Таня Джеймс – Добыча (страница 39)
Аббас молчит, ища в уме английские слова, которые обозначают пальму, или баньян, или инжир.
– Не могу назвать.
Парень почти не слушает, его внимание занято упрямой веткой.
– Ну и черт с ней, – говорит он, отпуская дерево. – Не собираюсь ломать себе шею из-за нее.
Аббас помогает ему собрать упавшие ветки. Некоторое время они работают молча, складывая их в мешок, потом парень спрашивает:
– Что привело тебя в Клеверпойнт?
– Моя госпожа хочет продать леди Селвин несколько интересных предметов.
Парень резко поднимает голову.
– Каких предметов?
– Несколько вещей, которые когда-то принадлежали Типу Султану, правителю Майсура.
– Очередная диковинка в ее коллекцию? У нее уже есть игрушечный тигр, что ей еще нужно?
– Не мне об этом судить.
И не тебе, – вот что имеет в виду Аббас, и парень фыркает – похоже, до него дошло. Он достает из кармана брюк плоскую бутылку, делает глоток, морщится, выдыхает в сторону, замирает на мгновение.
– Как ты думаешь, она купит что-нибудь? – спрашивает парень.
– Она проявила интерес.
– Лучше бы она проявила интерес к своим фермерам. У нее есть долг перед нами.
– Я думал, ты садовник.
– Ферма моего отца находится в четверти часа езды отсюда – теперь это моя ферма, как он умер. А тут только моя подработка, – парень убирает бутылку в карман и привычным движением вытирает лоб.
Не смотреть назад. Вперед, только вперед. И тем не менее неожиданно для самого себя Аббас говорит:
– Ты напоминаешь мне человека, с которым я когда-то плавал.
– Ты был моряком?
– Я был много кем.
– Господи, как бы я хотел сказать то же самое, – говорит парень, переставляя лестницу на другую сторону дерева. Аббас желает ему удачи в работе.
– Сделай одолжение, – говорит парень ему вслед, – если увидишь мистера Рума, скажи ему, что Средний Джон хотел бы поговорить. – Он похлопывает себя по карману: – Но об этом не упоминай.
Парень – Средний Джон – кивает, не дождавшись ответа, как будто они уже родственные души; именно такое предположение Аббас сделал в отношении Томаса Беддикера и больше не повторит этой ошибки.
Чтобы сменить обстановку, леди Селвин переносит карточную игру в Красный салон – свою любимую комнату в замке Клеверпойнт. Стены, обитые красным муаровым шелком, создают ощущение, будто сидишь внутри большого пульсирующего сердца.
Но мисс Жанна не знает ни одной игры, в которые играет леди Селвин: ни виста, ни бриджа, ни джина. Единственная общая игра, которую леди Селвин помнит из своей прошлой жизни, – это «Раздень соседа», или, как она называла ее в молодости, «Добыча».
Правила таковы: два игрока начинают игру без карт, колода лежит между ними. Они по очереди переворачивают верхнюю карту. Если две соседние карты совпадают, тот, кто первым ударит по стопке, забирает себе все лежащие в ней карты. Тот, у кого все карты – вся добыча – выигрывает.
Они играют в приятной тишине. Взгляд леди Селвин блуждает по картине с изображением Горация и ее самой, висящей на стене позади мисс Жанны. В комнате, которую он так ненавидел.
– Кто захочет сидеть внутри сердца? – говорил он.
Гораций не разбирался в искусстве. Он не лорд Байрон, совсем. С этими своими отцовскими подбородками с самого рождения. Подбородками, с которыми она научилась мириться, в отличие от его трагической неромантичности, безразличия к природе, сильной фобии пчел – все это было сложнее переварить. Не говоря уже о том, что их плотские отношения были безмолвны, как могила…
Леди Селвин выдыхает через нос, отгоняя воспоминания.
– Мадам? – спрашивает мисс Жанна.
– Что? О, ничего, я просто… Я думала о вашей подушке. Вчера вечером я просмотрела свои книги и нашла точно такой же герб.
– Значит, интуиция вас не подвела, мадам.
– Да, верно. Вы уже подумали, какую цену назначить каждому предмету?
– Ах, нет, – говорит мисс Жанна. – Мадам лучше знать.
Они продолжают открывать карту за картой, пока леди Селвин не кладет даму червей, которая совпадает с пиковой дамой, лежащей под ней. И тут мисс Жанна совершает необычный поступок: вместо того чтобы шлепнуть по стопке, она протягивает руку и шлепает по тыльной стороне ладони леди Селвин.
Леди Селвин потрясена. Она не помнит, когда ее в последний раз так дерзко шлепали. Может, когда она была школьницей, по костяшкам пальцев. Мисс Жанна, похоже, сама в шоке и прикрывает рот рукой.
–
– Так сильно? Даже леди?
– Да, мадам, в монастырской школе.
– Маленькие варвары.
– Но мы можем играть по-вашему.
Леди Селвин потирает руку, которая будто покрылась мурашками.
– Думаю, мне нравится ваш способ. Он гораздо более… бодрящий.
И они продолжают складывать карты в стопку, шлепают друг друга и смеются, звуки радости наполняют гостиную. К концу игры по настоянию леди Селвин они уже зовут друг друга по имеми – Агнес и Жанна.
После обеда они переходят в Павлиний зал, где леди Селвин читает вслух
Леди Селвин читает книгу размером с римский миссал, водя пальцем по странице. Жанна мечтательно прищурила глаза, будто вглядываясь в очертания тигра, хотя на самом деле она смотрит поверх механизма, на верхнюю часть витража. С жалюзи свисает крючок. Интересно, закрывают и запирают ли ставни на ночь. Если нет, то кто-нибудь может украсть механизм по частям, спустив их через окно с помощью веревки и шкива, и перенести в лодку, спрятанную в камышах на берегу Темзы.
– Вы рассеянны, моя дорогая. Вам не нравится Байрон?
Жанна поворачивает голову.
– Напротив, я впечатлена.
Леди Селвин бросает на нее скептический взгляд.
– Вы видите меня насквозь, мадам, – Жанна смущенно одергивает юбку. – У меня не хватает мозгов для поэзии. Честно говоря, я предпочитаю рассказы.
– Чьи? Возможно, у меня есть авторы, которые вам нравятся.
– Кребийон, Лакло…
– Лакло, – леди Селвин поднимает брови. – Я слышала, что он довольно пикантный, даже для французов.
– В монастыре у нас был один экземпляр «
– Вас раскрыли?
– Нет, но книга исчезла. Монахиням тоже нужны развлечения, не так ли?
Леди Селвин не сдерживается и хрюкает от смеха. «Хрюканье» – так она это называла, когда была маленькой девочкой, которая, согнувшись пополам, хохотала со своими братьями. Это было задолго до того, как она вышла в мир элегантных реверансов и скрытых оскорблений. Но сейчас ей опять кажется это нормальным, даже комфортным – хрюкать перед Жанной.
– Знаешь, – говорит леди Селвин, садясь, – у меня нет Лакло, но у меня есть кое-что другое, что может тебе понравиться.
Леди Селвин отказывается объяснять, предлагает Жанне взять ее под руку и ведет ее по коридору.
Они подходят к простой узкой двери, которую леди Селвин отпирает ключом из кармана юбки.
– Только у меня есть ключ от этой комнаты, – говорит леди Селвин, отступая в сторону и пропуская Жанну вперед. – Сейчас ты узнаешь почему.