Таня Соул – Невеста скованного лорда (страница 30)
— А для вас? Что естественно для вас?
Он снова улыбнулся.
— Для меня — вы. И наша прогулка. И предстоящие нам встречи. Я не ищу для них ни целей, ни причин. Они кажутся мне естественными.
На улице было прохладно, но Брижину бросило в жар. Теперь дорога стала не просто неловкой, а невыносимой.
— Нам направо, — опомнилась она, чуть не пропустив нужный поворот.
То место, куда она вела взывея, находилось за родительским домом. Там, где заканчивалась дорога и превращалась в поросший бурьяном склон, из земли выступала скала. Не очень внушительная и сама по себе не заслуживающая внимания. Но именно в этой скале, вдали от людских глаз, Брижина устроила для себя убежище. Она освободила внутреннюю часть скалы от камней и укрывалась в ней, когда находиться в Службище становилось тяжко.
— Вот здесь жили наши с Каталиной родители. — Она показала на особняк по правую руку от неё.
Сделала она это совсем не потому, что хотела рассказать взывею о своём прошлом, а потому, что её не покидало ощущение, будто за ними наблюдали. — А вон там, — шепнула она едва слышно, склонившись совсем близко к господину Фенри, — у скалы, вы будете ждать меня завтра. Только убедитесь, что за вами никто не идёт.
— Думаю, с этим я справлюсь, — ответил взывей и покосился куда-то в сторону. — Кстати, об этом я и хотел…
— Знаю, — шепнула Брижина и, схватив его за рукав, потянула обратно, в направлении площади. — Как мы жили с родителями, я почти не помню, — продолжила она громче, чтобы со стороны их разговор выглядел менее подозрительным. — Я тогда была слишком маленькой…
Когда взывей довёл её до площади, Брижина облегчённо выдохнула. Теперь ей нужно было лишь выкроить немного времени, чтобы прийти в себя и осознать произошедшее. Да, она действительно решилась принять свой дар. И да, действительно позволила взывею подойти к ней так близко.
До Службища Брижина шла в одиночестве, не обращая внимания ни на людей, ни на образовавшуюся на брусчатке корку льда. Лишь пару раз поскользнувшись, она стала внимательнее смотреть под ноги.
Уже открыв дверь в Службище, Брижина чуть не столкнулась с двумя служительницами и отступила назад, чтобы их пропустить. Они кивнули в знак приветствия и, переглянувшись, тут же заспешили прочь. Брижина же сделала глубокий вдох, мысленного готовясь к тому, что ждало её дальше. Прошлая ночь была первой, которую она провела вне Службища. И конечно, это не осталось без внимания.
Всякого она ожидала по возвращении, но не того, что увидела в своей комнате. На её кровати, сложив руки на коленях и изображая скуку, восседала Высшая.
— Соизволила-таки появиться… — сказала она, поднимаясь и глядя на Брижину с нескрываемой брезгливостью. Подобное поведение Сандрия позволяла себе далеко не со всеми и уж точно не на глазах у посторонних. Брижина была как раз из тех, с кем Высшая не церемонилась.
Склонившись в приветствии, Брижина боролась с желанием ответить тем же тоном. Но Сандрия не стала этого дожидаться.
— Не буду даже спрашивать, где тебя носило. И так знаю. Надеюсь, тебе хватит ума не посвящать в это кого-то ещё?
— А разве никто больше не знает? — удивилась Брижина.
Вчера подземные коридоры патрулировало достаточно нари, чтобы случившееся перестало быть тайной.
— Никто лишний — нет, не знает. И не должен узнать, — в голосе Высшей зазвенели металлические нотки. — Ты же умеешь хранить секреты, не так ли?
С чем с чем, а с секретами Брижина хорошо умела обращаться. До сих пор о её падении в Нутро Иль-Нойер знали лишь несколько нари, тащивших её тогда по подземным коридорам.
— Можете об этом не волноваться.
Высшая надменно усмехнулась.
— Нет, девочка. Волноваться из нас двоих стоит только тебе. Следи за сестрой и береги её от неприятностей. Дважды из Нутра ещё никто не выбирался.
В ответ на эту угрозу Брижина расправила плечи и взглянула на Высшую без страха.
— Я прослежу, чтобы Каталина не наделала глупостей.
«Тем более что понимание глупостей у нас с вами разное», — добавила она уже про себя.
— Рассчитываю на это, — Высшая одарила её холодной улыбкой и, наконец, соизволила удалиться. А Брижина, закрыв за ней дверь, вздохнула, предвидя немало трудностей впереди.
***
Вечер выдался тягучим и непростым. Я наблюдал за невестой и заражался её угрюмостью.
Она сидела у камина в гостиной уже добрых полчаса, мучила чашку с остывшим чаем, но так и не сделала из неё ни единого глотка.
Хрупкие пальчики Кэтлин вновь скользнули по чашке из костяного фарфора, погладили блюдце и застыли, так и не дойдя до изящной ручки. Моя невеста неотрывно смотрела на плескавшийся в камине огонь и не обращала внимания ни на меня, ни на сидевшего поодаль взывея. А я гадал, о чём она сейчас думала.
— Он уже остыл, — напомнил ей о чае, подойдя к креслу, в котором она сидела, и облокотился локтем на спинку.
— И пусть, — пожала Кэтлин плечами, даже не повернувшись в мою сторону. Словно я был невидимкой.
Там, в подземелье, мне показалось, что мы, наконец, начали друг друга понимать, но здесь, в резиденции, всё снова стало, как прежде. Прежде я самонадеянно заявлял, что отказы Кэтлин меня не страшат, но теперь отчего-то бесился.
— Тогда зачем было просить этот чай? — вспылил я, отходя от неё и садясь в кресло напротив.
Но и на это моя невеста никак не отреагировала. Даже взглядом не хотела со мной встречаться.
— Да что опять не так?!
— Вы, — ответила Кэтлин, наконец на меня взглянув, — и ваше поведение. Зачем вы вокруг меня ходите? И вечно что-то спрашиваете. Про чай этот опять же! Я же предупреждала, что наше венчание ничего не значит.
— А я предупреждал, что мне на это плевать!
Она полыхнула взглядом, схватила чашку и, сделав щедрый глоток, со звоном поставила её на блюдце.
— Ваше нахальство… — процедила она и запнулась, ища достойный эпитет, — непозволительно для эрра.
Выплюнув это оскорбление, она вскочила с кресла и, подхватив подол, зашагала прочь из гостиной.
Несколько глубоких вдохов помогли мне успокоиться.
— Что я опять сделал не так? — спросил наблюдавшего за нами взывея.
— Вы, эрр Шенье, не так сделали всё, — ответил тот, добродушно улыбаясь. — Начиная с принудительного венчания и заканчивая вашей неискренностью.
— Неискренностью? — только успокоившись, я вновь начал закипать. — Это я был неискренним?
— Конечно, — кивнул взывей. — Возьмём, к примеру, остывающий чай. Вас же волновал совсем не он.
Что меня волновало, так это состояние моей невесты. Она и до Нутра не выглядела счастливой, а после и вовсе закрылась. Я не мог спросить у неё, что она там увидела, но и наблюдать, как она терзается, тоже не мог.
— Ну, допустим, не он.
— Мужчины и женщины, эрр Шенье, мыслят по-разному и понимают друг друга плохо. Всё это усугубляется нашим неумением говорить прямо. Намёки не работают. Вы сделали замечание про чай. Но на самом деле хотели узнать, что её тревожит. Тогда нужно было так и спрашивать.
— Она всё равно не может ответить.
— Но она может услышать. И понять. А это, эрр Шенье, самое главное.
— То есть вы считаете, что проблема решится, если я буду говорить с ней прямо? — подобная идея меня позабавила. Несмотря на скверное настроение, я невольно ухмыльнулся.
— Кхм… — господин Фенри замялся. — Как я и сказал, вы много чего сделали не так. Тут одной прямотой не обойдётся.
— А чем тогда?
Взывей задумался, и я ощутил неприятный зуд нетерпения. Мне не верилось, что я спрашивал совета у малознакомого странника и всерьёз ждал вразумительного ответа.
Господин Фенри вздохнул, что-то для себя решая.
— Начните сначала, — ответил он наконец. — Но как положено. Девушки, как, в общем-то, и все люди, ценят вежливость, ненавязчивое внимание и подарки. Самостоятельно собранный букет, например. Положенная на блюдце сладость. Интерес к их жизни и делам. Что-то приятное. Колкости, конечно, придают отношениям остроты, но, боюсь, не всем такое по вкусу.
— А вы, я смотрю, знаток…
— Просто я не владею ни одним островом, — усмехнулся тот. — Поэтому к девушкам, да и к людям, в целом, мне приходится искать подход.
— Но на моё внимание она только злится, — отмахнулся я, жалея, что затеял этот разговор.
— Она злится, потому что вы на неё давите. Вам нужно отступить и сохранять расстояние, пока она сама не сделает шаг навстречу.
— А если не сделает? — такой вариант меня не устраивал категорически. — Я что должен сдаться?
— Отступить — не значит сдаться. Будьте настойчивы, но ненавязчивы. Дайте ей время.