Таня Роу – Последние (страница 17)

Остин бросил на меня короткий взгляд, а затем снова сосредоточился на дороге.

– Да, – тихо заговорил он. – Ещё до того, как твоя мама узнала, что беременна тобой, Сэм почти всё время был на службе. Лишь изредка приезжал в Чикаго во время отпуска. Но когда узнал, что станет отцом, сразу же разорвал контракт и вернулся домой. Хотел быть рядом с тобой и твоей мамой.

У меня внутри всё потеплело от этих слов. Я представила, как папа, ещё совсем молодой, принимает это решение ради меня, ради того, чтобы быть рядом. Улыбка невольно дрогнула на моих губах, но вместе с ней пришла горечь воспоминаний. Наши с ним отношения всегда были напряжёнными. Мы редко находили общий язык, а его постоянная гиперопека невероятно раздражала меня. Особенно, когда мне исполнилось тринадцать и я впервые заинтересовалась мальчишками. Но, несмотря на все наши разногласия, я знала, что он меня любил, хоть и никогда не говорил об этом вслух. Любил… а теперь его больше нет. И всё потому, что он смог отказаться от двух своих детей, запивая горе алкоголем, и умерев так… глупо.

– По поводу того, что Мэтью сказал про полчища… – я прочистила горло, чтобы избавиться от кома, застрявшего в нём.

Остин не стал дожидаться, пока я закончу мысль, и ответил, словно продолжая собственные размышления:

– Я полагаю, что на них можно наткнуться только вблизи крупных городов. А мы их объезжаем. Но, – он сделал короткую паузу, задумчиво сдвинув брови, – это не значит, что нам нечего бояться. Шанс наткнуться на большую стаю всегда есть.

Я нервно сглотнула и кивнула. Остин говорил это спокойно, но его слова заставили моё сердце ускорить ритм. Полчища. Стаи. Сколько ещё страшных вещей я не знала о мире, в котором жила?

Повернувшись к заднему сиденью, я взглянула на Лео. Он дремал, сжимая маленькой ладошкой руку Джесси. Её лицо, напротив, оставалось непроницаемым, а во взгляде читалось отчуждение. Это ощущение пустоты и холода, исходящее от неё, заставило меня крепко сжать губы и отвернуться. Нужно будет поговорить, как только это всё закончится, как только доберёмся до Мэтью и сможем нормально отдохнуть. Она не может вечно дуться на меня. Хотя, если быть честной, я переживала не столько за себя, сколько за Остина. Он спас ей жизнь, а она, казалось, даже не хотела этого замечать.

Спустя три долгих часа пути, наполненных гулом двигателя и гнетущим молчанием, Остин наконец остановил машину. Шины с хрустом прокатились по потрескавшейся дороге, прежде чем погрузились в мягкую, растревоженную траву у обочины. Мы выбрались наружу, чтобы размяться, заправить машину и немного развеяться. Вокруг раскинулось бескрайнее поле высокой травы, простирающейся до самого горизонта. На этот раз не было ни кукурузных зарослей, ни каких-либо укрытий – только ровные, слегка колышущиеся на ветру зелёные волны.

– Скоро мы сделаем привал, чтобы переночевать, – объявил Остин, закрывая уже пустую канистру и смахивая с рук капли случайно пролившегося бензина. В его голосе слышалась усталость, глубокая и изматывающая, будто он с каждой минутой становился всё тяжелее даже сам для себя. – Усталость начинает брать надо мной верх.

– Где мы будем ночевать? – спросила я, смотря через стекло на Лео, который усиленно боролся со сном, то и дело роняя голову. – Вокруг нас только поля, а все города мы объезжаем.

Холодный ветер налетел сильным порывом, играя моими волосами и заставляя вздрагивать от пронизывающей свежести. Остин, почесав заросший щетиной подбородок, бросил быстрый взгляд куда-то вдаль.

– Довольно часто на таких полях можно найти заброшенные фермы, – сказал он задумчиво. – Главное – успеть отыскать хотя бы одну, пригодную для ночлега, до темноты. Иначе, когда солнце сядет, мы будем слишком заметны не только для претов.

Я проследила за его взглядом. Солнце касалось горизонта, а небо горело ярко-красным, словно пылающий костёр, разбросанный по всему простору. Вид был великолепен, но времени у нас оставалось совсем мало.

– Поехали, – Остин мягко хлопнул меня по плечу, и я, стряхнув оцепенение, поспешила забраться в машину.

Как и предупреждал Остин, мы не просто объезжали крупные города, но и избегали даже самых мелких, петляя по узким дорогам, которые с каждой милей становились всё хуже. Местами асфальт был разбит в щебень и нам то и дело приходилось сворачивать на поля, чтобы объехать особенно глубокие ямы, а потом снова искать возможность вернуться на дорогу. Долгая тряска и монотонное гудение двигателя постепенно вводили меня в состояние полусна, но напряжение не позволяло полностью расслабиться.

Ещё час в пути – и солнце почти полностью скрылось за горизонтом, оставив лишь бледные отблески на иссиня-чёрном небе. А мы так и не нашли ни одной целой фермы или хотя бы не разрушенного до основания сарая, где могли бы переждать ночь.

– Будем спать в машине, – наконец произнёс Остин, и в этот раз его голос прозвучал так устало, что я буквально ощутила на себе, насколько сильно он был вымотан.

Свернув с дороги, он направил машину к небольшой лесопосадке, выбрав укромное место, где густо переплетённые ветви деревьев образовывали почти сплошной зелёный занавес. Даже при свете тускнеющего дня казалось, что это надёжная маскировка для громоздкой машины, которая, в противном случае, торчала бы на открытом пространстве, словно мишень. Остин аккуратно припарковался, заглушил двигатель, и на какое-то время в салоне повисла тишина, резко контрастировавшая с гулом мотора, к которому мы уже успели привыкнуть за долгие часы дороги.

– Оставайтесь здесь, – коротко бросил он, выбравшись наружу. Перед тем как захлопнуть дверь, дядя обвёл внимательным взглядом окружающий лес: его напряжённые плечи говорили о том, что он готов к любым неприятностям. Затем он направился к багажнику и спустя минуту вернулся с двумя спальными мешками, перекинутыми через плечо.

Лео, бледный и ослабленный, поднял на меня глаза и едва слышно прохрипел:

– Я хочу спать с Мэди…

В его голосе звучала едва сдерживаемая мольба, и моё сердце на миг сжалось. Я вопросительно взглянула на Остина, который откидывал спинку водительского сиденья, превращая его в нечто вроде импровизированной кровати. Но он лишь пожал плечами, словно говоря: «Почему бы и нет?» Никто не возражал, даже Джесси только кивнула и спокойно поменялась со мной местами, забрав себе один из спальных мешков.

По наставлениям Остина, я откинула спинку пассажирского сиденья и помогла Джесси улечься, накрывая спальным мешком и вручая одну из немногих оставшихся обезболивающих таблеток. Видя, как она старательно прячет стон, когда дотрагивается до ноющей раны, я лишний раз порадовалась, что у нас есть необходимое лекарство. Хотелось верить, что оно поможет ей уснуть без мучительной боли.

Закончив эти нехитрые приготовления, я переместилась на заднее сиденье к Лео. Он был очень тихим: глаза лихорадочно блестели, да и в целом он выглядел так, словно еле держится на ногах – впрочем, хотя бы не жаловался. Я аккуратно расправила спальник, превратив его в подобие одеяла, и легла, стараясь прижаться ближе к спинке сиденья. Лео осторожно устроился передо мной.

Я укрыла нас, обняв брата как можно крепче: он нервно вздохнул, утыкаясь подбородком в край моей кофты. В груди шевельнулась тёплая волна нежности – мы были слишком истощены и испуганы, а объятия лучше любых слов дарили ощущение безопасности.

Сначала я дрожала, не то от ночной прохлады, не то от соскользнувшего напряжения, но спустя считанные минуты ощутила, как тело Лео начинает согреваться. Вскоре и меня тоже окутало приятное тепло. На мгновение я попыталась прислушаться к окружающим звукам: тихие пощёлкивания остывающего двигателя, шорох листвы, далёкие уханья каких-то ночных птиц. Но сонная усталость затягивала меня в свою мягкую пучину всё сильнее.

Почувствовав, что глаза слипаются, я позволила этому тёплому забытью взять верх. Мысли стали путаться, перескакивать с одного на другое, и, наконец, всё оборвалось: меня накрыл глубокий, тяжёлый сон, в котором на время исчезли тревоги, боль и страх перед новым днём.

Я проснулась от яркого солнечного света, который беспощадно лился сквозь замёрзшие окна машины, слепя глаза. Первые секунды я даже не могла понять, где нахожусь, но холод быстро вернул меня к реальности. Лео мирно посапывал рядом, укутавшись в спальник так, что снаружи виднелась только его взлохмаченная макушка. Я почувствовала, как замёрз кончик моего носа, и невольно поёжилась. В машине было настолько холодно, что дыхание оставляло белёсые облачка в воздухе.

Аккуратно освободившись из объятий Лео, я села, растирая ладонями застывшие и затёкшие плечи. Взглянув на переднее сиденье, я увидела, что Джесси всё ещё спит. Её лицо было бледным и напряжённым даже во сне. А вот Остина в машине не оказалось. Нахмурившись, я тихо открыла дверь и выбралась наружу, осторожно перешагнув через край спальника, который свисал с кресла. Всё вокруг блестело в мягком утреннем свете: трава и листья на деревьях были покрыты тонким слоем инея, который искрился в лучах солнца, едва поднявшегося над горизонтом. Однако красота этого момента не могла согреть, и я плотнее запахнула на себе кофту, продираясь сквозь ледяные порывы ветра.