Тара Девитт – Лови момент (страница 20)
Поудобнее устраиваюсь в кресле на веранде и нажимаю кнопку «Энтер».
Поначалу результаты положительные. Первым номером идет статья с фотографией. Фишер здесь моложе, волосы короче, но такие же непокорные. Он колдует над тарелкой с блюдом; вероятно, его вид должен олицетворять сосредоточенность и любовь к своему делу, но, как по мне, выглядит слишком наигранно.
Далее – перечень наград. Очередная статья, восхваляющая одного из самых молодых поваров в стране, в двадцать три года завоевавшего звезду «Мишлен» и премию фонда Джеймса Бирда [14]. Отзывы кулинарных критиков – одни источают похвалы, другие более сдержанны, некоторые откровенно хейтерские. Эти последние написаны в таком тоне, будто авторы пытались пристыдить тех, кому понравилась стряпня Фишера, или обвинить их во лжи. Мне становится обидно за него и за людей, которые его похвалили. Ну и что, если он готовил одни и те же блюда несколько лет подряд? Разве это плохо? Может, клиенты приходили в ресторан именно ради них и были бы расстроены, не увидев их в меню. А вдруг ему не давали свободу творчества? Это ведь ресторан получает звезду, и по таким вопросам окончательное решение принимает не шеф, а владельцы.
Перехожу к следующему заголовку. «“Мозговая косточка”» лишилась сразу двух звезд. Одна из них – «“Мишлен”». Здесь рассказывается о том, как у ресторана отобрали звезду, а шефа уволили. Фишер не распространялся об увольнении, но, насколько я помню, и не лгал; не самая приятная тема для беседы. О причинах почти ничего не сообщалось, приводились лишь отзывы анонимных клиентов: цена не соответствует качеству, обслуживание недостаточно усердное. Ближе к концу статьи журналист высказывает предположение, что, по его мнению, «Мозговая косточка» не заслужила понижения рейтинга, однако Фишер сам слишком задрал планку; он подавал большие надежды и заполучил славу, но со временем его вдохновение иссякло. При слове «заполучил» меня бросает в жар от возмущения: можно подумать, Фишер достиг успеха незаслуженно. Впрочем, автор повторяет, что для отзыва звезды не было оснований, и он считает увольнение шеф-повара ошибкой. Читателям предлагалось ознакомиться с видео, ссылка на которое приведена внизу страницы, и оставить комментарии. Ролик называется: «Мишленовский повар прилюдно напал на критика».
Затаив дыхание, кликаю по ссылке. Картинка нечеткая, снимали на телефон в полутемном ресторане с приличного расстояния. Фишер сидит за столом, разглядывает какой-то десерт; пламя свечи освещает его резкие скулы. Он крепко сжимает вилку, челюсти напряженно сжаты. Стоящий рядом мужчина что-то говорит, возбужденно размахивая руками и наклонив голову, точно птица, разглядывающая червяка. Слов не разобрать. Внезапно Фишер вскакивает, впечатывает тарелку с десертом в лицо незнакомца. В зале раздаются изумленные возгласы.
– Ты меня не знаешь, и нечего так себя вести, – бросает Фишер заляпанному критику. – Ты всего-то и умеешь, что сидеть на заднице в мягком кресле, щелкать сальными пальцами по клавишам и обливать грязью других – не только меня, но и моих людей, которые вкалывают в сто раз больше твоего. – Он уходит, однако оборачивается и добавляет: – И ты испортил мне десерт.
Наверняка этот парень сказал нечто такое, из-за чего Фишер впал в бешенство. К сожалению, отговорка «Он первый начал» не прокатит; без полной записи разговора ситуацию легко можно истолковать, будто безобидный общительный критик подошел к шеф-повару, уважительно обратился к нему и подвергся необоснованному нападению.
В конце концов нахожу блог того самого критика и отзыв, ставший спусковым крючком для всех последующих событий.
Блог «Гнев Богга»
Шеф Фишер Лэнг: качественно и… уныло
Десять лет назад я имел чрезвычайное удовольствие поужинать в мишленовском «Дилейне», где Фишер Лэнг дебютировал в качестве шеф-повара. До меня доходили слухи о новом многообещающем шефе, успевшем поработать в величайших ресторанах мира, которого повсеместно именовали сверхновой звездой на кулинарном небосклоне. Я шел на ужин, преисполненный опасений, заведомо намереваясь опровергнуть завышенные ожидания.
Тем не менее я был приятно удивлен. Даже потрясен. Каждый кусочек приносил наслаждение. Смело, свежо… рискну сказать, сексуально. В творениях Фишера Лэнга безупречно сочетались гармония и вызов. Этот юноша не гнал халтуру, как многие другие. Вместо того чтобы засыпать блюдо трюфелями, – последний «писк» гастрономической моды, если можно так выразиться, – шеф подал ньокки из пряной тыквы (они до сих пор мне снятся). Вместо надоевшего и банального бульона биск Лэнг преподнес крем-суп из цветной капусты, заметно опередив тренды.
Увы, даже сверхновые звезды тускнеют и гаснут.
Признаюсь, когда семь лет назад прославленная семья Висконти открыла ресторан «Мозговая косточка» во главе с шефом Лэнгом, я был рад. Технология на высокопрофессиональном уровне, рецептура и подача доведены до совершенства. Мне нравится думать, что шеф (и «Мозговая косточка») получили звезду «Мишлен» отчасти благодаря моей жаркой поддержке.
К сожалению, с грустью вынужден констатировать: спустя семь лет профессионализм никуда не делся, меню примерно то же самое, но радости уже нет.
Хочу пояснить: на сей раз я заранее не настраивался на разочарование. В конце концов, испытав прекрасные ощущения, мы хотим повторять их снова и снова, не так ли? Посмотрим, решил я, вдруг к прежним блюдам добавилось что-нибудь интересное. К тому же я сам сказал, впервые приобщившись к кулинарному таланту Лэнга: еда в его исполнении – нечто знакомое, но в то же время неизведанное, этакое дежавю наоборот.
Впрочем, единственное, что мне удалось отведать в «Мозговой косточке», – горькое разочарование. Прежний смелый шеф уже не тот, леди и джентльмены.
В чем же дело? Каждое блюдо было качественным. Но ни единой новой нотки. Понимаю, еда по своей сути предназначена для того, чтобы питать тело и услаждать вкус. Однако за цену, которую вы платите в «Мозговой косточке», хочется помимо питательности получить нечто большее.
– Где же смелость?! – горестно вскричал я. – Где былая оригинальность?!
ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПРОИЗОШЛО?
Могу лишь предположить, что слухи о холодности и недостатке индивидуальности Лэнга касаются не столько его манеры поведения, сколько настоящего льда и полной, абсолютнейшей унылости.
2,5 звезды.
Откладываю телефон в сторону. Меня распирают эмоции. Бедняга Фишер: кроме сестры, он потерял работу, без которой себя не мыслил.
Солнце еще не встало, но Ласка уже проснулась. Принимаю ее появление за знак к началу дня. Кормлю собаку, затем наполняю миску Хромонога, стоящую на крыльце; сам он наверняка охотится. Бросаю случайный взгляд в сторону соседнего участка и застываю на месте.
Через луг ко мне направляется Фишер. В одной руке он держит половник, в другой – миску, локтем прижимает к боку маленький цилиндрический контейнер и при этом отчаянно лавирует, уклоняясь от Хромонога, атакующего его голень. От резких движений жидкости расплескиваются, в воздух взлетают разноцветные капли. Фишер прибавляет шаг, но Хромоног продолжает его преследовать. Не кот, а наказание.
– Пытаешься повторить танцы из «Звуков музыки»?! [15] – кричу я, когда он в очередной раз совершает немыслимый пируэт.
– Можешь отозвать своего хищника?
– Это же кот! Он не поддается дрессировке! – Хромоног явно убежден, что мы должны исполнять каждую его прихоть.
Наконец трехлапый бандит убегает в поисках новой добычи. Фишер разгневанно оглядывает забрызганную футболку.
– Браво! – Широко улыбаясь, разражаюсь аплодисментами. – Это было великолепно!
– Черт возьми! – рычит он, но сам фыркает. Его лицо из сердитого становится сосредоточенным и серьезным. – Попробуй и выскажи свое мнение.
– Если бы ты позвонил, я пришла бы сама.
– Я вспомнил про телефон, когда уже дошел до изгороди. Сперва вот это. – Фишер протягивает половник. На донышке плещется оранжевая жидкость, сверху плавают крошечные кусочки лука. Наклоняюсь, отхлебываю.
– Черт! – Чистый восторг. Не знаю, чего я ожидала, но уж точно не такого. Сладковатый вкус, благоухающий каким-то перцем.
– Суп для ресторана, – с жаром поясняет Фишер. – Морковный халапеньо. Необычно, но не старомодно. Можно подавать круглый год. Овощи придают вкус лета, специи хороши для более холодных месяцев.
– Восхитительно! – На удивление трудно подобрать слова. Лучше промолчу, не то ляпну какую-нибудь глупость – например, что готова есть этот суп из чего угодно, хоть из грязного ботинка.
– Теперь попробуй закуску. – На дне миски лежит белый шарик сыра, посыпанный какими-то цветными кусочками. – Буррата с местной фермы с зеленым яблоком, медом, базиликом с твоей грядки и прошутто, а в дополнение сюда подойдут обычные чесночные кростини.
Беру ложку, которая чудом не вывалилась из миски, отламываю кусочек бурраты, кладу в рот. Глаза сами собой закрываются от наслаждения. Фишер ведет себя так, будто это чрезвычайно простые блюда, но я никогда не пробовала ничего подобного. Тем не менее они очень понятные, люди легко узнают их и не испугаются.
– О-о-о… – При мысли о хрустящем кусочке хлеба издаю стон. Открываю глаза. Мне кажется, или у Фишера самодовольный вид? Нет, на его лице написаны торжество и облегчение, словно он чуть горд и чрезвычайно рад, что по-прежнему способен делать свое дело.