Таня Лаева – Мираж. Жажда (страница 4)

Неожиданно Алоли стягивает с себя тунику и остается лишь в брюках. Я больше не могу бороться с этим искушением и смотрю на идеальное загорелое гладкое тело, впалый живот, вздернутую грудь. Злюсь на нее, ненавижу свою слабость. Хочу вернуться назад и никогда ее не встречать.

– Да как ты можешь так вести себя, дрянная девчонка?! Это запрещено… это же немыслимо – пытаюсь думать о чем-то постороннем, но перед глазами лишь ее самодовольная ухмылка и дерзкий взгляд.

– Я не помню, кто я такая и откуда, ваше величество. И с чего я должна следовать неизвестным мне правилам? Вот ты, например, стал бы говорить младенцу, что он слишком громко плачет?

Она что-то еще трындычит, но я не слушаю, я вижу лишь ее мягкие алые губы и неконтролируемо приближаюсь к ним. Роняю болтающую без умолку пташку на мягкую верблюжью шкуру, пахнущую молоком и шерстью, и вместе с этим запахом вдыхаю аромат ее атласной кожи.

– Поцелуй меня, Гор… – сладко шепчет чаровница, – я же чувствую, как сильно ты хочешь этого.

– Нельзя, – мой голос предательски срывается, а Алоли гневно шипит.

– Печешься товар не попортить? Такую ведь уже не купят, ваше святейшество.

– Нет, я хочу сохранить твою честь, – тяжело сглатываю, когда ножка язвы легла на мое бедро, – Ты не отдаешь отчет своим действиям, девочка. У тебя не будет будущего после этого.

Ее прохладные пальчики забираются под мою рубашку и слегка царапают спину, запуская невозвратный механизм.

– Всего один поцелуй, мой Король, – она умоляет, оставляя невесомый след на моей щеке. Последний раз смотрю в ее сочно-зеленые глаза и вижу в них страх, – только один… поцелуй…

Ее губы щекочут мои, и я прижимаюсь к ее чувственным сахарным устам, жадно впиваясь в этот приторно сладкий десерт, испивая медовый нектар ее страсти. Алоли обнимает мою шею и полностью отдается моим движениям, безоговорочно доверяя убийце. С каждым порывом я теряю контроль, с каждым прикосновением похоть дурманит мой рассудок. Моя ладонь скользит по небольшой груди и мягко сминает упругий шарик, от чего девочка жалобно скулит и впивается в мой затылок ногтями.

– Полегче, моя песчаная кошечка.

Спускаюсь на шею и обвожу языком пульсирующую венку на соленой коже. Целую ее между ребер, касаясь нежно, боясь оставить на ней горящие следы ее позора. Девушка едва ли не плачет, когда моя рука ныряет в ее штаны и сжимает пах, обмакивая пальцы между мокрых половых губ.

– Гор, это уже лишнее, прошу не останавливайся

– Так лишнее или не останавливаться, – не узнаю свой голос и понимаю, что нужно как можно скорее бежать от этой девчонки, но не могу прекратить ласкать ее между ног.

– Моя Алоли, – срывается с моих губ. Я осознаю головой, что это ошибка, всего лишь мираж, но мое черное сердце тянется к ней с непреодолимой силой, словно мы созданы друг для друга. Она задыхается от вожделения, а я чувствую, как закипает все мое тело.

Убираю руку, срываю с себя верх и наваливаюсь на нее, возвращаясь к губам, поедая девушку в плотоядном поцелуе. Все внутри меня кричит и молит прекратить, но я поднимаю ее бедра и крепко прижимаюсь к ее входу сквозь ткань. Хочу взять ее, обладать ею резко и грубо, впиваться в плечи и сдирать кожу ногтями, раздирать ее в кровь… но … но ощущения жара нарастает и концентрируется в одном месте, прожигая мою ногу насквозь.

Что за черт! – резко сажусь на колени, выхватываю наш родовой клинок и обжигаю ладонь, отбрасывая его в сторону. Смотрю на Алоли, а ее кожа покрывается мелкими чешуйками, белки ее глаз пропадают, заполоняемые лишь зеленого цвета радужками, а зрачки становятся узкими. От этого зрелища у меня начисто сносит крышу. Кидаюсь в сторону ехидны с одной лишь жаждой – испить эту девушку до дна… ОВЛАДЕТЬ, как вдруг в мою спину впиваются когти хищника, меня оглушает ревностный клекот, и бешеный сип начинает избивать меня своими крыльями. Между лопаток стекает горячая кровь, но я не чувствую боли, я вижу лишь одно, как Алоли оборачивается змеей и уползает в ночь. Сознание покидает меня, и я проваливаюсь во тьму.

Глава 5. Биполярный город

Гор.

– Гор… – слышу голос своего приближенного и ощущаю брызги на своем лице.

– ГОР! – открываю глаза и сталкиваюсь с гневным красным взглядом Тумана, в его ручище схвачено хрупкое запястье, и брыкается дикая кобылица.

– Отпусти меня, мужлан! – прыскает ядом бешеная кобра, оставляя на нежной коже красные отметины. Она избивает ногами и второй рукой моего советника, но больше причиняет вреда себе, ибо тело нашего бойца закалено словно сталь и не ощущает боли… да и практически ничего. Поднимаюсь и хватаюсь за виски, их сдавливает с лютой силой.

– Сучка отравила тебя твоим же ядом и пыталась сбежать. Вот как ей это удалось? Я говорю тебе, Гор, она ведьма… и вчера она спровоцировала нападение. Ты же знаешь, никто бы не осмелился нарушить твой…, – я поднял руку в знак протеста. Туман тут же закрыл рот, а я ощупал свой пояс, не досчитавшись одной из склянок. Мы носили яды с собой, имея усыпляющее преимущество перед врагом. Именно одним из них я усыпил Алоли у оазиса.

Хитрая бестия, отомстила… – я сканировал замершую девушку. Да, она боялась. Я чувствовал, как дико билось ее сердце, ведь эта чертовка проникла в мои вены, залезла под кожу. Я поднял клинок и вставил в ножны, вспоминая и запоминая его реакцию на нашу близость. Я знал, что ее тянет ко мне ровно также, как и меня к ней… но это не помешало ей обмануть меня и бросить.

Еще бы, Гор, ты ведь собираешься продать ее в чужие руки – мысль о том, что ее может коснуться другой медленно и мучительно меня убивала. И между ребер зачесалась и зажгла она, лютая всепоглощающая ревность.

– Оставь нас, – отдал приказ я, а девушка вырвала руку и толкнула Тумана, недовольно фыркая. Товарищ вышел, не обронив ни слова. Он знал, что от своих слов я не отступаю и просто вспорю его глотку за непослушание, как сделал с десятками до него.

– Поговорим? – медленно я подошел к пыхтящей змеюке, которая упорно не смотрела на меня. Я аккуратно поднял ее лицо за подбородок, но она дернула им и отвернулась вновь.

– О чем говорить рабыне со своим тюремщиком?

– Ты не рабыня, – я снова предпринял попытку взглянуть в лицо прекрасной упрямице, которая начала глубже дышать. На этот раз она не отвела взгляда, отважно смотря мне прямо в глаза.

– Везешь меня на продажу? Вези. Мне не о чем с тобой говорить, – выплюнула Алоли мне в лицо и вышла наружу, пряча от меня свои губы и чувства за черной непроницаемой шалью.

Ну и пусть! Таких как она сотни! Тысячи! – я взял в руки зажженную лампу и смял ее в кулаке, впивая в ладони осколки хрупкого стекла. Кровь пролилась на верблюжью шерсть, я вышел следом.

****************************************************

Алоли.

Больше Гор не говорил со мной и не прикасался, а мне хотелось этого больше всего на свете. Я смотрела на него, и мое тело болезненно реагировало на огромное расстояние, разделяющее нас. С каждым шагом между нами вырастала непробиваемая стена, которую я сама возводила.

Да как вообще можно захотеть сближаться с таким человеком, – я безумно боялась его, я не знала, кто он такой и все его люди, но не сложно было догадаться, что они были варварами, бандитами… или того хуже. Но другая моя сторона страстно желала пройтись вновь по этому тонкому льду и не останавливаться. Я не различала, что между нами было реально, а что лишь плодом воображения, но с ним меня одолевали самые грязные мысли и опасные желания. Я потеряла память, но мне казалось, что я обрела себя в той пустыне, словно я была пленницей своих иллюзий.

Мой верный пернатый друг периодически маячил в вышине. В небе раздался птичий вскрик в тот момент, когда вдали показалась река, а мы подходили к Столице.

Ну вот и все, Алоли, прощай свобода. Пусть и такая непродолжительная, но прекрасная, – я почувствовала на себе испытывающий взгляд карих глаз. Гор сравнялся со мной и снова заговорил.

– Почему ты такая упрямая? Гордая? – он перерезал мне путь, а караван прошел мимо, даже не останавливаясь. Словно черные тени они вошли в город и растворились в нем. Впереди нас осталось пару всадников и мой ненаглядный Тушканчик.

Тушкан – так и буду называть гада.

– Так и будешь молчать? – не унимался мой искуситель, а моя лошадь начала бить копытом, ибо мой сип начал заходить на понижение.

– Да что ты пристал ко мне вообще?! Не смей ко мне приближаться!

Гор усмехнулся и потянул ко мне руку. По всей видимости, он ожидал, что я буду у него в ногах валяться, умолять о пощаде, обещать золотые горы, клясться в вечной любви. Обойдешься! Поздняк метаться! И в момент, когда наши пальцы почти соприкоснулись мой клюватый кавалер оглушил его и вороного скакуна огромными крыльями. Гор едва удержал равновесие, а гигантская птица заняла место на валуне неподалеку, угрожающе гаркнув.

– Вы с ним похожи, – едва сдержала хохот я, разглядывая навязчивого грифа. Такие же карие глаза, черный пушок на затылке под цвет немного выгоревших перьев. Черный кривой клюв… ну просто одно лицо.

Гор пробубнил какие-то ругательства себе под нос, вновь теряя свой авторитет, бегая за едва знакомой женщиной, и пришпорил лошадь. Я подмигнула сипу, который занялся клеванием какой-то падали на камне, и поехала следом.