Тара Девитт – Лови момент (страница 26)
– Мика подключился по «фейстайму»? Отлично! Ты не в состоянии ответить на мое сообщение, а вот на звонок Сайласу у тебя времени хватает! – ору в телефон на своего возлюбленного братца.
– По крайней мере, он симпатичнее Иэна, – вместо приветствия заявляет Мика.
– Фишер прекрасно тебя слышит, и ты видел его лишь пару секунд. – Сайлас выключает «фейстайм», даже не попрощавшись. Как всегда, ни вежливости, ни такта. – Буду потом рассказывать племянникам и племянницам, что это я свел вас вместе, – говорит он, улыбаясь нам с Фишером.
Та-а-ак, с меня хватит.
– Я с тобой не разговариваю.
– Или за это следует благодарить пылесос?
Сейчас я его придушу. Нет, лучше подкараулю ночью и выбрею полосу посреди головы, как он поступил с Микой, когда тому было тринадцать.
Смотрю на Фишера… да он хохочет. Веселится, щурится, играет ямочками на щеках. Последний час, должно быть, стал для него сущим кошмаром. Общественные слушания, переговоры с местными, вдобавок мои назойливые родственнички, лезущие прямо в лицо. И несмотря ни на что, он совсем не раздражен.
Фишер мягко высвобождает руку из моей судорожной хватки и протягивает Сайласу.
– Рад встрече… Сайлас, верно?
– Ага. А вы – Фишер Лэнг, я вас загуглил. – Кажется, моему братцу доставляет удовольствие ставить людей в неловкое положение.
– Нашли что-нибудь интересное?
Сайлас старательно не смотрит в мою сторону, дабы не сгореть под испепеляющим взглядом.
– Вы большая шишка. Слишком большая, чтобы задерживаться здесь надолго.
Оба крепко трясут друг другу руки, аж костяшки побелели.
– Спасибо, что напомнили.
Лицо брата становится жестче. По-моему, за вежливыми фразами кроется нечто большее.
– В чем дело? – спрашиваю я, не выдержав неловкой паузы.
Сайлас сдается первым, возвращает на лицо привычную улыбку.
– Все в порядке, детка. Хорошо, что тебе есть с кем встречаться этим летом. Нынче засуха, ожидается много пожаров. У нас с Эллисом будет работы невпроворот.
Пристально вглядываюсь в его лицо, пытаясь выяснить, что не так. Сайлас унаследовал папины бледно-бирюзовые глаза; волнистые волосы песочного цвета спереди подстрижены коротко, сзади подлиннее. Он самый красивый, темпераментный и импульсивный из нас.
– Береги себя, – говорю ему, как и всегда.
Обычно он подшучивает надо мной, но на сей раз твердо отвечает:
– И ты себя береги, сестренка.
Больше никем не потревоженные, наконец подходим к пикапу. Собираюсь с духом, чтобы принести заранее заготовленные извинения, однако Фишер внезапно спрашивает:
– Можно я поведу?
– Тебе не нравится, как я вожу?
– Нет, просто хочу занять руки.
Он меня дразнит? Прикладываю титанические усилия, чтобы не хихикать как последняя идиотка. Похоже, во мне проснулось чувство юмора озабоченного работяги. На языке так и вертится ответ: «Я найду, чем тебе занять руки!»
Подаю Фишеру ключи от машины и тут же изумленно ахаю: он хватает меня за запястье, притягивает к себе.
– Давай постараемся извлечь из ситуации максимальную пользу, ладно?
– Ч-что?
Фишер склоняется ко мне, целует в уголок рта, щекоча щетиной. Замечаю за его плечом Иэна и Кэссиди. Потом забирает ключи и направляется к водительской двери.
Сев в машину, стараюсь расслабиться, но стоит нам выехать с парковки, как меня прорывает:
– Извини за Сайласа. Это совсем на него не похоже. То есть… нахальство вполне в его репертуаре, а дурацкое позерство – нет.
– Если постоянно извиняться, веселья не получится, – отвечает Фишер.
Вглядываюсь в его профиль на фоне морского пейзажа.
– Значит, тебя не бесят глупые закидоны? – Между прочим, ловко он увильнул от основного вопроса: – И что это была за странная сцена?
– Думаю, твой брат хотел дать мне понять: ему известно, что я здесь ненадолго.
Ах вот почему Сайлас так зловеще произнес: «Береги себя».
– Можно я кое-что скажу? – севшим голосом говорит Фишер.
– Конечно.
– Когда я увидел, как вы с ним пререкаетесь, сразу вспомнил о сестре. Я сожалею, что пропускал ее звонки по «фейстайму». – Он откашливается.
Мне ужасно хочется обнять его, прогнать грустные мысли.
– Она знала, что ты ее любишь. Братья и сестры всегда знают.
– Надеюсь, – печально произносит он. – Я не был хорошим братом. Да и дядей тоже, если уж на то пошло. Мне есть куда стремиться.
Кажется, появился шанс уравнять преимущества от достигнутого соглашения.
– Я могу помочь с Инди. – Надеюсь, мой голос не звучит слишком просительно. – У меня нет точного рецепта, но я постараюсь. Конечно, я не могу знать, через что ей пришлось пройти, зато знаю, каково юной девушке расти без матери.
Губы Фишера сжимаются в намеке на улыбку.
– Спасибо. Буду рад мудрому совету.
Глава 17
– Серьезно? – спрашивает Инди. – Нельзя съездить в город просто так? Только ради великой цели?
Паркуюсь у магазина О’Дойл, выключаю двигатель и пристально смотрю на племянницу в зеркало заднего вида. К счастью, Сейдж избавляет меня от необходимости отвечать.
– Ты, конечно, считаешь эти вещи взаимоисключающими, но ему нужен гидрокостюм, а тебе – школьные принадлежности. Здесь единственное место, где можно купить то и другое, – невозмутимо объясняет она.
Инди смеется, удовлетворенная ответом. Пора завести блокнот для записи мудрых мыслей. Прошлым вечером я поинтересовался, можно ли считать Сэма ее парнем; она возмущенно расфыркалась, будто я ляпнул что-то неприличное. Раз блокнота нет, придется запомнить: «Подростки нормально реагируют только на сарказм».
Впрочем, в случае с Сейдж сарказм – не единственный способ. На серьезные вопросы Инди отвечает так же серьезно и откровенно. Они общаются совершенно без ехидства и подколок, прекрасно спелись и теперь дразнят меня по любому поводу.
О такой легкости взаимодействия с Инди остается лишь мечтать, но при взгляде на них с Сейдж во мне загорается лучик надежды.
Покончив с покупками, берем бургеры и картошку фри в закусочной Уолтера и устраиваемся в парке рядом со «Звездолетом».
Инди расспрашивает Сейдж о ее многочисленных сережках. Позволяю себе отвлечься и подумать о еде, хотя уже наелся до отвала. Надо будет забежать в магазин и взять другую упаковку ежевики: предыдущие ягоды на вкус отличались от тех, что я пробовал у Сейдж. Неплохая идея для меню «Звездолета» – бургер с ежевичным соусом чипотле. И лимонный пирог, который мы подавали в «Мозговой косточке», только вместо ревеня ежевика; главное – найти правильный сорт… И, пожалуй, украсим кремом из белого шоколада.
– Во сколько лет ты проколол уши? – спрашивает Сейдж, прервав мои размышления.
Неохотно возвращаюсь к реальности.
– Лет в пятнадцать, а что?
– Нетипичный выбор. Обычно подростки делают татуировки.