Тан Ци – Разрушение кокона (страница 90)

Она безнадежно махнула рукой и, как водится, из-за крохотной трещинки грохнула весь сосуд:

– Красивые девушки хотят потанцевать для тебя, конечно, им не стоит отказывать. Они станцуют и порадуются, я посмотрю и порадуюсь, видишь, все будут довольны и счастливы. А после того, как налюбуюсь на их танцы, я признаю поражение и уйду, ведь я не умею танцевать, а это ж не преступление. К тому же они правы: ты можешь отдохнуть и здесь, тебе не обязательно возвращаться. Так почему ты злишься?

Закончив, княжна обдумала свои слова еще раз и решила, что они прозвучали очень разумно.

У третьего принца на виске дернулась вена:

– Я не злюсь.

– Ладно, – пробормотала Чэн Юй, – ты не злишься. – Она съела виноградину и почистила одну генералу, пытаясь его задобрить. – Будешь виноградик?

– Не буду.

И он отстранил веером ее руку.

Чэн Юй не смутилась и съела виноградину сама. Княжна уже знала, как уговорить Лянь Суна, когда он злится, но сегодня она пережила столько печалей и радостей, что у нее у самой еще буря в душе не улеглась. Девушка боялась, что не справится и только усугубит ситуацию, поэтому решила временно оставить братца Ляня. Кто знает, может, он и сам успокоится.

Вот только это она намеревалась оставить третьего принца, а он отпускать ее не собирался. Лянь Сун поднял бровь и требовательно спросил:

– Ты оставляешь меня здесь одного отдыхать и не беспокоишься, как бы чего не случилось после?

Княжна действительно не беспокоилась и, не удержавшись, задала встречный вопрос:

– Эти танцовщицы – слабые девушки. Ты не боишься даже зверей мрака, что эти девы могут тебе сделать?

Музыка вдруг взлетела ввысь, и вместе с ней подскочила танцовщица на источнике. Ее красная юбка взметнулась. Чэн Юй тут же на нее отвлеклась, но, заметив, что Лянь Сун все так же смотрит на нее с каменным лицом, быстро вернула взгляд обратно.

Третий принц смотрел так недобро, будто с трудом сопротивлялся желанию ее стукнуть. Чэн Юй бессознательно отодвинулась к краю скамьи.

Проследив за ее движением, великий генерал потер виски и приказал танцующим на источнике девам:

– Остановитесь.

Музыка внезапно замолкла, и танцовщица так резко остановилась, что едва не упала в воду.

Чэн Юй с недоумением посмотрела на третьего принца.

Однако он будто даже не удосужился обратить на нее внимание и лишь спокойно обратился к танцовщицам:

– Состязайтесь в другом. – Его высочество взмахнул веером, и в воздухе появилось несколько книг. – От танцев у меня в глазах рябит. Проверим, у кого память лучше: у вас или у нее. Кто быстрее выучит целую сутру, тот и победит.

Чэн Юй остолбенела. На обложке одной из плавающих в воздухе книг значилось хорошо известное ей название: «Сутра лотоса»[128]. Эту сутру она переписывала для великой вдовствующей императрицы. Вся сутра состояла из семидесяти восьми тысяч иероглифов – слов было невероятно много.

Она все запоминала с первого взгляда и в этом состязании с очень высокой вероятностью победила бы. Княжна еще не открыла ту длиннющую сутру, а все семьдесят восемь тысяч иероглифов уже встали у нее перед глазами.

Но… зачем братец Лянь настаивает на этом состязании?

Чэн Юй в замешательстве уставилась на третьего принца. Лянь Сун поманил ее пальцем. Она послушно наклонилась, и он самым мстительным образом начал ей… угрожать:

– Если ты даже на этот раз не победишь и осмелишься меня здесь бросить, то после этого пиршества я брошу тебя в Загробном мире. – И очень ласково уточнил: – Поняла?

Хотя шансы на победу были высоки, что, если среди танцовщиц найдется ярая приверженка буддизма, которая знает эту сутру наизусть? Чэн Юй вздрогнула.

– Ты… – Она облизала губы. – Ты серьезно?

Третий принц неспешно похлопал ее веером по плечу, затем наклонился к ее уху и усмехнулся:

– Угадай.

Наставник государства долго ждал в саду, но Чэн Юй так и не вернулась с ушедшим «проветриться» генералом. Обеспокоенный, он отправился на поиски. Су Цзи не так повезло, как Чэн Юй, и он потратил немало времени, чтобы найти этот парящий остров.

Миновав белолиственный лес, он наконец увидел третьего принца и княжну, сидящих на скамье и о чем-то разговаривающих. Однако внимание даоса привлекли не они, а несколько девушек в красных одеждах, сидящих в источнике перед ними.

Девушки – судя по одежде, танцовщицы – расположились на источнике, каждая с «Сутрой лотоса» в руках, и вслух старательно заучивали текст.

– Почему наш Поводырь[129] все озарил великим светом, испущенным из пучка белых волосков[130] между бровей?…[131] – звучали голоса девушек.

Наставник государства оторопел. И когда только эти лысые ослы-буддисты успели? Уже и до Загробного мира добрались со своими сутрами.

Он долго не мог прийти в себя, а затем, когда ему наконец это удалось, вытащил из-за пазухи небольшую книжечку и бесшумно подкрался к одной из танцовщиц, сидящей с краю. Он похлопал ее по плечу:

– Девушка, не хотите ли ознакомиться с нашим даосским «Каноном Великого Благоденствия»?[132]

Танцовщица безмолвно, одним взглядом выразила все, что думала о даосизме в целом и о наставнике государства в частности.

Чэн Юй все же доказала свою состоятельность, не дав третьему принцу шанса бросить ее в Загробном мире.

На самом деле она успела выучить только первые три тысячи иероглифов, как танцовщицы единогласно признали поражение. Никто не захотел соревноваться с ней до конца. Чэн Юй все поняла: девушки не хотели заучивать сутру и торопились поскорей проиграть, чтобы прекратить это мучение. И осознала также, что если Лянь Сун снова посетит Загробный мир, то больше не удостоится такого приема, когда десяток танцовщиц наперебой умоляли станцевать для него. Хорошо еще, если ему не поднесут ножей.

Когда Чэн Юй «отыграла обратно» третьего принца и увела его от источника, она все еще размышляла, зачем он настаивал на том, чтобы княжна за него боролась. Как это пришло ему в голову, а точнее, не стряслось ли у него чего с этой самой головой? Поэтому она не заметила, что Лянь Сун был пьян.

Позже она узнала, что владыка Загробного мира Се Гучоу любит вино и в его погребах хранится множество изысканных напитков. Некоторые вина были мягкими на вкус, но очень крепкими, и в тот вечер Лянь Сун выпил одно из лучших таких вин.

Сначала ни она, ни наставник государства не заметили, что третий принц пьян, ведь со стороны тот казался трезвее трезвого.

До тех пор, пока они не сошли с крытого моста.

После него они должны были пойти на восток, но Лянь Сун выбрал противоположное направление. Наставник государства в замешательстве спросил:

– Генерал, куда вы направляетесь?

Его высочество замер.

– …Во дворец.

Су Цзи указал на восток, где виднелась рощица:

– Генерал, дворец в той стороне.

Чэн Юй действительно удивилась, как это Лянь Сун мог перепутать. Перед их дворцом росла небольшая роща, и ее невозможно было не заметить. Она подумала, что, возможно, он ушел глубоко в себя и не обратил внимания на дорогу.

Но когда они обогнули рощу, третий принц снова пошел не туда. Наставник государства спокойно напомнил:

– Генерал, нам нужно повернуть налево.

Теперь Чэн Юй начала что-то подозревать.

Насилу добравшись, они вошли во дворец, и на этот раз Лянь Сун надолго встал перед круглым проходом во внутренний двор. Су Цзи тоже покорно застыл с опущенной головой, и Чэн Юй, не выдержав, храбро спросила:

– Третий братец Лянь, ты что, забыл, в какой стороне твоя комната?

Лицо третьего принца снова напряглось. Наставник государства проявил не в пример ей большую сообразительность – он сразу же вышел вперед, показывая дорогу и одновременно делая вид, что ругает девушку:

– Как генерал может не помнить, в каком зале он живет? Княжна, горазды же вы на выдумки!

Лянь Сун сначала посмотрел на наставника, а затем одарил ледяным взглядом ее. Он промолчал, но воспользовался данной возможностью и последовал за Су Цзи в главный зал.

Чэн Юй окончательно убедилась: третий братец Лянь действительно был пьян.

Она тоже когда-то напивалась и знала: если заметно, что человек напился, значит, ему в этот момент плохо. Хотя генерал не проявлял никаких признаков опьянения, кто знает, может, он просто изо всех сил сдерживался?

Очень плохо, когда в такой ситуации рядом нет того, кто о тебе позаботится.

Чэн Юй поспешила за ним.

Она размышляла: пусть даже Лянь Сун держит лицо при наставнике государства, при ней ему не нужно притворяться. Если она твердо вознамерится остаться в зале и позаботиться о братце Ляне, тот ее не прогонит. Княжна замечательно все придумала и действительно хорошо понимала третьего принца, но, когда она уже почти добилась своего, на ее пути внезапно возник княжич Цзи и начал всеми силами ей мешать.

Цзи Минфэн яростно воспротивился ее намерению пойти в покои генерала и позаботиться о нем. По его мнению, Чэн Юй, незамужней девушке, не подобало оставаться глубокой ночью в одних покоях с мужчиной, пусть даже только для того, чтобы позаботиться о захмелевшем человеке.