Таня Некрасова – Приключения мистера Вулписа (страница 93)

— Полноте! Вы тоже великолепны, мадемуазель. Впрочем, как и всегда!

Шарлотта продолжила тушеваться.

— Вы хотели, о чём-то поговорить? — догодалась Жанна.

— Да! — Рысью мордочку озарил свет надежды, но его тотчас поглотило волнение. — Не поймите неправильно… Я видела, как вы разорвали письмо. Это же было любовное послание, не так ли?

— Полагаю, что да.

— Простите за любопытство…

— Говорите, мадемуазель, не стесняйтесь!

— Почему вы отвергли этого джентльмена? Он не достаточно зажиточный?

— О, нет же! Это баснословно богатый барон из соседнего государства! Кажется м-мм из Королевства Полуночи…

— Ох, леди Жанна! И как у вас хватило духу? Дело в том, что у меня тоже есть… такое письмо… — Шарлотта опасливо воззрилась на проплывающих в пышных платьях дам с веерами, и только после этого извлекла из пушистого декольте конверт. — Глядя на вас, я хотела также порвать его, но… но не смогла…

— Слушайте ваше сердце, мадемуазель. Если оно усомнилось, может стоит хотя бы распечатать конверт?

— Вы не понимаете! — У Шарлотты на эмоциях заслезились глаза. — Это письмо от зверя подлого и ненадежного. Он обманул меня! Выдал себя за другого, и я, глупая я, полюбила его! До последнего верила, что несмотря на ни на что наша любовь искрення, но он оставил меня, испарился из моей жизни, будто ничего не было.

— Мадемуазель, вам лучше присеть. — Жанна помогла Шарлотте дойти до стула и схватилась за стеклянный графин. — Я налью вам воды.

Шарлотта отхлебнула из предложенного ей стакана, поблагодарила Жанну и пожаловалась:

— Это все дурацкий корсет… С ним невозможно вздохнуть. Повезло вам, ваше платье без корсета. — Она глубокомысленно вздохнула, и ее тяжелый взгляд упал на уголок конверта, который прикрыла складкой подола. — Я завидую вам, Жанна. Вы можете выбирать. А я не могу.

— Выбирать вправе каждый.

— Но не я. За меня уже все решил отец. Через неделю состоится торжество в честь моей помолвки с лордом Кототвином. Но я… я не хочу. Я не хочу выходить замуж за мерзкого старикашку, сколько бы золота при нем не было!

— Потому что вы любите другого?

— Не говорите об этом никому, пожалуйста! Я стану позором рода Де Муаров, если кто-то узнает о конверте…

— Я умею хранить тайны. Можно сказать, это моя специальность! — с ложной гордостью ответила та, вспоминая груз лжи, оставшийся за плечами благодаря Фогу Вулпису. — У нас с вами много общего, мадемуазель. Были времена, когда я жила по чужой наводке и думала, что это принесет мне счастье. Но никто, кроме нас самих, не знает, как правильно. Если меня чему-то и научило мое путешествие с мистером Вулписом, так это тому, что всем нам отведен до обидного короткий срок, и глупо тратить свое время на чужие желания. Поступайте так, как считаете нужным. До тех пор, пока это делает вас счастливой, все в порядке. И даже если это когда-либо закончится и закончится плохо… не лучше ли тосковать по мгновению счастья, чем по вечности упущенных вожможностей?

— Но торжество…

— Любое торжество, моя дорогая, можно отменить.

— Каким образом?

— Смотрите сами!

Усики Жанны задрожали в смешке. Шарлотта с восхищением смотрела, как та бесцеремонно врывается в ряды джентльменов, громко оповещая:

— Прошу прощения, вынуждена украсть у вас нашего мэра!

— Что вы себе позволяете! — оторопел канцлер Де Муар, когда Жанна задела его локтем, пропихиваясь обратно, но уже под лапу с мистером Вулписом.

Лис не прекращал извиняться перед каждым, кому так или иначе досталось от безрассудства Жанны. В его левой лапе трясся полный бокал, который ему вручили как издевку и от которого он извежливости не посмел отказаться.

— Да уж, джентльмены! — фыркнул канцлер им в след. — Ни титул, ни красота не слепят из дикарки даму! Ну да не будем заострять внимание! Уверен, господин мэр сам с ней как-нибудь разберется.

Жанна вылетела на новую терассу, прямиком в летнюю ночь, распевающуюся стрекотанием кузнечиков и жуков, и, навалившись на перила, от души захохотала.

— Что же вы наделали, Жанна! — поправил съехавшую шляпу мистер Вулпис. — Косые взгляды нам обеспечены.

— Да бросьте! Вас же с места не сдвинешь, если вы сами того не захотите.

Мистер Вулпис неловко хохотнул:

— Ладно, вы меня раскусили. Должен признать, вы спасли меня, Жанна! Быть мэром сложнее, чем мне представлялось. — Он умаянно вздохнул на свой бокал и уместил его на узкий парапет, легко треснув когтем, чтобы вино внутри омыло хрусталь и тот забрезжил малиново-серебристым калейдоском в цветах ясной ночи. — Прискорбно, что многие так до конца и не поняли, кто я такой.

— И кто же будет присматривать за вами, когда меня не станет?

— Простите? — Мистер Вулпис был озадачен тем, сколько легкости и улыбки было в этом вопросе. — Что вы имеете ввиду? — распереживался он. — Вы чем-то больны? Вам кто-то угрожает?

— Нет, что вы, что вы! Я в добром здравии и живу свою лучшую жизнь. Умирать я не собираюсь. По-крайней мере, в ближайшие пятьдесят лет. А там уж, будучи глубокой старушкой, может быть повезет уснуть в теплой постели и не проснуться…

— Пятьдесят лет… Вы умрете через пятьдесят лет?

— Я на это рассчитываю.

Жанна успокаивающе дотронулась до напрягшейся лапы лиса, чтобы заполучить его взгляд. Свет луны сделал кошачьи глаза еще ярче, еще голубее, шерсть на ее голове под дыханием ночи будто бы таяла призрачным белым дымком. — Простите, что порчу вам настроение, — нежно улыбалась она. — Смерть — это часть жизни. Однажды и ваша шкура износится. А до тех пор, пожалуйста, не забывайте меня, Александру и всё, что с нами было.

Мистер Вулпис отпустил перила и встал ровно.

— Почему вы говорите это сейчас?

— Потому что из этой ночи выйдет замечательное воспоминание. — Жанна подобрала подолы своего волшебной белезны платья и покрутилась на месте, пританцовывая. — Кроме того, я бы хотела, чтобы вы запомнили меня такой, как сейчас: красивой и юной! Обещайте, что так и поступите!

Мистер Вулпис, откровенно плененный красивой печалью, не спускал с Жанны глаз:

— Я никогда и ни за что на свете вас не забуду… — издал он голосом шепчущим и разбитым.

Жанна даже остановилась и посерьезнела, забыв на секунду, что мистер Вулпис физически не может лить слез.

— Пардоньте! — показался у входа на терассу ворон в смокинге. — Жанна, господин мэр, — чинно приклонил он клюв, — вас ждут для общей фотографии.

— Спасибо, дядя Аурелио, — отвесила ответный реверанс кошка. — Мы с господином управляющим уже идем.

2

'Дорогая Шарлотта! Я долго решался написать Вам это письмо, руководствуясь мыслью, что оно лишь взбередит те раны, что я нанес Вашему сердцу своим бесжалостным враньем. Я умею красиво изъясняться, но с правописанием мне повезло меньше, поэтому я был вынужден обратиться к услуге специального зверя.

Простите, что пишу Вам чужой лапой.

Я ничего от Вас не требую, кроме прощения, дорогая моя мадемуазель. Я счастлив уже, что Ваши нежные пальцы держут это письмо, а Ваши прекрасные изумрудные глаза его читают.

Ваш отец ясно дал мне понять, что я Вам противен. И это вполне заслуженно. Моя первая встреча с Вами была умышленна и исполнена эгоистичных мотивов. Когда Вы впервые меня поцеловали, в моих когтях был кинжал. Мне нет оправдания. Я едва не совершил поступок, о котором бы жалел до конца своих дней. Хотите верьте, хотите — нет, но правда в том, что я полюбил Вас — безукоризненно, сердечно.

Если Вы хотя бы немного любили меня, то, молю увидеть вас еще раз, напоследок, прежде чем я навсегда покину Малиновое Королевство. Вы можете прихватить с собой револьвер вашего отца, ежели хотите. У меня нет ничего, кроме воспоминаний о Вас, и я сочту за честь умереть не от косы Смерти, а по Вашей милости. Хочу, чтобы Ваша мордочка была последним, что я увижу.

Я также хочу вернуть Вам вашу вещь. Не думаю, что достоин хранить ее возле своего гнилого сердца.

Я буду ждать Вас завтра, всю ночь, от захода солнца до рассвета, на нашем когда-то тайном месте.

Еще раз, простите меня за все,

искренне Ваш Ноттэниэль (Ноэль)'

Дрожащий лист бумаги окрапляли слезы. Мучительная боль распирала сердце Шарлотты, сворачивала ее на кровати. Рысь уткнулась носом в подушки, чтобы отец не слышал, как она плачет.

Ноттэниэль ждал свою возлюбленную под сенью дерева. Горизонт угасал в ночи, лишь светлая кромка уходящего дня пробивалась на западе, но и она плавно сползала с небес, как сползает шаль с плечей дамы.

Он был всецело поглащен чаянием повидаться с Шарлоттой Де Муар, потому глаза его смотрели строго на сад, вниз склона.

Посреди размазанных между деревьев черных теней, будоража сердце, мазнула красная накидка Шарлотты.

Она пришла!

Отец мадемуазель разобрал самодельные ступеньки, построенные возлюбленными из камней и деревянных ящиков — так проще было бегать на свидания.

В прошлый раз лорд-канцлер встретил здесь Ноттэниэля с ружьем.