Тар Алексин – Барские рассказы (страница 3)
– Кто крайний?
– Я… но, если принесёшь кофе – пущу вперёд!
– Тогда я за буреком, только место не отдавай!
Самые опытные приезжие занимали места с четырёх или пяти утра. Говорят, в пиковые дни записывались с ночи – ставили табуретки, писали имена на листках, делились кофе, а самые хитрые брали с собой ждунов.
Ждуны – это отдельная каста, новая профессия эмигрантской жизни. Ждун, если объяснять просто, это человек, который за скромную (или не очень скромную) плату займёт за тебя очередь ещё до рассвета.
– Я сегодня за троих сижу, – хвастался один ждун лет сорока, укутанный в шарф и куртку. – Вот у меня список, всё по-честному. Тетрадку покажу, если не верите!
Ждуны быстро сообразили, как устроить мини-бизнес: к семи утра у двери уже спорили, кто за кем, кто кому платил, кто «кидок», кто «новичок». Появился даже свой внутренний устав:
– Перемещаться только по живой очереди!
– Место не продаётся дважды!
– Никаких скандалов, только кофе и вежливость!
Иногда между ждунами случались настоящие баталии:
– Ты чего мою табуретку двинул?
– Да я тут с ночи!
– А я расписку писал!
– Какую?
– Вот, на пачке сигарет!
Но всё решалось удивительно мирно: после третьей чашки кофе спор превращался в коллективное обсуждение новых анекдотов, слухов о «свежих законах» и сравнении фото на ВНЖ прошлого года.
Но были среди нас и такие, кого вся эта очередь вообще не интересовала.
В эмигрантской жизни есть особая каста «вечных туристов» – это те, кто принципиально не оформляет вид на жительство.
Они называют себя «визаранерами»: раз в месяц едут через границу – в Албанию, Боснию или Сербию – получают новый штамп, платят туристические сборы и возвращаются обратно.
Для них жизнь – это цепочка очередей другого рода: на границе, в автобусах, в окошках туристических офисов. Они отлично знают расписания, «свои» такси, где дешевле переночевать, и какие хитрости помогают избежать лишних вопросов от пограничников.
В нашем маленьком эмигрантском сообществе всегда можно было встретить такого «вечного туриста», который бодро рассказывал:
– ВНЖ? Зачем, если есть автобус на границу! Главное – не забыть, когда у тебя «день выезда» …
Их «очереди» проходят не в городском МУПе, а на границе и в паспортных окошках. У каждого – свой маршрут, свой календарь, свои маленькие победы и неудачи. Иногда казалось, что у них жизнь ещё более непредсказуемая – но зато, по их словам, полна свободы.
Очередь жила своей жизнью: кто-то дремал, кто-то читал, кто-то шёл покупать бурек и приносил завтрак всему ряду, чтобы «не потерять место». Самые отчаянные – учились друг у друга сербскому, чтобы ругаться убедительнее.
В холле МУПа царило полако.
Открытие в восемь утра, но на деле первая фамилия выкрикивалась в 9:00, когда сотрудники неспешно выпивали свой кофе. Все знали: если ты внутри к десяти – уже победа, к двенадцати – герой, к часу дня – не повезло.
Самое интересное начиналось у окошка фотографа.
Местный мастер был молчалив, говорил только по-сербски и, кажется, принципиально не пытался перейти на английский или русский – даже если видел полную растерянность в глазах очередника.
Обычно он просто махал рукой: «Сиди. Не улыбайся».
– Что-что?..
– Не, не… так, серьёзно, – повторял он, уже на полпути к затвору.
После нескольких коротких жестов и ряда тщетных попыток понять, что от тебя хотят, следовал щелчок – и всё, следующий!
Почему-то все на фото выходили одинаково: усталыми, немного испуганными, каждый с выражением человека, который только что потерялся в трёх очередях и не успел заварить утренний кофе.
– Через год придёшь за новой картой – не узнаешь себя, – уже без улыбки говорил он на сербском.
Говорили, что его премия зависит от количества «самых растерянных» лиц в базе.
Кто-то даже шутил: «Главное в МУПе – не сделать красивое фото, а хотя бы узнать себя на следующей подаче».
У Варвары было своё мастерство: она могла собрать документы так, чтобы даже самый суровый инспектор улыбнулся, а очередь в окне вдруг рассосалась.
Иногда, если в зале кто-то особенно нервничал, Варвара ловила его взгляд и шептала:
– Главное – не плакать и не ругаться. Видела я тут такие истерики… а знаешь, в чём секрет? Если не получается – дай соседу по очереди шоколадку. Через пять минут станете друзьями.
Она знала, как правильно вложить справки в папку, у кого и когда спросить, какой перевод взять, что сказать на приёме и к кому из местных подойти, если вдруг «не хватает ещё одной бумажки».
– Не бойся, всё будет, – подбадривала она каждого. – Главное – не терять чувство юмора. А если уж совсем тяжко – делись шоколадкой с очередью.
Иногда «решать вопрос» приходилось по старинке – через знакомых или небольшую благодарность. Один мой знакомый местный как-то прошептал на ухо охраннику:
– Мой человек, пустите его без очереди!
Тот только улыбнулся и позвал меня вперёд, пока остальные старательно делали вид, что ничего не замечают.
Самое сложное – потом встречаться с этими глазами за кофе в местной кафане.
Бывали и свои комические сцены.
В прошлом году одна семья умудрилась потерять документы за десять минут до приёма – поднялся переполох: кто-то искал утерянную папку по всей очереди, кто-то звонил Варваре, кто-то уже вызывал «ждуна-резервиста». В итоге бумаги нашлись у ребёнка – тот строил из них кораблик, чтобы быстрее «уплыть из этой скуки».
Один раз ждун проспал всю ночь и проснулся, только когда очередь уже получила свои номера. Его пытались спасти всем миром: кто-то притворялся родственником, кто-то искал инспектора «по блату», кто-то звал Варвару – «только она может помочь!»
В какой-то момент понимаешь: очередь к окну – это не просто бумажная гонка, не только проверка нервов, а школа новой жизни.
Здесь, среди людей, уставших, сонных, но всё равно добрых ты впервые учишься не сдаваться на полпути. За утренним кофе в очереди и совместным поиском «той самой справки» рождается чувство, что ты здесь не один – и именно это превращает Бар из временной остановки во что-то похожее на дом.
В этой очереди встречаются и заводятся друзья. Кто-то тебе подскажет нужного нотариуса, кто-то поделится анекдотом, кто-то просто поможет не упасть духом, когда снова забыли какую-нибудь нужную справку.
Очередь становится маленькой моделью страны – здесь всё решается не бумагами, а терпением, поддержкой, умением пошутить, не злиться и помогать.
А вот язык за эти два года нам так и не сдался. Пока ждёшь свою очередь, иногда кажется, что вот сейчас начнёшь понимать язык – но сербская речь всё равно остаётся как фон.
Женя с энтузиазмом бралась за уроки, скачивала приложения, смотрела видео – но особого прогресса всё равно не было. Я и вовсе остановился на стандартном «кеса не треба» («пакет не нужен) и «полако», которыми можно спасаться в любой непонятной ситуации.
Алиса, конечно, схватывала быстрее всех – дети вообще ко всему приспосабливаются легче. Но и у неё любимая фраза на все случаи жизни осталась прежней:
– Папа, просто скажи «кеса не треба» – и никто не будет приставать!
Всё остальное обычно решалось мимикой, жестами и улыбкой. Как ни странно, этого чаще всего хватало: тут действительно главное не что ты говоришь, а как смотришь и умеешь ли рассмеяться, если тебя не понимают.
– Видишь? – говорила Варвара, когда кто-то нервничал. – ВНЖ – это не финал, это начало. Просто разрешение жить ещё один год в этом цирке.
– Варвара, а что делать, если опять не успеем подать?
– Значит, сегодня твой день для новых знакомств. Сходи за кофе, поговори с соседом. Через год увидишь – половина очереди будут твои друзья, а документы всегда успеем подать.
– А дальше?
– А дальше – новый сезон, новые очереди, новые истории. Главное, не становиться ждуном навсегда.
Она всегда умела разрядить обстановку. Даже инспекторы в МУПе признавали: «С Варварой проще».
И вот наконец – заветная карта в руках. На ней хмурое лицо, усталые глаза и дата, которую через год снова придётся отсчитывать сначала.