Таня Роу – Последние (страница 15)
Вдалеке мелькали старые фермы: полуразрушенные мельницы, покосившиеся заборы, ржавые водонапорные вышки и серые силосные башни, которые выглядели так, будто пережили не одну войну. Каждая деталь этих пейзажей будто рассказывала свою печальную историю о том, как когда-то здесь кипела жизнь. Их мёртвая тишина резала контрастом с чудесной погодой: небо светилось мягкой голубизной, белые редкие облака, пушистые, как вата, медленно плыли, изредка скрывая солнце. Тёплый свет, струящийся сквозь листья, падал на меня, и я чувствовала, как каждая клеточка тела жадно впитывает эту простую радость жизни.
Однако всё изменилось, когда старые дома начали появляться всё чаще, пейзажи становились более хаотичными, а заросли кустарников и деревьев сменились запущенными улицами. Мы въехали в город. Я заметила старый, побитый временем дорожный знак с облупившейся краской, на котором всё ещё можно было разобрать название: «Галена».
Мой взгляд сразу же метнулся к Остину, замешательство охватило меня. Разве он не говорил, что нам нужно избегать городов? Заметив моё беспокойство, Остин убавил громкость музыки и бросил на меня короткий, ободряющий взгляд.
– Не переживай, – сказал он спокойно. – Здесь крайне редко можно наткнуться на претов.
– Почему этот город называется Галена, как и наше поселение? – удивлённо спросила я.
– Название нашего поселения пошло от названия озера, – начал он, легко переключая передачи. – А озеро, в свою очередь, назвали в честь этого города. Мы могли бы жить здесь, но это было слишком опасно. Мы искали место для нового дома, подальше от больших городов. Поэтому выбрали бывший курортный комплекс у са́мого озера.
Его объяснение немного внесло ясность, почему в нашем поселении были те странные просторные залы с необычной слишком нарядной мебелью. Именно там жители Галены устраивали праздники: День Благодарения, Рождество, дни рождения. Иногда залы превращались в сцены для концертов или театральных постановок для детей, где мы разыгрывали эпизоды из книг, которые нам приносили охотники.
– Мы решили не придумывать ничего нового, – продолжил Остин. – Просто назвали наш новый дом так же, как и озеро. Вот и всё.
– Что ж, теперь понятно, – тихо ответила я, задумавшись о том, как всё связано.
Тем временем город, казалось, стал ещё более мрачным. Дороги, изрезанные трещинами, заросли́ кустарниками и травой. Дома, едва видневшиеся сквозь густую сеть плюща, стояли молчаливыми тенями. На улицах лежали старые ржавые машины – многие без дверей и колёс, но некоторые ещё сохраняли чудом уцелевшие пыльные стёкла.
Вид вокруг был пугающим. Маленький город-призрак, наверняка когда-то полный жизни, теперь стал напоминанием о том, как быстро всё может закончиться. Я представляла себе, как здесь когда-то бегали дети, звучал смех, кипела работа… а теперь только тишина и ветер, который гулял между покинутыми зданиями и гнал по дороге разный мусор и сухие листья. От этого зрелища у меня по коже пробежал холодок.
Мы несколько раз свернули, пробираясь по узким улицам, пока, наконец, не выбрались на шоссе. Машина прибавила скорость, и вскоре город остался позади. Остин ничего не говорил, а я лишь молча смотрела в окно, чувствуя, как внутри меня что-то давит.
Когда серость города сменилась зеленью, я начала немного расслабляться. Пейзаж вновь стал привычно однообразным: бескрайние равнины, лёгкие холмы и далёкие линии горизонта. Однако это спокойствие быстро наскучило. Сильная усталость и недостаток сна начали одолевать меня, веки становились всё тяжелее, несмотря на то что машину время от времени трясло на неровностях дороги.
Сначала я закрыла глаза всего на мгновение, мягкий шум двигателя и тихо играющая музыка постепенно унесли меня куда-то далеко. Голова скользнула ниже, и я окончательно провалилась в сон.
Глава 4
Я проснулась от лёгкого покачивания по плечу.
– Мэд, нам нужно дозаправиться, – тихо сказал Остин. – И Лео просится в туалет.
Я зевнула и потёрла глаза, которые всё ещё жгло от сна, после чего нащупала пряжку ремня и с усилием отстегнула её. Тело болело от долгого неподвижного сна в одном положении, а шея была затёкшей и болела так, словно кто-то стянул её невидимой верёвкой. Как только я вышла из машины, меня тут же окутал прохладный вечерний воздух.
Солнце уже начало медленно клониться к горизонту, окрашивая небо в золотисто-красные оттенки. Его яркие лучи падали на дорогу и кукурузное поле по обеим сторонам от нас, придавая этому месту странную, почти сюрреалистическую красоту.
– Боже, сколько я спала? – пробормотала я, поднимая запястье, чтобы взглянуть на часы. Четвёртый час. Значит, проспала около шести часов. Я хмыкнула, не зная, радоваться этому или нет. Сон был необходим моему организму, но мышцы явно не оценили столь долгого отдыха в тесноте машины.
Открыв пассажирскую дверь, я спустила сонного Лео на землю. Его большие глаза всё ещё были опухшими от крепкого сна, а волосы смешно топорщились во все стороны, создавая видимость причудливого хаоса. Он выглядел трогательно и немного смешно, отчего я ласково потрепала его по голове, заставив лениво улыбнуться.
Осмотревшись, я постаралась приглядеть место, где можно было уединиться. Но вокруг, насколько хватало моих глаз, не было ни деревца, ни укромного уголка – только бескрайние поля.
– Придётся пописать в кукурузу, – объявила я, бросив взгляд на Лео. Тот ничего не ответил, только кивнул, потирая глаза.
Мы направились в ближайшие заросли. Высокие подсохшие стебли постепенно скрыли нас от машины, шурша́ от лёгких порывов ветра и наполняя пространство тихим шелестом. Остановившись спустя несколько метров, я убедилась, что нас не видно с дороги, и повернулась спиной, давая Лео уединение. Ветер шевелил мои волосы, напоминая о тех днях, когда мы с Лео и Джесси ходили собирать початки в поле у Галены. Тогда всё казалось другим: смех, солнце, корзины, полные урожая, а теперь – тревога, укрытая тонкой оболочкой притворного спокойствия.
Когда Лео закончил, я взяла его за руку и отвела обратно к машине. Остин всё ещё продолжал возиться с заправкой машины, а Лео, казалось, вновь начал клевать носом, едва забравшись на своё место в машине. Я же снова направилась вглубь поля, чтобы облегчиться самой.
Остановившись подальше от дороги, быстро стянула джинсы и присела, сосредоточившись на деле. В этот же момент я услышала шорох. Он раздался справа, резкий, но короткий, разорвал зыбкую тишину вокруг. Я тут же обернулась, сердце учащённо забилось, но вокруг ничего не было – только бескрайние зелёные ряды.
Я замерла, не в силах сделать даже шаг. Всё тело напряглось, а ладони, сжимающие пояс джинсов, моментально вспотели. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь далёким пением птиц и едва различимыми голосами Остина и Лео у машины. Этот контраст между спокойствием вдали и нарастающим ужасом здесь, в гуще поля, доводил меня до безумия. И в этот момент из пожухлой зелени появился мутант.
Мгновение растянулось в бесконечность, и передо мной разверзся живой кошмар. Его тёмно-серая изуродованная кожа напоминала высохшую и потрескавшуюся глину. Лицо – если это можно было так назвать – представляло собой страшную, изломанную маску: пустые чёрные провалы вместо глаз, отсутствующий нос и зияющая пасть, откуда свисал покрытый чёрной склизкой кровью язык, рядом с которым болталась нижняя челюсть. Тело прета выглядело так, будто его пытались разорвать на части – глубокие порезы обнажали сухие, потрескавшиеся кости, а от правой руки остался лишь жалкий обрубок. Левая рука была покрыта рваными кусками кожи, дрожащими при каждом его движении.
Едкий запах гниения и разложения моментально окутал меня, словно невидимая пелена. Я едва не закашлялась, пытаясь не вдыхать эту вонь, но желудок уже болезненно скрутило, а волна тошноты неприятно подобралась к горлу.
Прет замер в метре от меня, поворачивая голову и втягивая воздух через свои изуродованные отверстия вместо носа. Одновременно свистящий и булькающий звук пробил меня насквозь, а по спине пробежали мурашки. Я перестала дышать, боясь хоть как-то выдать ему своё присутствие. Мой лоб мгновенно покрылся холодной, липкой испариной.
В голове всплыл голос Остина: «Твой пистолет всегда должен быть у тебя под рукой». Но он лежал в рюкзаке в машине, которая сейчас была для меня недосягаемой. И нож тоже был там.
Пока я мысленно ругала себя, прет внезапно раздал низкий, протяжный клёкот – звук, от которого в жилах застыла кровь. В следующую секунду он бросился на меня с пугающей скоростью. Я едва успела развернуться в сторону дороги, как он навалился своим тяжёлым, мертвенным телом, сбивая меня с ног.
Удар о землю был таким сильным, что воздух выбился из лёгких, лишив меня возможности закричать. Подбородок с силой ударился о твёрдую, иссохшую почву, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Я начала задыхаться, издавая лишь хриплые, прерывистые звуки, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.