Таня Роу – Последние (страница 16)
Его липкий язык скользнул по моей шее, оставляя на коже мерзкую, холодную слизь. От этого ощущения меня прошибла волна отвращения и неотвратимого ужаса, но в этот момент воздух разорвал оглушительный выстрел. Грохот был таким мощным, что у меня заложило уши, а в голове начал звенеть противный шум. Холодная, вязкая жидкость брызнула на шею и волосы, от чего я непроизвольно зажмурилась, сдерживая рвотный позыв. Тело прета обмякло на мне и с громким хлюпающим звуком его голова, или то, что от неё осталось, рухнула на землю рядом.
– Чёрт возьми, Мэди! Где твой пистолет?! – голос Остина прорывался сквозь звон, наполняя воздух смесью ярости и тревоги. Он рывком стянул с меня тяжёлое тело мутанта, и я, наконец, смогла сделать долгожданный вдох, который тут же прервался хрипом.
– Я… я положила его в рюкзак, – прохрипела я, чувствуя, как руки и ноги трясутся. Адреналин кипел в крови, а сердце билось где-то в горле.
Лицо Остина вспыхнуло гневом, но больше всего в его глазах было беспокойства. Он резко поднял меня на ноги, крепко держа за руку, тем самым не дав упасть.
– Ты забыла,
Оттолкнув ногой безжизненную тушу прета, он внимательно осмотрел меня. В этот момент его злость казалась почти осязаемой – от напряжённых челюстей до огня в глазах.
– Прости меня… – прошептала я, стыдливо опустив голову. – Я не подумала.
Остин ничего не ответил, но взгляд говорил за него. Я смахнула с себя пыль и машинально потёрла шею, всё ещё чувствуя нестерпимую липкость там, где до этого стекала кровь прета. Она казалась тяжёлой, почти горючей субстанцией, словно тёмный нефтяной осадок. Когда я посмотрела на собственные ладони, сердце оборвалось: на коже расползлись жирные, угольно-чёрные потёки. Желудок сразу же сжался в тугой узел, и меня захлестнула волна тошноты и паники.
– Всё в порядке, Мэд, – негромко произнёс Остин, заметив моё растерянное лицо. Его голос, хоть и звучал спокойно, всё же слегка дрожал от напряжения. Он протянул мне полупустую бутылку с водой. – Ты не заразишься от попадания крови претов на кожу, – добавил дядя, видя, как у меня неуверенно дрожат руки.
Я кивнула, но так и не смогла выдавить хоть какое-то слово. Густые пятна крови мутанта, перемешанные с грязью, слишком быстро въелись в кожу. Казалось, что они прожгли её насквозь, оставляя едкий след и тошнотворный запах. Я яростно тёрла руки водой, стараясь смыть эти разводы, которые впитались в кожу между пальцами и цепко застряли в трещинках вокруг ногтей. Словно смола, они не желали отступать, а один лишь вид этой крови заставлял сердце биться быстрее, пока воображение рисовало самые жуткие картины. После, насколько это было возможным, я смыла остатки крови с шеи. О волосах решила позаботиться позже.
– Я прошу тебя, положи пистолет и нож в карманы, – чуть громче сказал Остин, оглядываясь по сторонам, будто ища источник новой опасности. – В следующий раз меня может не оказаться рядом.
Его слова отдались внутри холодным эхо. Я вновь слабо кивнула, сжимая зубы, чтобы не разрыдаться от нервного перенапряжения. Страх словно наливался тяжёлым свинцом в груди, но я сделала глубокий вдох и постаралась взять себя в руки.
– Пойдём, – добавил он, бросив быстрый взгляд через плечо, туда, откуда доносился слабый шелест листвы. – Надо уезжать как можно быстрее. Выстрел мог привлечь других претов.
Мы шли к машине в полной тишине, оба напряжённые и всматривающиеся в каждый тонкий кукурузный стебель, будто за ними могли скрываться другие преты, готовые в любую секунду на нас напасть. Пока Остин принялся возиться с бензобаком насупив брови и морщась каждый раз, когда ему приходилось дёргать за заклинившую крышку, я быстро достала из-под ног Лео рюкзак и вынула оттуда пистолет и нож. Стиснув зубы, я запихнула оружие в карманы джинсов и кофты. Не самое удобное решение, но другого выхода не было: чувство безопасности превышало любой дискомфорт. Всё моё существо кричало о том что следующая встреча с мутантом может закончиться гораздо хуже, чем предыдущая. И тогда уже никто не будет спасён – ни я, ни люди, которых я люблю.
Закончив с заправкой, Остин тут же занял своё место за рулём. Без лишних слов мы захлопнули двери, и машина рванула с места так резко, что меня вдавило в сиденье, а сердце снова подпрыгнуло куда-то к горлу. Остин явно был сильно зол из-за случившегося. Я машинально потянулась к ноющему подбородку, который саднил после встречи с сухой землёй, и украдкой посмотрела в боковое зеркало. В отражении я увидела довольно внушительную, покрытую пылью ссадину, растянувшуюся по нижней части лица. Радовало только одно – зубы остались целы. Везение, конечно, сомнительное, но хоть что-то.
– Сколько нам осталось ехать? – спросила я, не сводя глаз с расстилающегося поля. Мне хотелось отвлечься от горячей пульсирующей боли в челюсти.
– Думаю, около пятнадцати часов, – ответил Остин с привычной усталостью в голосе. – Но дорога становится всё хуже и хуже… Скорее всего, нам придётся замедлиться.
Он ненадолго замолчал, словно обдумывая что-то, затем потянулся к старому кнопочному телефону с антенной, закреплённому ниже панели, откуда тихо доносилась приглушённая музыка. Набрав несколько цифр, Остин открыл люк над нашими головами, и в салон хлынул прохладный воздух, смешанный с запахом пыли и увядшей листвы. Я заметила, как он сосредоточенно слушает гудки, а моё собственное волнение начало расти. От нервозности я стала покусывать ноготь, пытаясь унять это неприятное ощущение ожидания чего-то непонятного.
Спустя полминуты из динамика послышался спокойный, уверенный голос:
– Остин? Привет.
– Привет, друг, – ответил дядя, уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.
– Как твои дела, приятель? – поинтересовался незнакомый голос.
– Мэтью, я еду к вам. Со мной дети, – торопливо сообщил Остин, не отвлекаясь от дороги.
После этих слов наступила долгая, тягостная пауза.
– Что-то случилось? – озабоченно спросил Мэтью.
Остин сжал губы в тонкую линию, затем громко выдохнул.
– Да. Бункерные нашли Галену.
Ответ последовал почти мгновенно, резкий и пропитанный гневом:
– Мать твою! Грёбанные ублюдки.
Я вздрогнула от его слов, но Остин оставался спокойным. Он только снова глубоко вздохнул, а я, незаметно для себя, пополнила свой скромный словарный запас новым выражением.
– Сколько вас? – уточнил Мэтью.
– Четверо, – ответил Остин.
– Где вы сейчас?
– Объезжаем Миннеаполис. Примерно на двести километров западнее.
– Принял.
Тишина снова повисла между ними, но она была наполнена напряжением, будто каждый из мужчин искал подходящие слова, чтобы выразить то, что кипело внутри у каждого.
Наконец, Мэтью нарушил молчание:
– Дорога сейчас очень дерьмовая, – мрачно сказал он. – Мои ребята говорят, что постоянно стали натыкаться на полчища заражённых.
– Полчища? – переспросил Остин, удивлённо вскинув брови.
– Да, Миллер. Сотни, но чаще тысячи серых. Всё начинает выходить из-под контроля.
Я заметила, как пальцы Остина крепче сжали руль. На его лице отразилось то же напряжение, что было и у меня внутри. Я понятия не имела, что значит полчище и как это, когда их сразу сотни, а то и тысячи в одном месте. Учитывая то, насколько просто меня сбил с ног тот прет в поле, даже десяток таких потрёпанных чудовищ смогли бы с лёгкостью разделаться со любым из нас за считанные секунды.
– Это что-то новое, – тихо пробормотал дядя, бросив на меня быстрый взгляд. В ответ я нервно сглотнула и продолжила грызть ноготь, ощущая, как в груди сжимается тугой ком страха.
– Да. И это чертовски плохо, – продолжил Мэтью, а затем добавил: – Вам придётся быть предельно осторожными.
Остин на мгновение прикрыл глаза, давая себе передышку от собственных мыслей.
– Нам ехать до вас ещё часов пятнадцать, но, возможно, придётся сделать остановку. Я не спал почти двое суток, – устало сказал Остин, быстро потирая переносицу и возвращая руку на руль.
– Я тебя понял, Миллер. Выходи на связь каждые три часа. Если что-то случится, звони сразу. Вертушка ещё в строю, но использовать её я готов только в крайнем случае. Надеюсь, ты понимаешь.
– Конечно, Мэтью. Договорились, – кивнул Остин, словно его друг мог это видеть. На его лице мелькнула слабая, почти неуловимая улыбка, которая осветила его усталое лицо.
– Береги себя, приятель, – напоследок сказал Мэтью.
– До связи.
Остин сбросил вызов и аккуратно вернул телефон на крепление. В машине снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием мотора и едва слышимой музыкой. Я молча следила за тем, как медленно закрывается люк над нашими головами.
– Этот Мэтью, – решила я нарушить тишину, – он и есть тот самый твой знакомый.
Остин слегка кивнул, не отрывая взгляда от дороги, но его лицо чуть смягчилось.
– Всё верно. Мы вместе служили в армии США ещё до всемирного катаклизма. Как твой отец и дед, – он улыбнулся, словно оживляя в памяти образы тех времён.
– Папа служил в армии? – переспросила я, чувствуя, как глаза расширяются от удивления. Эта новость сбила меня с толку: папа никогда не рассказывал о своей службе. Даже мама, которая обычно не скрывала от меня деталей из прошлого, ни разу об этом не упоминала. – Ого…