Таня Свон – Мой истинный – злодей любовного романа (страница 8)
Погодите… Это еще что значит?
«Забыла. Расскажи», — хочу выдавить я, но с губ срывается лишь хрип.
Я так устала, что едва держусь в сознании. А терять его рядом с этим парнем ой как не хочется! Интуиция подсказывает, что за нежным взглядом и мягким голосом может скрываться опасность. Ничуть не меньшая, чем надзирательница Рори, которая под маской «наказания вместо казни» пыталась забить меня плетьми до смерти.
Кем бы мне в этом мире не приходился страж по имени Гринн, я рядом с ним в зависимой позиции.
— Надин. Отвечай, когда спрашиваю, — он не повышает голос, но я слышу в нем первые стальные нотки.
Плохой знак. Еще хуже, что ничего не могу сделать!
Моего «спасителя» бесит молчание, но мозг у Гринна совершенно не работает, раз не видит, в каком я состоянии. Не время для допросов, стрекозел!
— Боль… но…
Только выдавив это, скукоживаюсь на полу. Тело дрожит, спину жжет. Я не сдерживаю слез, и они крупными каплями падают на ладони, что лежат на коленках. И даже утереть их не могу. Позорище.
— Я дам тебе обезболивающее, но сначала ты меня выслушаешь, — Гринн встает и делает несколько шагов из стороны в сторону возле меня.
Несмотря на то, что он меня спас от Рори, не испытываю ничего, кроме отвращения.
В своем мире давно бы уже скорую кто-нибудь вызвал! А тут какой-то внезапный разбор полетов. Очень удобно высказывать претензии, когда собеседник даже ответить не может.
— Разве мы не договаривались, Надин? Я помогаю тебе выплатить долги, чтобы ты могла распрощаться со статусом пропащей, а потом мы женимся. Был такой уговор?
Я едва не давлюсь воздухом.
Вот так поворот! У меня в этом мире жених есть?!
Подружки из реальности сказали бы «наконец-то», но мне сейчас так говорить как-то не хочется. Вижу ведь, что Гринн — вариант так себе. Не понимаю, что двигало местной мной раньше. Почему согласилась на сделку с Гринном? Судя по его поведению – вряд ли от большой любви.
Тем временем мое молчание Гринн принимает за согласие и продолжает, наворачивая круги рядом:
— Но, похоже, ты совсем не ценишь мою помощь. Не понимаешь, что женитьба даже на бывшей пропащей – это репутационное пятно? И сегодня ты сделала все только хуже. Скажи, Надин. Зачем мне такая жена, как ты?
Он останавливается и награждает меня презрительным взглядом сверху вниз.
Чувствую себя так, будто он только что плюнул мне в лицо и размазал слюни по заплаканным глазам и бледным от ужаса щекам. Если бы боль и раны не сковывали тело, давно бы уже ушла.
Отвратительный разговор. Мерзкий тип.
«Пошел ты», — думаю я и пытаюсь вложить эти слова в свой взгляд.
Гринн не считывает. Либо притворяется, что не понимает моих настоящих эмоций…
— Сирота, которая унаследовала родительские долги. Да еще и взяла их все на себя, не пожелав разделить с сестрой! Без меня тебе в жизни такие горы золота не достать. Забыла, что тебя изгонят из королевства, если не внесешь деньги в казну до конца года? Забыла, что только я могу тебе помочь? И вот так ты мне платишь! Вот такая твоя благодарность?!
Стараюсь пропускать истерику Гринна мимо ушей. Думаю о том, что он сказал как бы вскользь…
В этом мире у меня есть сестра.
Глаза снова становятся влажными от слез. Но впервые за недолгое пребывание в этой странной реальности – от радости, а не от боли или страха.
В прошлой жизни, в которой меня звали Надей, у меня не было никого. Я была круглой сиротой из детского дома. А здесь…
Интересно, какие у меня отношения с сестрой? Я взяла ее долг на себя из-за страха перед ней? Или потому что так сильно хотела помочь?
— Слушай, когда я с тобой разговариваю!
Я так задумалась, что не заметила, как Гринн оказался рядом. Он вдруг хватает меня за плечо и резко дергает. От малейшего движения раны ноют, а во мне волной поднимается злость напополам со страхом.
Преодолев слабость и боль, я вскидываю перед собой руку. Выставляю ее между нами с Гринном, как знак: «Не приближайся!».
И тот действительно замирает на несколько секунд, а потом, больше не прикасаясь ко мне, со странной дрожью в голосе спрашивает:
— Откуда у тебя эта метка?
12
Я испуганно смотрю на свое запястье. Именно на него с выпученными глазами указывает Гринн.
— Я спрашиваю тебя! Что это такое?! Откуда?!
У меня никогда не было татуировок. Не было их и в момент моего «прыжка» в этот мир. Я точно помню!
Но сейчас нет смысла отрицать – на коже запястья цветет черный узор. Его форма напоминает руку, будто кто-то стиснул запястье ладонью, испачканной в чернилах. Только вместо кожного рисунка – завитки в причудливой форме.
— Кто касался тебя? – рычит Гринн мне в лицо.
Его рука дергается. Он хочет схватить меня за шею, заставить смотреть ему в глаза… На миг он замирает, будто его что-то останавливает. Но тут его лицо искажает пугающая ярость, Гринн перестает сдерживаться. Его пальцы сжимают мою шею.
— Говори. Кто. Тебя. Трогал!
Нечем дышать! Перед глазами чернеет!
Замахиваюсь слабой рукой, чтобы оттолкнуть ублюдка, но это злит его еще больше. Он сильнее стискивает мою шею и кричит:
— Я развяжу тебе язык! Больно, значит? Сейчас вылечу!
Грубая рука с шеи перемещается к лицу. Я мычу, брыкаюсь, а Гринн нажимает мне на щеки, заставляя открыть рот. Больно. Как же больно! Приходится подчиниться, и тогда чувствую, как в рот льется что-то сладкое, терпкое… Оно щекочет язык и быстро ударяет в голову.
Боль будто отступает, но мир начинает раскачиваться.
— Эльфийское вино сносит башню, да? – мерзко усмехается гад. – Тебе уже легче, я вижу. Так что говори! Кто трогал тебя, дрянь?!
Дрянь?!
— Я тебе яз… язык вырв…
Собственный язык заплетается. Он будто опух во рту, слова складываются с трудом. Однако новый приступ боли внезапно возвращает ясность ума.
На этот раз жжение вгрызается не в спину, а в запястье. Как раз туда, где появился странный рисунок.
Открываю глаза и вижу, что Гринн, будто безумный, коротким ножиком режет мою кожу. Руку заливает кровью, она льется алой рекой!
От этого зрелища меня одновременно мутит и пронзает током.
— Пусти! – визжу я и пытаюсь вырвать руку, ногой пнуть Гринна хоть куда-то!
Делаю только хуже. Гринн сильнее стискивает запястье и цедит:
— Ты только моя. И никакая метка истинности тебя не спасет! Уяснила?!
Уяснила. Мой жених – чокнутый негодяй!
Что за истинность – понятия не имею, хоть и догадываюсь. Похоже, я суждена другому, но Гринна это категорически не устраивает.
И снова думаю о том, что дело – сто процентов! – не в любви!
— Говори! Кто тебя касался! – снова приказывает безумец и глубже вводит лезвие ножа.
— Да много кто! – ору, лишь бы пытка прекратилась.
Оперный театр! Да даже Рори в сравнении с Гринном была ангелом!
— Говори!
— А-а-а! Пусти!