Таня Лаева – Мираж. Жажда (страница 3)

А может быть, это лишь мираж? – тайна рассыпается, когда Гор вылетает за балдахин и в комнате зажигается свет.

Через пару минут он принес мне льняную сорочку, деликатно, но строго сопровождая свой щедрый дар.

– Оденься, Алоли. Доктор осмотрит тебя.

Я покорно исполнила наказ, и тяжелые шторы распахнулись.

– Если твой взгляд упадет не туда, куда нужно, я выколю твои глаза и размажу по этому полу, – Гор кивком указал на свои тяжелые сапоги, а невысокий коренастый мужчина лет сорока потряс козлиной бородкой и начал осмотр дрожащими пальцами.

Под суровым, убийственным взглядом надзирателя врач завершил обработку ран, и я стала пахнуть мятой. Как только доктор покинул нас, я снова столкнулась с гипнотическими черными глазами, полными страсти и просто свирепого садизма, которого я не знала никогда прежде.

– Что тебе нужно от меня? – лучшая защита – это нападение, все верно, Алоли, – Зачем ты привез меня сюда? Если ты думаешь, хоть на секундочку, что я стану тебе служить… или может ты сможешь сделать меня наложницей… у тебя ни-че…

Гор резко приблизился и навис надо мной, ехидно посмеиваясь, а я замолчала, снова впечатываясь в подушки, но гордо вздергивая подбородком, проглатывая самый настоящий ужас обратно в утробу.

– Я не боюсь тебя, варвар!

Выплевываю и скрещиваю руки на груди, а сама молюсь, чтобы он не задушил меня своими ручищами. Страшно до колик в животе, а ж пятки сводит!

– Ты не похожа на простую девушку, ты явно из столицы, – неожиданно делает вывод Гор и снова выпрямляется, отдаляясь от меня, – Только там могут быть такие дерзкие и бесстрашные бестии, – он делает паузу и серьезно произносит, – Ты правда не помнишь ничего о себе?

Так я тебе и сказала, браконьер, – фыркаю и молчу. В секунду оцениваю его проступающий рельеф сквозь тонкий хлопковый белый кафтан и отворачиваюсь, да бы не повадно было некоторым мнить о себе слишком многого. Не отвечаю намеренно, чем раззадориваю его еще больше.

– Завтра мы едем в город. Продадим тебя подороже. Ты – породистая кобылка. Себе бы оставил, да с девственницей возиться не хочу. Не мое, извиняй. Так что, послужишь Владыке, а там может и найдутся счастливые родственнички, – он смерил меня равнодушным, даже брезгливым взглядом и кинул напоследок, – хотя я бы тебя не искал, – и припечатал вдогонку, – попробуешь сбежать, сдеру кожу заживо и брошу в песок.

– Чтоо–оо?! Кобылка?! Подороже?! Девственницей?! Ну погоди у меня, я тебе устрою! Мерзкий самовлюбленный верблюд! Нет, верблюжий плевок! Хуже! Подшерсток с задницы!!! – оскорбляла я каменные обшарпанные стены, осыпающийся желтый потолок с обвалившейся мозаикой, пиная ни в чем не виноватые подушки, выплескивая весь свой яд и невысказанный гнев.

– Что? Прямо оттуда? – я услышала позади дикий хохот и замерла, предчувствуя, как невидимый крюк подцепил мой скальп.

Ну вот и все, Алоли… дошипелась, змеюка…

Глава 4. Неконтролируемая жажда

Алоли.

Втягивая в себя голову и конечности словно испуганная черепаха, я развернулась на владельца сипловатого баритона. Неопознаваемая пока тень вальяжно ковырялась небольшим ножом в ногтях, бликуя лезвием и внимательно рассматривая мой весьма непрезентабельный наряд. Черные брюки и такого же цвета туника с воротом по самый подбородок придавали мне уверенность в своей неприкосновенности. Образ дополняла такого же цвета шаль на мои волосы и лицо, которую я нервно мяла во влажных ладошках. Но мысли мои были не об этом безликом, траурном наряде, а о шпионе, который сейчас нагло продолжал скалиться в полумраке.

– Прошу вас, не выдавайте меня, – слишком фальшиво взмолилась я самым невинным голоском, – я больше так не буду.

Голый по пояс мужчина наконец вышел из-под грузной темно-бордовой пыльной портьеры, изъеденной местными насекомыми. Короткостриженый высокий брюнет с повсеместной густой растительностью играл холодным оружием, профессионально перебирая его между пальцами. Его штаны были спущены настолько низко, что над поясом уже проглядывала его непривлекательная кудрявая растительность, от которой у меня начались рвотные позывы. Я быстро отвела взгляд в сторону, стараясь не глазеть на его влажное тело. Незнакомец безотрывно следил за мной, посылая множество неприятнейших импульсов под моей одеждой из плотной ткани.

– С чего это вдруг я должен помогать тебе. Особенно после того, как из-за тебя убили трех моих братьев, – он опасно приблизился и резко приставил ледяное острие к моему уху, впиваясь грубыми пальцами в мои щеки, царапая их жесткой кожей, – я ведь должен рассказать, за что они схватили тебя, ведьма, – лезвие скользнуло ниже по шее, и маньяк облизнул свои сухие губы, – но, впрочем, ты можешь уговорить меня, шлюха дьявола.

– Я бы с радостью, как тебя там, но ничегошеньки не помню… – отбрасывая его руку от лица, отважно отчеканила я абсолютную правду и добавила, интуитивно ощущая превосходство своего покровителя над этим садистом, – а не помню, значит не было.

Изверг издевательски рассмеялся, убирая нож в потайной отсек высокого сапога.

– Меня зовут Туман.

– Пелена, – попыталась я быть креативной.

– Я знаю, как тебя зовут, А-ло-ли. Девушка твоего возраста и вероисповедания не должна так себя вести. Ты вообще не имеешь права со мной разговаривать, тем более в таком тоне. Я вот отрезал бы твой язык и поводил бы по одному месту пока еще тепленький, – извращенец отошел на шаг назад и покачал своими бедрами, намекая на пошлое место, заставляя меня гореть от стыда.

Тебе-то только отрезанными языками и водить, потный кудрявый овцебык, – подумала я и умело накрутила шаль вокруг головы и шеи, оставляя открытыми лишь свои глаза.

– Так-то лучше, пеленка, и не вздумай больше паясничать. Или тебе не поздоровится. Ты – жалкое подобие человека. Ты – женщина, даже девочка, что еще хуже. Запомни это.

А ты – мохнатый австралопитек, – и все же я прикусила язык и молча последовала за провожатым, который подвел меня к концу каравана, где меня ожидала каурая лошадь под цвет окружающего нас бесконечно простирающегося песка и его величество Гор. Целый табун самых прекрасных животных одной масти переливались от того, какими они были ухоженными и любимыми. Я поразилась, как такие неотесанные мужланы могли настолько вылизывать своих скакунов. На фоне каменного города они выглядели настоящим чудом в мертвой пустыне. Они фыркали и били копытом в нетерпении увести своих всадников подальше от этих проклятых земель.

Но как же он хорош собой… – максимально незаметно, как мне казалось, краешком глаза я любовалась его мужественным, таким красивым лицом с выразительными жгучими карими очами, которые сканировали мое тело, словно оно было обнажено перед ним, а не укутано в импровизированную паранджу… и оно реагировала на каждый прожигающий взгляд.

Настоящий джентльмен, что б его… да что я в нем нашла? – одетый в черного цвета брюки и рубашку, в высокие сапоги по колено и кожаный плащ на одно плечо, мощный мужчина с точеным торсом, узкой талией, затянутой в широкий ремень, блистал в свете полной луны и мириадов звезд на темно-синем небосводе. Он деликатно подал мне руку под пристальным взглядом своих верноподданных, лица которых были плотно скрыты за непроницаемой темной вуалью. Примерно два десятка пар глаз будто светились в темноте неоновыми лучами, освещая наш путь словно фонари. Отмахнувшись от предложенной помощи, я лихо влетела в седло и строго спросила.

– Где моя птица?

Надо мной раздалось знакомое кряканье, заставившее меня поднять голову и улыбнуться. Живой. Во главе с Гором и моим новым знакомым под покровом ночи мы отправились в место, где меня ждали вечное рабство и скорее всего верная смерть.

****************************************************

Гор.

После того, как идущая позади дикарка несколько раз пыталась сойти с намеченного пути и сбежать, я занял место позади нее. Я гипнотизировал затылок непокорной девчонки, и даже лошадь под ней меня раздражала. Мы шли почти сутки, и приближался закат. Времени на передышку не было, нам нужно было вернуться к вечерней заре, и срок уже истек.

Внезапно Алоли рухнула без сознания, зарываясь головой в песок словно страус. Пришлось разбить лагерь и дать девушке отдохнуть, хотя Туман настаивал присыпать ее сверху и отправиться дальше. Но услышав возможную сумму, которую мы могли выручить за потеряшку без памяти, он быстро отказался от этой идеи.

Не знаю зачем, но я сторожил ее палатку, разбитую поодаль лагеря, словно верный прирученный пес. Эта девушка воздействовала на меня так, как никто прежде, и мне это очень не нравилось.

Вот такая жизнь создана для меня… Я наблюдал за тишиной и безмятежностью бескрайних песков вокруг пока не услышал возню позади. Я ворвался внутрь и увидел пытающуюся сделать подкоп неугомонную.

– Что в мое стойло приперся, сейчас как лягну – развыступалась бесстрашная кобылка, заставляя меня усмехнуться.

Скидываю плащ, красный капюшон и сажусь рядом с закипающей лавой, отвечая ей невпопад, любуясь ее сейчас открытым лицом, прекраснее которого я не встречал никогда, и понимаю, как же я пропал, и что должен как можно скорее избавиться от нее.

– У тебя очень красивые глаза, – прикасаюсь к почти бронзовой скуле, смотрю в переливающийся хитростью и нелепым распутством изумрудный взгляд. Меня просто непреодолимо тянет приблизиться к этой девушке, которая, я уверен, испытывает то же самое, что и я.