Таня Соул – Ворожея и дырявый котелок (страница 8)

Я накрыла ухо подушкой, но ушные перепонки всё равно болезненно вибрировали, а вместе с ними начинали дёргаться и оба моих глаза. Ещё несколько минут пытки, и остатки сна окончательно улетучились, заставляя меня усомниться, что день будет добрым.

Со словами: «Может, отварить курятину на ужин?» – я вылезла из кровати и, накинув плащ поверх ночной сорочки, пошлёпала вниз.

Гункан, тихонько покряхтывая, уже разжигал огонь в камине.

– А Рамир опять где? – Отсутствие второго слуги начинало меня беспокоить.

– Дык спит.

Ночью гуляет, днём спит – как есть вампир.

– Ку-к-ка-р-р-ре-ку-у-у.

– Мерлинова борода! Его даже здесь слышно. Где он сидит?

– У соседей наших. В курятнике.

– И ведь не устаёт… Орёт, как в последний раз.

Я присела на табурет и наблюдала, как Гункан наливает воду в спасший меня вчера котелок и засыпает ржаную крупу. Повесив котелок назад на чугунную перекладину, он потянулся за стоявшей у камина банкой соли, набрал столовую ложку с горкой и без тени сомнения собрался всю её опрокинуть в этот миниатюрный, лишь наполовину наполненный котёл.

С криком «Стоять!» я едва успела выхватить у него из рук ложку и, оставив в ней пару щепоток, сама посолила кашу.

– Несолоно ж будет, – пробубнил Гункан, обиженно поджимая губы и осуждающе оглядывая мою ночную сорочку, показавшуюся меж распахнувшимися полами плаща.

– Ты за кашей лучше следи. – Запахнув плащ, я снова уселась на табурет.

Тяжёлый удар в дверь заставил её содрогнуться на петлях, а меня на моём табурете. Чей-то, по-видимому, огромный кулак нещадно бился в старые доски, и я, бросив косой взгляд на Гункана, больше не пытавшегося досолить кашу, поспешила к двери.

– Ну, кто там ещё? – спросила я, выглядывая в приоткрытую щёлку двери и встречаясь с голубыми глазами Ролана Стребского. От испуга я тут же захлопнула дверь обратно, прямо у него перед носом.

– Маринэлла Гор? – спросил он и, судя по тону, не нуждался в ответе. – Я вчера записывался.

– Приходите позже, – сказала я предательски дрожащим голосом. И из вежливости добавила: – Я ещё не одета.

– Меня это не смутит.

«Нахал! Хам! Его не смутит, видите ли!» – подумала я, но вслух сказала:

– Дайте мне пять минут. Я переоденусь.

Глава 4

Когда я спустилась, он уже по-хозяйски расселся на моём табурете и выспрашивал что-то у Гункана.

– Я запрещаю тебе с ним разговаривать! – приказала я слуге сгоряча и тут же спохватилась. У Маринэллы Гор, в отличие от меня, с этим не в меру любознательным инквизитором старых счетов не было. Надо бы с ним повежливее. – Но в моём присутствии можно, – сказала я, выдавливая из себя натянутую улыбку. – Чем могу быть полезной?

– Наше с вами знакомство началось не с самой приятной ноты, – зашёл он издалека. – Возможно, я неудачно стоял в двери мясной лавки и имел неосторожность удостоиться ваших объятий. Сам я, конечно, ничего против не имею…

К моим щекам подступил румянец и, по ощущениям, не равномерный, а пятнами. И вот этому мужчине я доверяла свою судьбу всего несколько месяцев назад? Не успела я скрыться из виду, а он уже рассказывает какой-то зельеварке, что не против её объятий! Мой разум явно ушёл на отдых, а вместе с ним и зрение. Куда, спрашивается, смотрели мои глаза, когда я связалась с этим бабником? Зато сейчас его двуличная натура как на ладони.

– Ближе к делу, – поторопила я, стремясь прекратить этот бесцеремонный флирт.

– Моё имя Ролан Стребский. В Малграде я по срочному делу. И для него мне нужна ваша помощь в сборе трав на окраине Друидова леса, – ответил он деловым тоном. Его обходительности как не бывало.

– Но ведь вход туда закрыт.

– Поэтому только на окраине.

Я ожидала услышать что угодно, но только не просьбу собрать для него травы. Он и без меня в них прекрасно разбирался. Возможно, настоящая Маринэлла Гор легко бы справилась с этой задачей, но Майра Сидус, то есть я, в травах не смыслила совершенно.

– Я отказываюсь.

– Кхм… Я полагал, что это может случиться, и поэтому заранее спросил разрешение у господина Грабко.

– Кто такой этот Грабко, чтобы раздавать разрешения на мои услуги? – возмутилась я.

Гункан густо закашлялся. Видимо, господина Грабко в Малграде знали все, кроме меня.

– Градоначальник… – ответил Ролан без намёка на удивление. – Он сказал, что вы задолжали ему дорожную и земляную пошлины. Ваши услуги пойдут в счёт долга.

– И сколько я ему должна?

Ролан улыбнулся.

– Скажем так, ваш долг в мясной лавке по сравнению с этим сущий пустяк.

Он и про лавки уже всё разузнал… Узнаю Ролана Стребского. На секунду у меня появилось желание спросить у него о полной сумме моей задолженности. Наверняка он прошёлся по всем торговцам. Но из уст настоящей Эллы Гор этот вопрос прозвучал бы, по меньшей мере, странно.

– Всё равно отказываюсь. Гункан, проводи гостя. И кашу сними, пригорела же!

Слуга, увлечённый подслушиванием, окончательно позабыл о кипевшем завтраке.

И хотя я чётко дала понять, что помогать ни в каком сборе трав не собираюсь, Ролан продолжал спокойно сидеть на табурете. Очевидно, повторный отказ показался ему неубедительным.

Его пронзительный взгляд на секунду встретился с моим, и я снова зарделась, хотя совершенно не понимала отчего. Ровно так я и реагировала на Ролана в Школе. На уроках он частенько выделял меня из других учеников и учениц, задавал вопросы, втягивал в дискуссии и с удовольствием наблюдал, как я смущаюсь. Да и как не смутиться? Страх перед его жуткой должностью, сулящей мне погибель, постепенно утихал. Пока окончательно не растворился в зорком взгляде его голубых глаз.

Ролан всегда подмечал детали, был внимателен и галантен. А его улыбка… О источники, от неё невозможно не растаять. Хотя улыбался он не так часто.

Пока я, к собственному стыду, тонула в воспоминаниях, Ролан задумчиво порылся в кармане, достал оттуда холщовый мешочек и протянул мне. Я машинально дёрнулась, чтобы его забрать, но Ролан резко отодвинул руку.

– Чувствуете аромат? – спросил он, коварно улыбаясь.

Я втянула воздух носом, прикрыла глаза и под ресницами навернулись слёзы. Сами собой.

В комнате запахло кофе, терпким, с нотками чернослива и жареных орехов. Точно такой же готовила моя настоящая мама, когда мы жили в Гимагонии. Этот сорт не только очень дорогой, но и редкий. В Ведарии его не найти. Не знаю, каким способом он добыл этот кофе и почему принёс его Маринэлле Гор, но ради этого мешочка я готова была вызубрить весь учебник травоведения от корки до корки.

Я смахнула слезу и не смогла сдержать обиду. Он был моим преподавателем три семестра, полгода носил мне цветы, ночами показывал небесные созвездия, нежно гладил мою руку и украдкой касался губами щеки, но ни разу… ни разу он не принёс мне такого мешочка. Зато радостно вручил его Маринэлле Гор, которую видел только единожды в мясной лавке. Ну, и пусть!

– Дайте его сюда, – сказала я охрипшим голосом. – Когда нужно идти?

– Этим утром и нужно. – Он положил мешочек в мою руку, и я спешно спрятала его в кармане плаща. Не уверена, что решусь хоть раз сварить этот кофе, потому что с каждым его зёрнышком будут исчезать и ожившие воспоминания о доме. – Возьмите с собой сумку, моток холщовой верёвки и нож.

– Ролан, – его имя отдалось горечью у меня на языке, – зачем вам моя помощь на самом деле? Сомневаюсь, что вы плохо разбираетесь в травах.

– В травах я разбираюсь прекрасно, – ответил он, поднимаясь с табурета, – и в людях тоже. Но этот разговор мы лучше отложим до вечера. Собирайтесь, а я пока схожу за лошадьми.

Я наспех позавтракала почти сносной кашей с ароматом дымка, сложила в сумку верёвку и нож и задумчиво посмотрела на ещё не отмытый котелок. Ролана я знала уже лишком долго и по его поведению видела, что отбиваться от него всё же не придётся. А даже если бы и пришлось, простого котелка здесь явно недостаточно.

Когда он вновь постучал в дверь, я уже собранная сидела на табурете.

– Если я не вернусь, – сказала Гункану, – новую хозяйку ищите сами.

С таким напутствием я и вышла на улицу, безнадёжно мечтая избежать этого приключения. Помимо не самой приятной компании, меня к тому же ожидала поездка на лошади. Ну чего я прицепилась к этому мешочку с кофе? Сидела бы себе спокойно, варила зелья в безопасности. А Ролан… Да ничего бы он со мной не сделал.

Сокрушаясь о собственной импульсивности, я позволила инквизитору подсадить меня в недамское седло и в процессе запуталась в собственной же юбке. Она предательски задралась, выставляя напоказ обтянутые плотными чулками ноги. Зардевшись в очередной раз за утро, я постигла неопровержимую истину – соглашаться на данное мероприятие не следовало.

– Что-то я передумала, – заявила я, возясь в седле и намереваясь с него слезть, но инквизитор с силой надавил рукой на моё бедро. И мне пришлось усесться обратно.

– Поздно, Маринэлла. Ещё немного и ваше странное поведение начнёт вызывать у меня вопросы. Это ведь обычный сбор трав. Чего вы так боитесь?

– С чего вы взяли, что я боюсь? Не выдумывайте. Просто ваша компания мне отчего-то неприятна. Но раз самостоятельно собрать эти травы вы не в силах, тогда что ж… Придётся всё же съездить с вами.

Ролан усмехнулся, залез на своего гнедого жеребца, прижал шенкели к его бокам и двинулся вперёд. Я нервно посмотрела на свою пегую, ухоженную кобылку и повторила за Роланом. Она послушно зашагала следом.