Таня Кель – Принцесса для лунного вожака (страница 13)

— Скади — это псина из моей стаи, — медленно произнёс он, проводя костяшками по бедру. — Рыжая. У неё длинные ноги, и она хорошо нюхает. А ещё у неё хватает ума не задавать мне вопросов. Что ты ещё хотела услышать, Лунная?

— Раз ты её отгонял второй раз, — холодно произнесла я, — значит, она к тебе приходит? Ты, оборотень, привёл меня в свой сон, а тут уже занято.

Он замер на полсекунды, а потом посмотрел прямо в глаза.

— Сказал, секретов у нас с тобой не будет. Поэтому слушай. Когда ты мне в первый раз приснилась, я проснулся и взял её. За тебя принял. Она знала, что я звал не её, и всё равно под меня легла.

Внутри всё осыпалось. Во мне гремела ярость. Какая-то рыжая псина лежала под ним, и от этого мне больно, хотя я не имела права на это чувство. И на него не имела права. Но всё равно в груди разливалась горячая ревность, какой раньше у себя не знала.

— Значит, ты, оборотень, — едва шевеля губами, выговорила я, — путаешь меня с псиной?

— Не путаю. — Грим опустил голову на мою шею и потёрся щекой о кожу. Его щетина обожгла. — Тогда не различал. Больше этого не повторится. У неё другой запах.

— Утешил, — прыснула я.

— Даже не собирался.

Светлая, как же мне хотелось сейчас вцепиться в его волосы. Такого никогда не было. Я умела всегда держать себя в руках.

Коротко хмыкнув, Грим прижался к коже губами. И я выдохнула вопреки воле. Метка под этой лаской раскрылась толчком, и в меня хлынуло обратно всё, что сегодня вытянул Свальд. Я задохнулась от того, как сразу всего стало много.

— Ты сегодня холодная, — пробормотал Грим мне в горло. — Чем тебя кормили, Серебряная?

— Не твоё дело, — огрызнулась я.

— Моё, — прикусил он кожу, и я закрыла глаза. — Всё, что в тебе бежит — моё. И то, что они туда вливают — тоже. Так что говори, чем кормили?

— Серебром Круга, — задыхалась уже я от жара мужчины. — Холодным.

— Псы тебя дери. — Он отстранился и на секунду закрыл глаза. — Я тебя сейчас отогрею, Лунная. Не дёргайся.

— Я бы и не смогла.

— Тем лучше для нас обоих.

Ладонь его поднялась выше. Туда, где под тонкой тканью было неприлично тепло. И я почувствовала, как по позвоночнику прошлась дрожь.

Грим остановился и дальше не двинулся. Ждал.

— Ну? — пророкотал он. — Спрашивай, принцесска. Я знаю, что ты хочешь задать вопросы.

— Я думаю, оборотень, что хочу выгрызть тебе глотку зубами, — процедила я.

— За псину?

— За то, что мне есть до этого дело.

Его янтарь глаз был настолько близко, что расплылся у меня в одно пятно, и в нём я увидела тяжёлый жар.

— Звучит хорошо, — протянул он. — Продолжай мне это говорить, Серебряная. Я люблю слушать.

Секунда, и его губы впились в мои. Но поцелуй вышел медленным и глубоким. Язык мужчины прошёл по моей нижней губе так, что в животе свернулась тугая пружина.

Я ответила. У меня даже выбора не осталось.

Грим улыбнулся мне в губы сводящей с ума ухмылкой.

Оторвавшись, он скользнул по линии моей челюсти к мочке уха и прихватил её зубами, вырывая из меня лёгкий стон.

— Сегодня меня водили в большой зал, — едва бормотала я, пытаясь справиться с эмоциями.

— Зачем?

— Объявить наследника.

— Чей наследник, ведьма?

Я не отвечала, а он спустился ниже и поцеловал у основания шеи, там, где билась жилка.

— Я слышу твоё сердце, — мягко произнёс мужчина. — Оно мне врать не умеет. Скажи словами.

Набрав в грудь больше воздуха, я выдала:

— Сегодня твоему ребёнку нашли отца, оборотень. Старого и мёртвого. Свальд благословил, а Лодин озвучил. После двор поклонился. И все согласились, что у меня в животе кровь Энгуса, а не твоя. Если хочешь, благослови их и ты отсюда. Они оценят.

В нём всё замерло. И тут же взорвалось.

Я почувствовала это кожей. Тело над моим напряглось от пяток до затылка, дыхание стало прерывистым, а медовые глаза почернели.

— Повтори! — потребовал Грим, и его голос опустился так, как не опускается у человека. — Каждое слово повтори, Серебряная.

— Не повторю! Я всё сказала.

Опустив голову к моим ключицам, он провёл языком по коже, и я застонала, потому что жар врывался внутрь и толчком выгонял холод Круга.

— Повтори, — глухо рыкнул он в мою кожу. — Чей ребёнок?

— Твой! — не выдержала я.

— Громче!

— Твой, Грим. И сегодня его назвали чужим. А я это приняла. Доволен?

Прикусив мне ключицу, он низко зарычал, и этот звук прошёлся по всего телу. Я даже не поняла, что у меня вырвался ответный возглас.

— Не доволен! — отчеканил мужчина, и из каждого следующего слова вырывалась тяжёлая ярость. — Свет меня возьми, не доволен! Этого вашего сухого старика я найду и сложу к твоим ногам. Целиком или по кускам, как тебе угодно, Серебряная. И советника твоего найду. Этот ребёнок мой. И ты в нём моя. А тот, кто сегодня поднялся и решил, что ребёнок чужой крови, — он сейчас ходит и не знает, что у меня в крови плещется его имя.

— Грим…

— Молчи и слушай. Ты будешь смотреть.

Он снова поцеловал меня глубоко. И я ответила. Пружина внутри сжалась туже, и между бёдер уже было неприлично жарко. Я ненавидела это, но хотела больше.

Оторвавшись, Грим опустил голову мне на грудь, и какое-то время слушал моё сердце.

— Что ты сама про это думаешь, Лунная? — наконец тихо спросил он. — Не двор, а ты.

— Меня в этом ребёнке нет. Все уже про него знают: имя, отца, земли разделили, составили расписание обрядов. А я — сосуд, в котором он созревает, и когда всё завершится, сосуд можно будет помыть.

Грим медленно поднял голову. Я никогда раньше не видела у мужчины таких глаз. Будто он готов сжечь весь мир.

— Ты не сосуд, — низко пробасил он. — Слышишь? Кто тебя так назвал, я ему лично язык вырежу. Дай мне только имя.

— Все так зовут, оборотень. Список длинный.

— Тем лучше.

И снова смял мои губы. Теперь медленнее. Он пил меня долгими и ровными глотками. А я открывала рот, желая ещё.

Когда он наконец оторвался, я тяжело дышала.

— Сегодня обмен честный, принцесса, — глухо предупредил мужчина. — Я тебе сказал про псину. Ты мне — про зал. Дальше будут правила. Молчишь — я не двигаюсь. Лжёшь — кусаю. А скажешь правду — продолжаю. Согласна?

— У меня нет выбора, Грим.

— Умная. Это хорошо.

Его ладонь, до этого замершая между моих ног, снова двинулась.