Тар Алексин – Тишина аномалий (страница 12)
Он просто ушёл.
Автомат – на ремне, вдоль тела. Не мешает. В любой момент – в руках. Так правильно. Так должно быть. На спине рюкзак. Сбоку – топор, закреплён надёжно, рукоять видна из-за плеча. В рюкзаке – два магазина, рядом с флягой. Он знал, как стрелять. Не потому что учился. Потому что Протокол дал ему это – без слов, без объяснений. Протокол не комментировал. Он направлял – чётко, как навигация.
Просека. Линия старая – лес выеденный по краям. Снег оседал. В тени держался, на солнце – подтаивал. Под ногами – влажный, но ещё белый. Запах прелой хвои, в ветках каркали вороны. Где-то капало с сосулек. Следы – только его. Протокол вёл по старому коридору эвакуации.
Он остановился. Протокол не уточнил – заражённый или нет. Только: «угроза». Движение – автомат в руках. Без паузы. Без команды. Среди деревьев, у корней ели, фигура.
Алексей навёл – и замер.
Женщина.
Около метра семидесяти. Худая, но не изломанная. Короткие тёмные волосы, каре. Лицо волевое, без мольбы. Глаза – серо-голубые. Смотрели прямо. Не просили. Просто смотрели. Живая.
Джинсы порваны выше колена. Кровь подсохла на ткани, но в глубине раны – ещё свежая. Высокие ботинки – не берцы, но крепкие. Пуховик порван у плеча, застёжка сломана. Она держалась за бедро, пыталась подняться – и не смогла.
Алексей не торопился. Искал признаки опасности.
– Помоги… – выдохнула она.
Он молчал. Присел. Расстегнул рюкзак – фляга, две упаковок бинтов.
Она смотрела, не отводя глаз. Протянул флягу. Обработал рану. Механически. Точно. Потом расстегнул её куртку. Надо было проверить, нет ли других повреждений. Всё было чисто. Действовал чётко, без заминки – как фельдшер на поле боя. Под пуховиком – свитер. Рукава вытерты. Старый, но тёплый.
Тепло ощущалось. Едва заметное. Живое.
Она морщилась, сдерживая звук. Только когда он закончил, она выдохнула.
– Спасибо… – сказала неуверенно. И тут же спохватилась: – Меня зовут Ирина.
Он кивнул. Почти незаметно. Имя отозвалось странно – будто что-то подобное уже звучало внутри, но глухо, на другом уровне.
Как будто где-то в памяти – тень другого голоса, другого имени. Или это было сном?
Мышцы на щеке дёрнулись – и он впервые за долгое время осознал: лицо напряглось не по команде.
Он чувствовал.
Слабо. Мутно. Но чувствовал.
Он не знал, почему не выстрелил. Всё было логично: угроза, незнакомка, рана. Но внутри – не пусто. Как будто что-то в ней откликнулось. Не голос, не образ – просто отклик. Что-то тёплое. Как раньше. До всего.
Она молчала, не зная, можно ли говорить. Казалось, даже дыхание – лишнее.
Пауза.
– Всё началось ночью. Я проснулась от грохота.
Думала – собаки. Потом услышала крик. Один. Потом другой.
Кто-то ломился в дом. Не знаю, к кому первому.
– У бабушки дрожали руки. Я сама открыла окно. Выпрыгнула – как была.
Даже не сразу поняла, что босиком.
Потом спохватилась – натянула ботинки, куртку.
Заражённые шли по улице. Без звука. Без рычания.
Просто… будто знали, куда.
Я шла вдоль домов. У магазина стоял мальчик. Соседский. Один.
Я втащила его в сарай за пекарней, заперла дверь доской.
Сказала – не выходи. Хотела отвлечь их на себя.
Потом… выстрел. Не знаю, чей. В ногу.
Попробовала бежать – плохо получилось.
Просто ушла. Плелась. Всё думала – куда? зачем?
Хотелось только одного – спрятаться.
Пауза.
– Я испугалась. Подумала, что, если вернусь – не смогу уйти. Не выдержу.
Может, он выбрался. Может, замёрз. Может, просто ждал.
Но я так и не пошла.
Она осеклась. Пальцы дрогнули. Лицо стало пустым.
– Пойдём со мной. Пожалуйста.
Я дошла почти до трассы, – добавила она, глядя в снег. – Хотела найти кого-то. Машину. Военных. Хоть какую-то помощь. Но поняла, что одна не дойду.
Пряталась в лесу. У ручья.
С каждым часом сил становилось меньше. И только одно не отпускало – мысль: вдруг он там. Жив. Ждёт.
Ей казалось, что он откажет.
Что посмотрит мимо, развернётся, уйдёт.
Но всё равно сказала.
Потому что сама не смогла бы. Ни добраться. Ни искать. Ни смотреть.
Она не знала, жив ли Егор. Не знала, где бабушка.
Но если не попробовать – не простит себе.
И если он не пойдёт – всё равно пойдёт одна.
Потому что должна.