Тар Алексин – Тишина аномалий (страница 1)

Тар Алексин

Тишина аномалий

Глава 0: Пролог. Точка активации

Домик, новый и тёплый, терялся среди сосен – на границе Свердловской области и Пермского края.

Запах сосен наполнял воздух вокруг. Лёгкая влага от тающего снега лежала на ветках. Камин потрескивал, будто подпевая ветру за стеной. Всё казалось слишком правильным, слишком спокойным.

Внутри – светлая отделка, лёгкий запах древесины. Тишина.

Аня нашла его на каком-то сайте – «хюгге в русском лесу».

Без цивилизации, но с горячей водой, камином и ощущением покоя. Именно то, что им было нужно.

До ближайшего посёлка – около десяти километров. Ни трасс. Ни магазинов.

Только лес, снег и слабый сигнал.

Они были втроём. Он, Аня и Илья. Семья. После утомительного года, бессонных ночей и бесконечной беготни – несколько дней вместе. Никто не спрашивал про работу. Не вспоминал о долгах, проектах, срочных звонках. Мир снаружи будто остался в другой жизни. Здесь – только трое. И тёплый воздух. И время, которое наконец перестало убегать.

Но внутри что-то не отпускало. Не страх, не беспокойство – что-то тугое, нераспознанное. Как будто он знал: у спокойствия есть цена. И это было не про паранойю. А про интуицию. Ту, что замирает где-то в груди, но не исчезает.

Утренний чай остывал в кружках, на столе стояли недоеденные бутерброды, а в окне качались сосновые ветви, ловя лучи утреннего солнца. Алексей смотрел на Аню, улыбавшуюся сыну, и вдруг почувствовал, как сильно боится это потерять.

Всё выглядело идеальным. Алексей разжигал камин. Илья бегал с деревянным автоматом, изображая зомби-апокалипсис. Он устроил осаду камина: прятался за креслом и кидал в Алексея подушками.

Он выныривал из-за кресла с криком:

– Я их вижу! – и снова нырял обратно. Потом затаился, дышал, как охотник, и вдруг бросился в атаку, визжа:

– У них нет шансов! Всех спасу!

Алексей прикрылся пледом и отмахнулся – смеялся, как не смеялся давно. Потом подхватил сына на руки, кружанул в воздухе, и тот взвизгнул – не от страха, от восторга.

– Вы окружены, командир! – сказал Алексей, усаживая его на подлокотник кресла. – Сдавайтесь, пока целы!

– Никогда! – Илья сжал автомат. – Зомби не пройдут!

Аня улыбнулась и покачала головой.

– У тебя сын – герой, – сказала она. – Всё время кого-то спасает.

– Хоть в играх пусть спасет, – ответил он. – В жизни нам всем иногда нужен шанс.

Проходя мимо, она, хлопнула Илью по спине подушкой:

– Только тихо, герой. Тут мама чай готовит.

Смех срывался в потолок вместе с лёгким дымком. Аня смеялась – и мир казался правильным, как в детстве.

Тогда это казалось игрой.

Аня была рядом – светлые волосы до плеч. Зелёные глаза.

Стройная. Лёгкая.

Когда она смеялась, голос будто вызывал в нём что-то забытое.

К вечеру Аня пожаловалась на ломоту в теле. Сказала, что жарко. Она не глядя махнула рукой:

– Просто устала.

На миг мелькнула тревога – короткая, обжигающая. Он хотел бы подойти, проверить пульс, измерить температуру. Но Аня улыбнулась – так, как всегда. Алексей кивнул. Хотел верить. Не сумел не поверить.

Илью уложили около девяти. Он заснул, прижавшись к плюшевой акуле. Перед сном всё просил: «А можно завтра в лес? К совам?»

– Обещаю, – сказал Алексей. – Если мама будет в порядке.

– Она сильная, – прошептал Илья и уже почти спал.

Позднее они сидели у камина. Пили чай. Молчали.

Огонь потрескивал. В окнах густела темнота. За домом шевелился лес – или казалось? Иногда Алексей ловил себя на странном ощущении: будто тишина становилась гуще, плотнее.

Он коснулся её ладони – она не отняла руку. Склонилась ближе. Волосы коснулись его щеки.

– Только здесь всё по-настоящему, – сказала она. – Впервые за долгое время.

Он улыбнулся, хотел что-то ответить, но промолчал.

Слово «впервые» зацепило.

Не тревогой – скорее хрупкостью.

Когда находишь нечто настоящее – начинаешь бояться его потерять.

Она сняла свитер. Осталась в тонкой рубашке.

Он провёл пальцами по её плечам – тонким, тёплым. Ткань почти не чувствовалась. Только кожа. Она придвинулась ближе. Коснулась его губами – осторожно, как будто впервые. Дыхание стало тёплым, сбивчивым.

Он не торопился. Чувствовал, как её пальцы скользят по спине. Как под ладонью бьётся сердце.

Впервые за долгое время – был рядом. Не по остаточному принципу. Не между делами. Целиком.

И это было страшнее всего.

Потому что когда ты по-настоящему рядом – всегда есть что терять.

Она уснула, положив ладонь на его плечо.

Говорила что-то о доме – вполголоса, сквозь сон.

Он долго не засыпал. Прислушивался к её дыханию, к потрескиванию камина, к слишком тихой ночи.

Где-то в груди зудело ощущение срыва – неощутимого, но нарастающего.

Почти машинально он потянулся к телефону. Не чтобы проверить, скорее – чтобы убедиться, что всё под контролем.

Экран мигнул. Сеть прыгала, как раненая птица. Новости не грузились. Только заголовки: «сбой коммуникаций», «аномальные симптомы», «странности в южных регионах».

Он выключил экран. Сам себе сказал: «Отпуск».

Но в пальцах чувствовалось напряжение, едва заметное – как будто последние новости всё равно оставили след.

Ночью она пошевелилась странно, резко, словно дёрнулась во сне. Дыхание стало прерывистым, глубоким, будто организм судорожно искал воздух.

– Всё в порядке? – спросил он.

Ответа не было.

Он поцеловал её в висок – кожа обожгла губы, слишком горячая.

Он подумал: переутомление. Простуда. Обычное.

Он не сразу отдёрнул губы. В голове мелькнуло: странно. Не просто жарко – как будто обожгло изнутри. Будто тело само подало тревогу – без мыслей, без слов. Предчувствие, вырвавшееся в кожу.

Он задержал дыхание, вслушался. Лес за стеной потрескивал – неестественно. Как будто звук был не из мира, а изнутри.

Он встал, выглянул в окно. Ветки колыхались, но ветра не было. Белая гладь – и тени. Длинные, вытянутые. Слишком вытянутые.