Тар Алексин – Серый фьорд (страница 5)

Ардан ждал под навесом у «холодной» — ямы для пленных.

— Внутрь, — сказал он.

Женщина молчала; только пальцы левой руки крепко сжимали подвеску. Ардан забрал её, разжав пальцы пленницы и положил подвеску на стол у входа.

Снаружи дождь мерно бил по крыше. Солдаты вернулись к делам, но краем глаза всё равно посматривали в сторону «холодной». Один шепнул соседу:

— А что, если в лесу их сильно больше?

Остальные занимались своими делами и невольно прислушивались, не донесётся ли из ямы голос женщины.

— Дальше что? — спросил Марен.

— Ждём, кто придёт за ней. Смотрим на лица — злость или страх. А потом я решу, кого убить первым, — сказал Ардан. — Чтобы каждый понял — у этой бухты есть хозяин.

Он не произнёс «я» — это слово и так стояло за каждым приказом. Для моряков и солдат, привыкших к подчинению, это было привычно. Для местных — должно было стать откровением.

Ночь пришла быстро. Дождь поредел, но не отступил. Костры горели плохо, дым тянулся низко. Одежда стала тяжёлой, сырость холодила кожу. Дозорные были злыми, но сосредоточенными — после последних событий никто не расслаблялся.

Из глубины леса раздались крики ночной птицы — низкие, с одинаковыми паузами между повторами. Через мгновение крик повторился, с другой стороны. Слишком выверенный ритм для природы.

Марен сделал вывод:

— Сигнал.

Ардан кивнул — он тоже понял.

— Поднять людей, — сказал Ардан. — На стены — стрелков. Остальным — оружие под рукой, но без шума.

Команда пошла цепочкой.

С южной стороны к лагерю двигались трое. Шли спокойно, не прячась. На плечах — накидки из плотной, морщащейся ткани, на ногах — мокасины из тёмной кожи. Первый нёс на груди мешок, перевязанный ремнём. Второй и третий — небольшие свёртки, обмотанные травой.

Местные остановились у рва. Первый поднял пустые ладони, затем коснулся мешка и показал на лагерь. Ардан подошёл к воротам, задержался взгляд на каждом, затем приказал впустить. Створку приоткрыли ровно на одного. У порога каждого быстро осмотрели: прощупали рукава, проверили пояс, сняли ремни с ножами — внутрь их впустили без оружия.

В лагере их подвели к яме с пленницей. Она сидела, обхватив колени, и, задрав голову, не сводила взгляда с пришедших.

Первый раскрыл мешок. Внутри лежали маленькие фигурки из рога, ожерелья из жемчуга с тонкими вставками жёлтого металла — для них обычное украшение, для Ардана металл, за который в Старом свете легко проливают кровь. Он отметил про себя: у них золото не редкость — значит, принесут ещё. Второй вынул связку перьев — синих, с металлическим отливом, явно редких. Третий положил на стол плоский камень, отполированный до блеска, с вырезанным знаком, похожим на солнце.

— Пришли торговать, — сказал Марен.

— Пришли освободить свою соплеменницу, — ответил Ардан. — Но этого не хватит.

Он наклонился к первому, глядя ему прямо в глаза, произнёс:

— Если хотите её обратно — принесите то, что стоит дороже.

На их лицах мелькнуло непонимание, но тон и жест — от пленницы к мешку — сказали всё.

— Сегодня могу предложить другое — за то, что вы принесли, — продолжил Ардан.

Он сделал знак, и солдаты подали небольшое зеркальце в медной оправе, нож со стальным клинком, несколько стеклянных бусин и кусок ярко-зелёного стекла, сиявший даже в тусклом свете костра. Ардан медленно разложил всё перед ними.

Первый коснулся зеркала и замер, глядя на своё отражение. Второй осторожно провёл пальцем по лезвию ножа, кровь проступила на пальце. Третий взял бусины в ладонь и поднял их к свету, будто проверял — настоящие ли они.

— Это то, что у нас есть, — сказал Ардан, глядя прямо на первого. — За то, что есть у вас.

Слов они не понимали, но смысл уловили. Первый кивнул. Они собрали свои вещи, но не забрали всё — оставили ожерелье, несколько золотых фигурок и связку мехов. Взамен Ардан велел отдать им зеркало и кусок стекла.

Перед уходом первый указал на пленницу, затем на себя и на лес — жест простой и ясный: он вернётся за ней.

Когда ворота за ними закрылись, Марен произнёс:

— Дашь им ходить так — будут думать, что ты безобидный.

— Пусть думают, — ответил Ардан. — Легче бить, когда враг уверен, что ты беззубый. Ещё несколько таких встреч — и они сами приведут меня туда, где живут. Тогда я решу: торговый договор или выжженная земля. — У Ардана не было третьего варианта.

На стенах стрелки ещё долго оставались на местах. Лес за частоколом затих. Всё застыло в ожидании того, что будет дальше.

На следующий день Ардан отправил вниз по течению две большие лодки — в каждой по восемь человек: четверо гребцов, рулевой и трое мушкетёров. Их задачей было проверить изгибы берега, глубину реки, найти места, где можно высадиться или поставить ещё один лагерь. Оружие держали наготове — лес с обеих сторон был слишком тих, чтобы верить в его безопасность. К закату они должны были прибыть и доложить всё, что увидят.

Солдаты вернулись промокшие от брызг, но без потерь. В докладе было главное: в трёх милях ниже по реке берег делал широкую излучину и поднимался на песчаный пригорок, твёрдый и сухой даже после недавних дождей. Место открытое, подойти к нему можно только по воде или по узкой тропе вдоль кромки. Там было бы удобно разместить людей и держать вооружённый отряд в тени, не выдавая численность.

Ардан отметил точку на своей схеме берега: он знал, что такое место всегда пригодится.

Ещё два дня ушли на окончательное обустройство лагеря. На углах вала выросли сторожевые вышки с козырьками от дождя; под ногами скрипели свежие ступени, с площадок было видно и кромку леса, и тропы к воротам. Внутри периметра поставили склад с провизией, отдельное строение для трофеев и вещей на обмен, мастерскую, где чинили снасти и точили железо. На отмели вбили колья под невод, у кухни сложили каменную коптильню. Пары охотников уходили в лес с мушкетами и рогатинами, возвращались с зайцами, реже — с косулей. У ворот поставили будку дозорного с песочными часами и дощечкой смен для контроля дежурств.

К вечеру второго дня Ардан собрал у костра капитанов на совещание. Огонь горел, давая мягкое тепло.

— Если договоримся о торге, — сказал он, — дождёмся обмена, заберём всё ценное и отправим первым кораблём.

Один из капитанов произнёс:

— С доставкой груза справится и один корабль — товаров пока немного. Остальные останутся здесь; людей переместим в лагерь, на кораблях оставим минимум — только для несения вахт.

— Из столицы нужны люди, порох, мушкеты, железо, — перечислил Ардан. — Кузнецы, плотники, провизия. На обратном пути всё это должно быть на борту.

Писарь записал в книгу. Договорились: корабль ждёт торга на рейде, потом берёт груз, отчёт, карту берега и уходит в метрополию.

На третий день после ночной встречи к воротам подошли местные — десяток человек. Впереди шла женщина в мягкой накидке с подвеской из кости и золота. За ней — мужчины с корзинами и свёртками.

— Впускать по одному, без оружия, — приказал Ардан. — Пленницу — к моему шатру. Всем приготовиться открыть огонь, но без приказа не стрелять.

Женщина поклонилась и заговорила на ломаном языке:

— Я — Ная. Из рода Лисьего Хвоста, народ кайрук. Пять зим жила с морскими людьми — они обучили меня своим словам. Потом они ушли. Вы пришли. Род Серой Выдры из племени наррук попросил меня быть их переводчиком. Я помогу говорить с моими соседями.

Она была первой из местных, кто заговорил так, что Ардан понял почти каждое слово.

Пленницу вывели невредимой. Увидев Наю, она выдохнула; плечи чуть расслабились, но взгляд остался прямым, настороженным. Она на миг отвела глаза — будто пряча слабость, — и снова упрямо подняла голову.

Подарки сложили на стол: плотные меха, ожерелья с золотыми вставками, синие перья с металлическим отливом, костяные фигурки. Ная показала: это — за пленницу.

Ардан протянул руку. Ная обернулась к старшему и сказала на своём, что пришлые так подтверждают сделку и закрепляют устный договор — нужно протянуть руку в ответ и слегка пожать. Старший помедлил, затем шагнул вперёд и повторил жест. Ладони встретились — крепко, без улыбок. Сделка за пленницу была заключена.

— В прошлый раз то, что вы дали, понравилось нашему народу, — сказала Ная, глядя на Ардана и чуть повернувшись к старшему, добавила. — Мы готовы менять ещё.

— Всё получите в образцах, — ответил Ардан. — Но большой торг — другое дело. У вас есть товар для него сейчас?

Ная спросила старшего, выслушала и перевела:

— Нет. Сегодня мы пришли только с тем, что для выкупа и даров. Много не взяли.

— Сколько вам нужно, чтобы собрать больше? — уточнил Ардан.

Старший снова ответил ей, и Ная перевела:

— Через семь раз как взойдёт солнце.

Ардан кивнул:

— Через семь дней. Торг можем провести прямо у вала. За воротами, но близко к лагерю.

Ная перевела. Старший выслушал, затем покачал головой и заговорил быстро, резко указывая в сторону леса.

— Они не придут к вашим стенам, — передала Ная. — Нужно место между нами, чтобы обе стороны видели друг друга издалека и знали, что это не ловушка.

Ардан обдумал и сказал: