фотографию в рамке и рассмотрела её. На ней была молодая, очень красивая женщина с русыми волосами. Рядом с ней стоял высокий, привлекательный латиноамериканец.

— Это твои родители? — спросила Сэм.

Кэсси кивнула и, забрав фотографию, провела по ней пальцем.

— Да. Они познакомились в колледже, где учились на химическом факультете. Мама поступила в колледж позже, потому что в шестнадцать лет бросила школу. Бабушка, впрочем, очень ею гордилась, потому что она всё-таки получила диплом об общем образовании, а потом и стипендию. Родители поженились сразу после того, как окончили университет, а вскоре родилась я. Ей было двадцать девять.

Она несколько раз моргнула и сделала глубокий вдох.

— Мама умерла от рака, когда мне не было и года. Бабушка сказала, что папа слишком сильно её любил. Он не мог смириться с мыслью, что потерял её и что теперь ему придётся воспитывать ребёнка одному. Через несколько месяцев он уехал, и с тех пор меня растила бабушка. Она вернулась сюда, в Оушенсайд, когда мне было года два.

Поставив фотографию на место, Кэсси прошла к комоду и выдвинула нижний ящик. Оттуда она достала коробку и поставила её на кровать, а девочки сели рядом. Когда Кэсси сняла крышку, стало сразу ясно, что это её коробка воспоминаний.

— Она любила меня.

Соска, ещё одна фотография — её мама, держащая на руках младенца, локон волос, перевязанный розовой лентой. Кэсси аккуратно разложила всё это на выцветшем одеяле, закончив газетной вырезкой с маминым некрологом.

— Конечно, она любила тебя, — сказала Элли, взяв Кэсси за руки. — Уверена, бабушка тоже любит тебя.

— Она не всегда была такой, — ответила Кэсси, подтолкнув к Элли семейную фотографию. На ней была бабушка, куда более молодая, на свадьбе её родителей. — У неё диагностировали раннюю деменцию где-то года три назад. До прошлого лета всё было нормально. Никогда не забуду тот день, когда мы ехали домой из магазина, и она заблудилась. Она настолько разволновалась, что съехала с дороги и врезалась в забор. Когда мы добрались до дома, она припарковала машину позади дома и больше никогда не садилась за руль.

— А у тебя больше нет родственников? — спросила Сэм, смотря на бумаги, лежавшие на дне коробки. Взяв одну из них, она рассеянно стала рассматривать её.

— Нет. У бабушки есть я, у меня — бабушка. Больше никто нам не нужен.

— А как же соседи? Или врач? Вам никто не пытался… помочь? — настаивала Элли.

— Бабушка дружила с одной соседкой, которая приносила нам ужины по воскресеньям и ходила в гости. Но… пару лет назад она переехала в другой штат. Врач перестал звонить после того, как нам отключили телефон. Я так и не поняла, как его оплачивать, — Кэсси тихо засмеялась. — Бабушка получает социальное страхование и какие-то ещё выплаты от штата ежемесячно, и из них автоматически вычитают ипотеку и прочие счета.

Документ, который держала в руках Сэм, напоминал свидетельство о рождении. На нём было имя матери Кэсси, но дата почему-то не совпадала. Сэм положила его обратно в коробку к другим юридическим документам — сейчас оно не имело особого значения. Сэм думала только о том, что Кэсси очень одиноко и она ещё и пытается ухаживать за больной бабушкой. Подняв голову, Сэм задумалась, как бы сказать то, что у неё на уме, при этом не расстроив подругу.

— Хорошие дни случаются чаще плохих, — быстро добавила Кэсси, увидев обеспокоенные лица Сэм и Элли. — Обычно она не такая, как сегодня. Всё потому, что я уехала, и она расстроилась. Раз в неделю мы вместе ходим в магазин на углу за покупками, а пару раз в неделю бабушка готовит ужин. Каждый вечер мы играем в карты, а потом она укладывает меня спать. У нас всё нормально.

— Кэсси, пожалуйста, разреши мне рассказать обо всём маме, — взмолилась Сэм, явно не поверив ей. Кэсси, может быть, и считает, что у них всё нормально, но Сэм боялась, что может случиться, если бабушке станет хуже. — Она сможет вам помочь. Я точно знаю, сможет!

— Нет! — закричала Кэсси, спрыгивая с кровати и отступая на несколько шагов. — Не надо! Не рассказывай никому! Они заберут её, Сэм. Отправят меня в детский приют, а бабушку — в какой-нибудь сумасшедший дом. Я никогда её больше не увижу! Я никогда больше вас не увижу! Пожалуйста, Сэм… Элли… — Кэсси уже плакала. — Она всё, что у меня есть!

Сэм не смогла выдержать настолько неприкрытого страха на лице подруги. Она подошла к Кэсси и заключила её в крепкие объятия. Элли тоже присоединилась, и они простояли так несколько минут.

— Я ничего не расскажу, по крайней мере сейчас, — шепнула Сэм. — Но я не могу врать маме, так что, если она спросит меня о твоём доме, мне придётся рассказать ей правду.

Кэсси неуверенно кивнула, понимая, что не может просить Сэм врать ради неё.

— Но ты должна мне обещать, — добавила Сэм, — что, если всё станет хуже, ты разрешишь нам тебе помочь. Хорошо?

— Хорошо, — выдохнула Кэсси, уткнувшись лбом в плечо Сэм. — Обещаю.

13. Реставрация

На следующей неделе девочки каждый день после школы работали на ранчо. Они уже привыкли к новому режиму: приезжали на автобусе домой, быстро перекусывали и встречались на велосипедах на вершине холма. Кэсси приезжала с противоположной стороны, но расстояние было почти таким же. После этого они пару часов уничтожали сорняки, подгребали сор и подстригали деревья.

Сэм боялась, что ей будет очень сложно сдержать своё обещание Кэсси, но, к счастью, мама не стала расспрашивать её. Она знала, что мама подозревает, что не всё в порядке, но, похоже, она ждала, когда Сэм заговорит об этом первой.

Джон с большим удовольствием отвёз их в воскресенье в большой сетевой продуктовый магазин. Идея пришла в голову Элли, и Кэсси купила там втрое больше еды, чем обычно могла себе позволить в дорогом магазине на заправке неподалёку от дома.

Сэм и Элли долго обсуждали всю эту ситуацию и решили сделать всё возможное, чтобы помочь Кэсси. Но вот если её бабушке станет хуже, придётся рассказать родителям.