Таня Соул – Невеста скованного лорда (страница 33)

Брижина рефлекторно попятилась, но он остановил её, положив руки на плечи.

— Не бойтесь, — предупредил взывей, прежде чем она успела воспротивиться. — Мне нужно дать вам импульс.

— А кто сказал, что я вас боюсь? — огрызнулась Брижина, но с досадой заметила, как дрожали её собственные руки. Должно быть, со стороны она и вправду выглядела напуганной. Но на самом деле ею овладела совсем другая эмоция. Всё то же треклятое волнение.

— Покане боитесь, — согласился взывей. — Но должны. Вы знаете, что такое импульс? Это когда взывей находит в человеке отголосок эмоции и многократно её увеличивает. Я найду в вас страх, — пообещал он. — И преумножу его.

— Зачем? — Брижине вдруг захотелось отказаться от этой затеи. Должно быть, она выжила из ума, раз доверилась незнакомцу с непонятной силой и привела его в своё убежище. Уединилась с ним, никому не сказав.

— А вот и страх, — улыбнулся взывей. Он легонько погладил её по плечу, и по коже побежал холодок. — Страх — хороший катализатор, Бирижна, — продолжил он, наблюдая, как у неё сбивается дыхание и расширяются зрачки. — Как и гнев. Твой дар проявляется, когда ты боишься или гневаешься. Ничего, что я на ты?

Сердце уже гулко стучало в груди, и Брижина машинально кивнула.

— Теперь мы можем звать друг друга по имени, — обрадовался взывей. — Я буду называть тебя просто Брижиной, а ты меня — Эмельеном. Договорились?

Его голос эхом разносился по убежищу, и от каждого клокочущего звука страх нарастал. Холодный пот, покрывавший спину Брижины, казался до отвращения липким.

— Договорились? — повторил взывей, подталкивая её назад к каменной стене.

Осознание, что стена её убежища окажется первым камнем, которого она коснётся, превратило охвативший её страх в ужас. Если дар вырвется наружу и взывей не сможет его остановить, то вся скала омертвеет и больше не будет поддаваться заклинаниям. Они с Эмельеном навеки останутся в ней замурованы.

— Д-договорились, — выдохнула Брижина, желая, чтобы эта пытка закончилась. Но взывей, удовлетворённый ответом, на радостях подтолкнул её сильнее. Она ударилась лопатками о стену и ладонью коснулась выступа.

Как и предупреждал Эмельен, страх — хороший катализатор. Дремавший в Брижине дар, встрепенулся и хлынул наружу, впиваясь в несчастные камни. Опустошая их. Высасывая жизнь, а вместе с ней и всё прожитое.

Перед глазами Брижины начали вспыхивать картины былого. Она видела себя со стороны ещё ребёнком. Когда загнанная и отчаявшаяся, пришла к этой скале и стала вырезать её изнутри. Создавать для себя единственный угол спокойствия.

— Пожалуйста, останови это, — прошептала она, пытаясь отдёрнуть руку. Но когда дар находит жертву, он выпивает её досуха.

— Останови это сама, — ответил взывей и едва заметно коснулся её запястья. Страх, сковывавший движения, начал отступать. — Убери руку с камня, Брижина. Попробуй, это не сложно.

Его слова казались издёвкой. Если бы это было несложно, она бы не мучилась все эти годы.

— Давай же, — шепнул взывей, кладя ладонь поверх её прикованной и снова успокаивая. В душе, до этого взбаламученной страхом, наступил непривычный штиль. — Ты можешь это сделать.

Медленно, будто не веря в происходящее, она повела руку вниз, скользя ладонью по шершавой поверхности камня и наконец разрывая прикосновение. Стена за её спиной уцелела.

— А говорила, не справишься, — приободрил её взывей.

— Я и так не справилась. Без вас у меня бы не получилось.

Он хмыкнул и взглянул на неё обиженно. Луч света, искоса падавший на его хмурое, словно грозовая туча, лицо, теперь казался не к месту.

— Мы же только что договорились на ты, — укорил он.

— Мы сделали это, пока я была не в себе, — ответила Брижина, сползая на пол и морщась. Мокрое и холодное от пота платье неприятно прилипало к спине.

Взывей тоже присел рядом, подхватил с пола небольшой камушек и всунул ей в руку.

— Давай-ка ещё раз, но теперь сама. Злить или пугать больше не буду. Просто постарайся отпустить свой дар. Позволь неизбежному случиться.

— Позволить ему умереть? — Брижина подкинула камень в руке.

— Допустить это, — подтвердил взывей. — Однажды всё, — он обвёл нишу широким жестом, — неминуемо обратится в пыль. Если не сегодня, то через годы. Это случится точно. Так какая тогда разница?

Но для Брижины разница была. Даже если время однажды иссушит реки и сотрёт горы, это хотя бы случится не по её вине.

— Пока я рядом, всегда смогу тебя остановить, — сказал взывей. — Поэтому больше не бойся. И отпусти себя.

Он накрыл ладонями её руку, сжимавшую камень.

— Забери его жизнь, Брижина.

Эти слова казались ей дикими. Неправильными. Но позади было столько лет страха. Столько лет отчаяния и безуспешного самоконтроля. Что ей вдруг захотелось избавиться от собственноручно надетой удавки. Снять с себя путы хотя бы здесь, хотя бы в этот раз. Убить камень и не сожалеть после.

Она снова подкинула его в ладони и сжала.

— Отпустить, говоришь? — теперь и ей казалось вычурным и ненужным обращаться к взывею на «вы». — Что ж… можно попробовать.

Она прикрыла глаза и попыталась найти в себе ту разрушительную и необратимую силу. Ту черноту, которая овладевала ей и иссушала в камнях жизнь. Сделать эту черноту шире, свободнее. Отпустить.

Разбуженный дар заворочался и потянулся наружу. Коснулся камня, нагревая его и вытягивая энергию. Заставляя отдавать накопленные воспоминания и живую суть. Всю до последней капли. Почтидо последней.

Взывей положил ладонь на запястье Брижины, и спустя мгновение дар, напуганный неожиданным прикосновением, словно улитка, спрятался в раковину. Отхлынул, унося забранное, но оставляя камень живым. Лишённым от нажитого, но живым.

— Смерть — не всегда нужно понимать дословно, — сказал взывей, забирая у неё камень и откидывая в сторону. — Осень — это тоже маленькая смерть. Листва опадает и начинает гнить, но зато деревья чувствуют себя свободней, а земля становится плодороднее.

— И даже так мне не нравится осень, — ответила Брижина.

Взывей хмыкнул и улыбнулся.

— Весна — это тоже маленькая смерть. Холод вынужден отступить, а снега растаять и впитаться в землю. Но вскоре благодаря этому зазеленеют луга. Для природы смерть — это очищение, Брижина. Для неё это не проклятье. Так почему для тебя должно быть иначе?

— Никогда не думала о весне в таком ключе… — Брижина оперлась затылком о холодную стену.

— То есть ты считаешь, что я несу не смерть, а очищение? — спросила она, сквозь прикрытые от усталости веки.

— Именно так и никак иначе.

— Представляю, как скажу об этом другим нари, когда они узнают о моём существовании. «Вы заблуждаетесь. Я приношу в мир очищение», — спародировала она взывея и вдруг рассмеялась. Поначалу этот смех прозвучал не к месту, но вскоре Брижина уже смеялась от души. Впервые за долгое время ей было легко.

Эмельен тоже улыбался.

— А как вы… — Брижина осеклась, — ты… сумел вызвать во мне такой страх? А потом успокоить его, — поинтересовалась она, вдоволь насмеявшись. — Это умеют делать все взывеи?

— Нет, — покачал он головой. — Этому надо учиться. И даже тогда не у каждого получается. Зависит от наследия. Кто был в роду.

— А кто был у тебя? — ей вдруг стало интересно, что за человек сидел рядом с ней и с такой лёгкостью управлялся не только с эмоциями, но и с её даром.

— Хм… Много известных людей, — ответил Эмельен деловито. — Но здесь о них вряд ли слышали. У меня очень хорошая родословная, — сообщил он. — Поэтому советую ко мне как следует присмотреться.

Эта невзначай брошенная фраза вмиг разрушила хрупкую откровенность, возникшую между ними. Брижина помрачнела и, вздохнув, поднялась с пола. Тут же начала отряхивать покрытую пылью юбку, а когда закончила, с укоризной посмотрела на по-прежнему восседавшего взывея.

— Господин Фенри, я убедительно прошу вас больше не заводить об этом разговор.

— Эмельен, — поправил её взывей. — Мы недавно перешли на ты и решили обращаться друг к другу по имени, помнишь? — он тоже поднялся на ноги. — И если ты пообещаешь больше мне не выкать, то я дам слово, что буду держать себя в руках. Никаких ухаживаний до победы в нашем пари. Идёт?

— Я бы предпочла, чтобы их не было и после.

— То есть ты допускаешь, что я выиграю? — его лицо озарилось улыбкой. — Какой замечательный день, — подытожил он. — Что ж, завтра я придумаю для тебя ещё какое-нибудь интересное задание. Встречаемся здесь же?

Брижина опешила от того, с какой лёгкостью он обходил острые углы и менял темы. Характер взывея поистине соответствовал его ветреной стихии. Порывистый, игривый, лёгкий, но при этом настойчивый. С ним трудно было бороться, потому что он отличался от других знакомых Брижины. Она не знала, что от него можно ждать и как реагировать на его выходки.

— Здесь же, — кивнула Брижина, отчаявшись с ним совладать. — Но только не завтра. Я скажу тебе, когда смогу.

Эмельен покачал головой.

— Времени мало, Брижина. Если не можешь тут, то давай встретимся в резиденции.

— Это опасно, — возразила она.

— Но рядом буду я. Поэтому опасности нет. Так что? Договорились?

Брижина вздохнула.

— Я подумаю и сообщу утром.

Такой ответ ничуть не расстроил взывея. Он кивнул и многозначительно взглянул на стену, отделявшую убежище от предгорного склона. Сегодняшний урок был окончен. Пришло время выбираться на улицу.