Тан Ци – Разрушение кокона (страница 88)
Чэн Юй вздрогнула и резко подняла голову.
– Это сделала служанка Мэн Чжэнь, – продолжил он. – Ее служанка прекрасно разбиралась в ядовитых испарениях и была хорошо знакома с горой Цзуйтань. Прибыв в Цаоси, мы приказали ей охранять гробницу. Как только древняя гробница открылась, она не закроется, пока те, кто вошел, не умрут внутри или не выйдут наружу. Цин Лин вошла в гробницу после тебя, и, увидев это, служанка сама перерезала веревку, чтобы запереть вас внутри.
Княжич Цзи выглядел очень бледным, в его глазах читалась горечь, когда он смотрел на ошеломленное лицо девушки.
– Генерал Лянь был прав, у Цин Лин не имелось сожалений. Ее долг – защищать тебя. Она была теневым стражем, и, пока ты жива, у нее не будет никаких сожалений.
Прошло немало времени, прежде чем до Чэн Юй дошел смысл сказанного. Она отступила на шаг и оперлась на ствол дерева жуи.
Верно. Она вспомнила. В ту ночь кто-то и правда перерезал веревку, удерживающую мост, и именно из-за этого Цин Лин пожертвовала собой, чтобы переправить ее на другой берег. Но после случившегося именно Цзи Минфэн первым сказал ей, что это она погубила Цин Лин. Охваченная сильной болью утраты, Чэн Юй приняла это объяснение, упустив из виду, что имелся еще один виновник – тот, кто перерезал веревку, что непосредственно привело к гибели Цин Лин. Она никогда не думала переложить вину за смерть Цин Лин на этого человека. Княжне казалось, поступив так, она будто попытается уклониться от ответственности, что было постыдно.
Теперь, конечно, она больше не кидалась в такие крайности. Девушка долго молчала.
– Тогда ты… – Она хотела спросить, почему, если княжич с самого начала знал правду и понимал, как все обстояло на самом деле, он… Но в какой-то момент ей показалось, что это уже не имеет значения. Ведь все уже в прошлом. Цин Лин благополучно переродилась, а сама Чэн Юй больше не страдала из-за этого. Хотя она все еще скучала по Цин Лин, в ее сердце поселилось спокойствие.
Цзи Минфэн, похоже, понял, о чем она думала, и сам начал объяснять:
– Той ночью я вышел из себя и болтал что ни попадя. Всему виной мои чувства. Я ведь…
Чэн Юй не сказала ни слова, просто молча слушала его объяснения. Но юноша вдруг оказался не в силах продолжить. Что он мог ей сказать?
Сказать, что все его действия, причинившие ей боль, происходили из его одержимости, его… любви к ней? Но это было бы всего лишь жалкое оправдание. Ведь истина заключалась в том, что Цзи Минфэн причинил ей боль. Из-за него княжне весь этот год снились кошмары. Если он не способен даже это принять, как он смел надеяться, что сможет обуздать своих внутренних демонов и перестать ее мучить? Поэтому он не стал продолжать.
Княжич Цзи долго молчал, а затем произнес:
– Ничего нельзя объяснять. Все это моя вина. – Ценой невероятных усилий он поднял на нее взгляд и задал вопрос, задать который хотел больше всего этой ночью: – Ты можешь простить меня? Можем ли мы начать все заново?
Конечно, Чэн Юй сильно удивилась. Казалось, его извинения и просьба о прощении удивили ее даже больше, чем рассказ о том, кто на самом деле был виновен в смерти Цин Лин. Княжич считывал каждое ее выражение лица, и каждое сомнение отдавалось в нем тупой болью.
Девушка прислонилась к стволу дерева жуи и наконец ответила:
– По правде говоря, тут не о чем говорить – прощать или не прощать. – Она опустила голову, словно размышляя. – Той ночью вы думали, что я уничтожила древние книги Южной Жань и разрушила планы княжеского дома. Я могу понять ваши упреки. Это не ваша вина, и я никогда не винила вас. Просто…
Чэн Юй подняла голову и слегка нахмурила брови:
– Зачем нам начинать все заново?
С недоумением она продолжила:
– Если вы заговорили про «новое начало», потому что чувствуете себя виноватым и хотите загладить вину, памятуя, как раньше я хотела дружить с вами, то не нужно. – Княжна все еще хмурилась. – Раньше я была наивна, но теперь поняла, что княжич Цзи не заводит… – Чэн Юй запнулась, подбирая слова. – Княжич Цзи не заводит друзей просто так. – Она улыбнулась. – А я бесполезная княжна. Вам ни к чему себя принуждать. Наша с вами судьбоносная связь порвалась в Личуане, и это, возможно, к лучшему.
Цзи Минфэн понял: она хотела сказать, что он не заводит бесполезных друзей. Внезапно каждый цунь вен его тела наполнился холодом. Он сжал пальцы так сильно, что они побелели. Лишь спустя время юноша смог заговорить:
– Кто сказал тебе, что я не завожу бесполезных друзей?
Она не ответила, но очень вежливо улыбнулась. Улыбкой знатной дочери императорской семьи. Улыбкой, означающей вежливый отказ и нежелание дальше обсуждать этот вопрос.
Княжич Цзи сдержал холод, охвативший его тело, и через некоторое время тихо сказал:
– Ты не бесполезная княжна.
Как сказал Лянь Сун на Террасе Перерождений, достать древние книги Южной Жань из гробницы – это не то, что может сделать обычный человек. Раньше он всегда считал ее наивной и невежественной – Цзи Минфэн мнил о себе слишком много. После той ночи, когда он думал, что книги уничтожены, он еще трижды вместе с теневыми стражами пытался проникнуть в гробницу.
Первые две попытки княжич Цзи сделал, когда Чэн Юй все еще была заперта в имении князя Личуаня. Он потерял тридцать превосходных воинов, но не смог миновать даже проход с огромными камнями. Затем она ушла, оставив пять книг, написанных ее рукой. Мэн Чжэнь, гордая и упрямая, даже после того, как они получили книги, тайно попыталась проникнуть в гробницу, горя желанием доказать, что она не хуже Чэн Юй. Когда Цзи Минфэн со стражей вытащил принцессу из магического строя каменного прохода, та, придя в себя в последние мгновения перед смертью, вынуждена была признать, что недооценила Чэн Юй. Она оказалась далеко не так умна и способна, как изнеженная княжна Срединной равнины. А затем Мэн Чжэнь умерла, с сожалением и обидой на душе.
На самом деле, они все недооценили Чэн Юй. Эта юная княжна из столицы обладала невероятным умом и смелостью. Третий принц использовал слово
Но сейчас княжна Хунъюй, казалось, не придала значения его признанию. Когда-то Цзи Минфэн ошибочно назвал ее слабой и бесполезной, и она приняла те слова близко к сердцу. Сегодня он сказал правду, но она не восприняла ее всерьез.
Чэн Юй спокойно стояла перед ним. Некоторое время она молчала. Затем улыбнулась.
– Я не так уж хороша, княжич Цзи и раньше это знал. – Хотя она улыбалась, эта улыбка не коснулась глаз, он не видел в них ни капли тепла. Даже в лунную ночь их первой встречи девушка не смотрела на него так отстраненно. Той ночью, по крайней мере, он видел в ее глазах доверие. Сейчас в них не было ничего.
Юноша причинил ей боль, поэтому Чэн Юй больше никогда не станет ему доверять.
От этой улыбки у него болезненно сжалось сердце, но княжна все еще продолжала говорить, вежливо и сдержанно:
– Я поняла все, что вы сказали. Прошлое больше не беспокоит меня, и я надеюсь, что и вы не будете держать на меня зла. Давайте больше не будем говорить об этом. А я…
И она повернулась, собираясь уйти.
– Пусть ты не веришь, что я искренне хочу стать твоим другом, – Цзи Минфэн быстро сделал два шага, преградив ей путь, и серьезно посмотрел на нее, – но раньше ты всегда шла за мной. Теперь позволь мне идти за тобой.
Все ее предыдущее удивление не шло ни в какое сравнение с тем, что она испытала сейчас. Княжна на мгновение замерла, прежде чем смогла заговорить, и в ее глазах читалось недоумение:
– Зачем вам это? Мы даже для дружбы не очень-то подходим друг другу. Вы ведь ненадолго в столице, давайте просто…
Но княжич перебил ее, хотел взять за руку, но, поймав недоверчивый взгляд, замер. Он нахмурился и очень серьезно повторил, словно произнося клятву:
– Позволь теперь мне идти за тобой.
После того как они распрощались с Цзи Минфэном, Чэн Юй некоторое время стояла в оцепенении. Этот разговор оставил ее в полном недоумении, ведь она всегда думала, что княжич Цзи ее недолюбливает.
Это он раздражался из-за нее и велел не попадаться ему на глаза. Это он считал ее наивной и бесполезной и хотел, чтобы она поскорее покинула имение, чтобы не доставлять ему хлопот. Девушка действительно не могла понять его сегодняшнее поведение. Он вдруг сказал, что во всем виноват он, и захотел снова стать ее другом.
Чэн Юй не солгала Цзи Минфэну ни словом. Она никогда не испытывала к нему ненависти, потому что, ставя себя на его место, не видела в его действиях ничего плохого. Конечно, княжич мог предвзято относиться к ней и, конечно, мог не хотеть с ней дружить. Он говорил, что она его раздражает. Да, конечно, он имел полное право из-за нее раздражаться.
Ее печаль в то время не имела к нему никакого отношения. Чэн Юй сама напросилась. И, когда это до нее дошло, она обуздала свой нрав и поумерила пыл.
Цзи Минфэн поступал так, как ему вздумается. Теперь ему вздумалось начать все заново. Но она уже сделала свой выбор: они с Цзи Минфэном не очень подходили для дружбы.
Однако сегодня княжич Цзи говорил так убедительно, так стремился расположить ее к себе, что, если бы княжна твердо отказала, это выглядело бы мелочно. Чэн Юй вздохнула. На самом деле, они вполне могли стать пусть не близкими друзьями, но рядовыми знакомыми, о которых говорят «встретились, как ряски на воде»[125] и которые разве что чуть кивали друг другу при встрече. На этом она успокоилась.