Таня Нордсвей – Смоль и сапфиры. Пара для герцога (страница 39)

Я не понимаю, о чём они говорят, а вот Рей впервые смотрит на Дарэя.

— Киран прав насчёт того, что ты задумал, Дарэй, — говорит Рейнольд Императору. — Это не те вещи, на которые можно решаться в одиночку.

— Значит, вы уже всё обсудили, — Дарэй складывает ладони домиком. — Какая хорошая работа! В особенности за моей спиной.

Обстановка накаляется, и я это чувствую каким-то шестым чувством. Волосы на затылке встают дыбом от того, как разговор постепенно набирает обороты.

— Сейчас не место и не время, Дарэй.

— Я ваш Император, чёрт-подери!!

Голос Дарэя срывается на крик, он хлопает рукой по столешнице с такой силой, что по ней идут трещины. Тарелки подскакивают, бокалы падают, Киран быстро перехватывает мою руку, машинально взлетевшую вверх, чтобы я не заехала себе в глаз ножом.

Я не успеваю осознать случившееся, в котором всё происходит слишком быстро. Но вижу, как Дарэй еле сдерживает нахлынувшую злобу, сжав кулаки, на которых от сильного удара даже не проступило и капельки крови, а потом…

Что-то лёгкое, словно пёрышко, касается моего разума, но отталкивается от него, будто не в силах на меня воздействовать.

Я перевожу взгляд на Рея, глаза которого буравят Дарэя. Его взгляд… настолько страшный, что у меня стынет в жилах кровь. Рей ничего не говорит, но он весь застыл также, как и Киран, ощенившись. Его зрачки сужены и настолько крохотны, что тонут в радужке насыщенного цвета вина.

Киран сидит рядом, будто заслоняя меня плечом от Дарэя. Кажется, между этими троими происходит молчаливый диалог…

Я вспоминаю, что Дарэй обладает Утренним артефактом. Если Император Одарённый богом Утра Мэнлиусом, то выходит, что возможно они и общаются, но телепатически. Ведь утренний Дар — телепатия.

— Мы поговорим об этом потом, — неожиданно спокойно произносит Дарэй, не отрывая взгляда от Рейнольда.

— Да, Ваше Величество, — цедит Киран. — Мы же друзья.

Дарэй откидывается на спинку кресла, и я впервые вспоминаю о Барбаре, которая сидит так, будто ничего вокруг не происходит. Либо она что-то знает в отличие от меня, либо не знает и относится к этому с полным равнодушием. Как, собственно, должна относиться и я, потому что вряд ли смогу вынюхать пояснения причин произошедшего «взрыва» у Императора.

Невольно завидую прямой и уверенной осанке Барбары, как вдруг ощущаю покалывание в своём теле, не предвещающее ничего хорошего. Мой Дар незаметно от всех копирует поведение Барбары прежде, чем я начинаю сама это осознавать.

— Интересно, с каких пор друзьям не рассказывают о важных вещах, — решает продолжить диалог как ни в чём не бывало Император. — Например, о невестах.

Камень в огород Кирана, однако герцог никак не реагирует на этот выпад друга. Рей вновь утыкается в свой бокал, и обстановка вновь становится такой, какой была несколько минут назад. Но мой пульс, всё ещё бешенный после испуга, никак не может столь же быстро восстановиться.

Мои руки застывают над тарелкой. Точно также, как застывают руки Барбары, сидящей рядом. Волчица берёт в руки свою салфетку. Я зеркально повторяю за ней, понимая, что моя сила копирует её движения. И молюсь, чтобы этого никто за столом не заметил.

— Это личное, — звучит ответ Кирана.

— Как жаль, что женщины, хоть и становятся для мужчин чем-то личным, но всё-таки остаются при них лишь украшениями, — негромко произносит Барбара, и мы с ней встречаемся взглядами.

Наши позы одинаковы, но сейчас я понимаю, что это не Барбара контролирует мои движения, а я её. Но вся магия, что соединяет нас, растворяется, стоит мне отвести глаза, продолжая сидеть ровно, словно струна, на краешке своего стула.

Не знаю, заметила ли она.

Не знаю, что это было.

Не знаю, почему такое случается.

Не знаю, что значил весь этот разговор.

***

Час спустя…

Прохладный воздух остужает мои горящие щёки. Мы неспешно идём по дворцовому саду с Кираном, пока я пытаюсь собрать свои мысли воедино. Меня очень волнует, что происходит с моим Даром сейчас и как его контролировать. А ещё я переживаю о том, заметил ли кто-нибудь за ужином мой прокол.

Съеденная еда уже не приносит мне должного удовольствия, а ночная прохлада заставляет мурашки бежать по моему телу. На мне платье с закрытыми рукавами, но всё равно я чувствую, как холод мягко пробегает по позвонкам вниз, забираясь под подол юбки. Моя богиня Ночи гладит меня по волосам лунным светом, заставляя расслабиться под её оберегающим покровом. На небе вспыхивают звёзды. Интересно, а Дарэй читал мои мысли?

— Прости за Императора. Он напугал тебя, — из водоворота мыслей меня выуживает голос герцога.

— Всё в порядке.

Зябко обхватываю себя руками. Киран снимает с себя свой камзол, оставаясь в рубашке, и накидывает его на мои плечи.

— Теперь можешь говорить, что у тебя в гардеробе три моих вещи, — пытается пошутить он.

— Благодарю, мой герцог.

Киран улыбается.

— Но что происходит между всеми вами? — вопрос слетает с моих губ прежде, чем я успеваю подумать о его правильности. Киран тут же мрачнеет, но не настолько как было за ужином. — Вы же побратимы.

— Дарэй хочет совершить что-то очень плохое, — Киран не смотрит на меня, идя вперёд по садовой тропинке. — Мы с Рейнольдом — единственные, кто может его от этого отговорить. Но он злится на нас, вымещая злость на всех вокруг.

— Почему вы считаете, что он хочет совершить что-то непоправимое? — шепотом уточняю я, понимая, что Кирану в этот момент хочется выговориться. Пусть даже частично, ведь всех карт раскрыть он мне точно не может.

— Потому что последствия будут ужасны, Лайла. И вновь будут реки крови тех, кто ни в чём не повинен и не заслуживает такой участи.

Мои зубы, до этого стучавшие от холода, теперь стучат от страха.

Что же задумал Император?

— Но ты же… не допустишь этого, правда? — мой вопрос звучит жалко.

— Конечно, — уверяет меня Киран, ловя мою руку и оставляя на ладони лёгкий поцелуй. — Не допущу. Ни за что на свете, ты можешь мне верить. Всё будет хорошо… Это мелочи. Мы всё решим.

Я улыбаюсь ему настолько искренне, насколько могу. Хочу показать ему свою поддержку. Киран смотрит на меня, но отпускать мою руку не спешит.

— Ты совсем замёрзла…

Киран берёт свои руки мою вторую ладонь и согревает своим дыханием, не отрывая взгляда от моих губ. Мы останавливаемся возле пруда, в который я упала сегодня утром. Деревья шелестят листвой, а водная гладь нежится под светом луны.

— Твой Дар… — бормочу я под влиянием этой волшебной обстановки.

— Да?

— Ты распознал мою кровь ночью.

— Так и есть.

Его сапфировые глаза сияют тысячами оттенков синего этой прекрасной ночью, когда мы стоим, окутанные запахом цветущих роз, на берегу илистого пруда.

— Твой Дар непохож на другие, он отличается. Значит, ты отмечен…

— Ночью, — завершает за меня Киран, продолжая баюкать мои ладони в своих. Он безмятежен, словно этот разговор самый обычный из всех, что между нами были.

Я застываю, тихо сглатывая.

Он такой же, как я. Киран единственный, кто может меня понять. И принять. Единственный, кто может помочь с моим Даром. Но…

Что-то меня останавливает от признания. Что-то, похороненное давно в прошлом. Смоль и сапфиры… В моём детстве было что-то, что я знала о нём. Что-то позабытое, скрытое моей травмой. Но что?

— Ты боишься меня?

— Нет, — слетает с моих губ правда.

— Я тебе нравлюсь?

Я вновь сглатываю. Сердце ухает вниз.

Нравится ли мне Кровавый герцог Ладоргана, с которым я знакома всего ничего? Нравится ли мне Киран Ердин?

Кажется, в мой взгляд говорит больше, чем все слова в этом мире.

Киран наклоняется ко мне и легко оставляет на моей щеке поцелуй. Я не знаю, о чём он сейчас думает, ведь я так и не смогла ответить на его вопрос, застигнутая врасплох.

— Киран, я…