Таня Свон – Маленькая слабость профессора некромантии (страница 45)

Но больше совести меня мучили другие чувства.

Мне до боли хотелось, чтобы Мор жил.

— Прошу вас, — шепнула я и дрожащей рукой отняла опустевший флакон от бледных губ. — Живите.

Ответом мне была горькая улыбка и ласковый шепот:

— Ради вас стоило рискнуть всем.

Когда последний глоток был сделан, я ожидала, что к профессору вернутся силы. Он встанет с земли, улыбнется и пожурит: «Лирида, и кто вам разрешал в одиночку спускаться в пещеру? Учтите, на получении зачета это безумие никак не скажется!»

Но, вопреки моим ожиданиям, Мор вдруг окончательно ослаб. Его глаза закатились, рука безвольно упала.

Похолодев, я несколько безумно долгих секунд смотрела на профессора и не верила, что это на самом деле происходит.

Почему… Почему ему стало хуже?!

— Профессор?..

Он не отвечал. Я попыталась встряхнуть Мора за плечи, но он не реагировал.

Уже знакомая боль, какую испытала в момент утраты Скеллы, пронзила сердце ядовитыми когтями. Глаза защипало, слезы снова покатились из глаз.

Я плакала бесшумно, в абсолютной тишине стараясь найти в себе силы проверить пульс Мора.

Что если я ошиблась, и Мор делал свои лекарства иначе? Что если он специально выпил кровь исчадия, зная, что это отрава? И все для того, чтобы умереть и не быть для меня обузой.

— Нет, — всхлипнула.

Скелеты-слуги неподвижно стояли рядом, наблюдая за происходящим. Меня так бесило, что они ничем не могут помочь, а только наблюдают, что решила избавиться от них. Грубым взмахом руки оборвала магические поводки, и умертвия тут же рассыпались на косточки.

Я все же осмелилась коснуться запястья Мора, но когда сделала это, под пальцами не бился заветный пульс. Тихо плакать больше не получалось. Я ревела, зажимая руками рот, не веря в происходящее.

Мор умер из-за меня.

И что теперь делать? Как справиться со всем… без него?

Нет. Быть такого не может! Профессор не мог…

Я легла на землю рядом с Мором, положила голову ему на грудь. Сердцебиения не было слышно. Тогда я раскрыла полы плаща и снова прильнула к профессору, но ничего.

Забывшись в горьких слезах, я потеряла счет времени. Кажется, я выплакала все слезы и только тогда нашла в себе силы подняться.

— Довольна? – я держала в руке свой хрустальный кинжал, смотрела на него, но обращалась к Пустоши. – Я снова принадлежу целиком и полностью только тебе. У меня снова ничего и никого нет.

Кинжал не отвечал. Темнота тоже.

Мне ужасно хотелось сжаться в клубок и остаться наедине со своей болью. Но что она изменит? Боль не отомстит Лоркрафу за нас с Мором, не сообщит, где найти тело профессора, чтобы его достойно похоронили, не избавит целую деревню от ложной веры и не закроет разлом.

Утерев последние слезы, я направилась наружу, однако, мысленно пообещав вернуться.

Я уже расправила черные крылья, чтобы упорхнуть к «Снежному пику» за подмогой, как вдруг за спиной послышалось слабое движение.

78

Шорох. Затем неуверенные, неловкие шаги.

Я не верила своим ушам. Такого просто не может быть!

Но глупое сердце уже тарабанило о ребра, наполняясь надеждой. Я так хотела, чтобы то, что успела вообразить, оказалось правдой!

Медленно, будто боясь спугнуть оживший сон, я обернулась. Из горла снова вырвался всхлип, но на этот раз я плакала от счастья.

— Вы живы, — обронила я, прикрывая дрожащие губы руками. – Живы!

Я кинулась к Мору, который совсем не ожидал такой реакции. Он вообще выглядел так, будто сам был поражен тем, что жив. Бледный, взлохмаченный, а глаза круглые, точно монеты.

В моих объятиях он почти не шевелился. Боялся меня спугнуть? Или еще не до конца пришел в себя?

В любом случае, такая реакция заставила меня смущенно отстраниться.

— Простите, — выдавила я и виновато отошла. – Просто я… Испугалась.

— Вот как? – знакомой и уже такой любимой шутливой интонацией начал Мор. – Меня вы боитесь больше, чем исчадий, с которыми отправились сражаться в одиночку?

— Нет…

«Не вас, — хотела сказать я. – За вас».

Промолчала. Ситуация и так уже была крайне неловкая. Зря я кинулась обнимать профессора.

— Лирида, вам не стоило так рисковать собой, — с неясной мне горечью произнес Мор.

— Я не могла поступить иначе. Вы бы не стали стоять в сторонке и ждать, когда умру.

Лицо Мора вытянулось от удивления, будто я не сказала что-то очевидное, а щелкнула профессора по лбу.

— Не сравнивайте, — покачал головой он.

— Почему же? Уверена, наши попытки спасти друг друга равноценны.

Сказала это и застыла, ожидая, что Мор ответит. Поймет ли, какой смысл вложила в эти слова? Прочтет ли между строк признание – Люциус Мор дорог мне. Его симпатии взаимны.

— Скоро рассвет, — сказал он, глядя на небо, что проглядывало сквозь кроны деревьев. – Нужно торопиться, если хотим вернуться в замок быстро и незаметно.

Намек понят.

Обсуждать чувства не время. Когда встанет солнце, на крыльях в «пик» добраться уже не выйдет.

Ну а наши симпатии… Кажется, Мор говорить о них и вовсе не хочет.

Спросить бы, почему. Боится за мое будущее? Стыдится интрижки со студенткой? Или дело в чем-то ином?

Однако я не собиралась лезть Мору в душу, как и не собиралась ворошить собственные раны.

— Тогда летим? – спросила, расправив теневые крылья.

— Летим.

Мор приблизился, но не обнял меня, как в прошлый раз. Ему оказалось достаточно коснуться моего плеча, и тени от моих крыльях обвились вокруг профессора. Первый взмах крыльев поднял нас обоих в небо.

Лететь сейчас было почему-то проще, но в дороге мы почти не разговаривали. Лишь когда до «Снежного пика» осталось всего ничего, Мор поделился планом: нужно найти остальных и рассказать, что мы знаем, где разлом. Однако отправляться к нему следовало после того, как напишем сообщение лунным рыцарям.

— Наверняка Лоркраф устроил несколько ловушек в пещере, — объяснил Мор.

– И теперь, когда я знаю правду и могу о ней говорить, привлечь Лоркрафа к правосудию будет проще, — добавила я. – Он должен поплатиться за все, что сделал.

Во дворе «пика» было еще темно и безлюдно, но я не рискнула приземляться туда. Опустилась неподалеку от ворот и дальше мы пошли пешком. Замок уже просыпался: из кухни пахло свежим завтраком, из номеров выходили первые жаворонки…

И тут меня окликнул знакомый голос.

79

— Лирида!

Я обернулась. Из столовой к нам спешил Антуан.

— Я так рад, что ты здесь!