Тан Ци – Разрушение кокона (страница 78)
В замешательстве Чэн Юй обратила внимание на то, как располагались останки в гробу. Величественный воин в доспехах с головы до ног, однако лежал он в очень скромной и замкнутой позе: руки сложены на груди, золотые напальчники скрывают кости пальцев, которые, скорее всего, уже представляли из себя пугающее зрелище. Воину следовало держать в руках клинок или меч, и если уж в гробу полагалось находиться погребальным дарам, то для воина было бы уместно положить ритуальный нефритовый меч, используемый как раз для церемоний подобного толка. Однако в сложенных руках золотой воин очень бережно держал цветок лотоса неестественно красного цвета.
Чэн Юй присмотрелась. Лотос вырезали из красного нефрита. В мерцании ночной жемчужины он едва заметно сиял, переливаясь бликами. Лотос походил на настоящий – если не присматриваться, можно было решить, что выдающийся воин, который сжимал цветок так нежно и бережно, только что сорвал его из лотосового пруда, где он, умытый росой, впитывал тепло лучей утреннего солнца.
Золотой воин, похожий на Цзи Минфэна; красный лотос в его руках; старый гроб, к которому никто не приближался сотни лет; древняя гробница…
Чэн Юй поискала вокруг, но не нашла никаких записей о том, кто лежал в гробу.
Она вспомнила таинственную иноземную легенду, о которой поведал ей древний кипарис. В ней говорилось, что в начале времен правителем людей был Абуто, называемый владыкой людей, а гробница Южной Жань была местом его упокоения.
Но «начало времен» явно пришлось не на вчера, как останки сохранились до сих пор? Эта мысль лишь мелькнула в ее голове, как облачко на небе, и так же быстро куда-то утекла.
Чэн Юй подумала, что, возможно, предки княжича Цзи породнились с племенем Южной Жань и человек в гробу был одним из его предков.
Поэтому она быстро перестала терзаться раздумьями и сосредоточилась на поиске древних книг Южной Жань, спрятанных в гробнице.
На самом деле, ни о каком множестве книг тут и речи ни шло. Не оказалось ни гроба с книгами, ни хотя бы полки. Чэн Юй обыскала все помещение и нашла только пять тоненьких книжиц.
То были очень древние книги, написанные чернилами на бумаге и прошитые нитками. Но чернила за сотни лет не потускнели, бумага не истлела, и нитки не порвались.
Это было действительно удивительно, и, даже найдя только эти пять книг, Чэн Юй не потеряла интереса. Она долго вертела их в руках, пока не убедилась, что на обложках нет даже названий, и не решила пролистать их, чтобы узнать, о чем они.
Неожиданно княжна увлеклась и, перелистывая страницы при тусклом свете жемчужины, закончила все пять книг к полуночи. Только тогда она поняла, что слишком задержалась и пора покидать гробницу.
В одной книге были собраны знания Южной Жань о земле, горах и реках, в другой – истории и легенды, в третьей – описания техник исчисления судьбы, в четвертой – способы ядотворения, и в пятой – техники гу. Первые две книги ей очень понравились, а сквозь последние три девушка продралась с трудом, зато с неутихающим интересом.
Впоследствии Чэн Юй много раз спрашивала себя, почему она тогда забыла о времени. Если бы она покинула гробницу хотя бы на мгновение раньше, возможно, Цин Лин не погибла бы.
Но сделанного не воротить.
В ту ночь княжна покинула гробницу в последней четверти часа Крысы, унося с собой пять древних книг. На обратном пути, пройдя две трети каменного прохода, она увидела впереди свет огня.
А затем начался кошмар, который мучил ее бесчисленное количество раз в самые темные ночи.
Чэн Юй пропала в гробнице слишком надолго, и Цин Лин, наконец проснувшись, догадалась, где она находится, и отправилась вслед за ней.
Как и любой, кто не знал тайн гробницы, Цин Лин зажгла факел для освещения. Жар от огня и запах смолы разбудили ядовитых насекомых на дне гробницы, а также задействовал яды, скрытые повсюду. К счастью, стражница не успела зайти слишком далеко, а Чэн Юй заранее приготовила противоядия, которые временно обезвредили яды в их телах.
Они бежали, надеясь пересечь пруд с растворяющей кости водой у входа в гробницу и оставить ядовитых насекомых позади, но кто-то перерезал веревки, на которых держался единственный подвесной мост через пруд.
Чтобы безопасно переправить Чэн Юй на другой берег пруда, Цин Лин погибла в его водах.
Последнее, что она услышала от старшей сестрицы, было ее хриплое предупреждение:
– Княжна, бегите!
Последний раз она увидела Цин Лин в тусклом свете, проникающем через вход в пещеру, когда из пруда Изменения костей внезапно взметнулись белые брызги.
Цин Лин погибла, не дожив до двадцати восьми лет.
То ли в сознании, то ли во сне – Чэн Юй не помнила, как именно она выбралась из гробницы после того, как Цин Лин погибла.
В ее памяти зиял провал.
Воспоминания о гробнице обрывались на том леденящем и безнадежном моменте, когда она дрожащим голосом звала Цин Лин и все тянулась к обжигающей воде пруда.
В трезвом уме княжна никогда не решалась вспоминать тот момент, поэтому так и не смогла понять, зачем она, после того как Цин Лин толкнула ее на другой берег, с плачем поползла обратно. Возможно, она хотела вытащить подругу.
Когда Чэн Юй приблизилась к воде, ее руки сразу же покрылись волдырями от пара, что подтверждало: Цин Лин, упавшая в воду, действительно исчезла без следа. Девушке не стоило глупить, пытаясь ее ухватить, ведь у нее бы не получилось. Чэн Юй никогда не была глупой. Но, возможно, в тот момент у нее не было выбора, она просто хотела удержать Цин Лин, удержать живой или мертвой.
Затем все вокруг опустело, словно из нее выбили душу.
Но ощущение пустоты длилась недолго.
Следующее воспоминание о том, что произошло за пределами гробницы, возникло вместе с лунным светом.
Тонкий серп луны сиял прямо у них над головой. Стояла глубокая ночь.
За пределами гробницы выстроились два ряда всадников. Облаченные в черное стражи княжеского имения сидели верхом, как безмолвные каменные изваяния, и только факелы в их руках горели ярким пламенем. Тусклый желтый свет, словно утренние лучи солнца, освещал вход в гробницу, стражей и мрачный лес перед ней, отчего казалось, что наступил день.
Цзи Минфэн сидел на гнедом коне позади стражи в черном. Чэн Юй не могла разглядеть его лицо, но почувствовала, когда его холодный взгляд пал на нее.
Через мгновение он медленно заговорил:
– Что ты здесь делаешь?
Три дня назад она встречала Цзи Минфэна на улице. Тогда он направлялся в винный дом с Мэн Чжэнь и не заметил ее. Она подумала, что они пришли сюда исследовать гробницу во второй раз, поэтому, получив ключ бога воды в первую ночь, она отдохнула всего день и отправилась в горы Цзуйтань. Княжна хотела их опередить.
Еще вчера Чэн Юй думала, что, если ей удастся выйти из гробницы живой и вынести древние книги, она, возможно, выберет тихую ночь, чтобы подарить их Цзи Минфэну и таким образом полностью отплатить за спасение жизни. Судьба свела их вместе в ночь полнолуния, пятнадцатого числа второго месяца. Их пути пересеклись в лунную ночь и разойдутся в другую лунную ночь – хотя от этого понимания и накрывало чувство полной безысходности от неспособности сопротивляться судьбе, поступить так казалось правильным.
Но судьба не дала ей действовать по своему усмотрению.
Чэн Юй вышла из гробницы живой, вынесла древние книги, но Цин Лин погибла.
Однако княжна все еще не сдавалась, она открыла рот, пытаясь заново обрести потерянный голос. Укрывшись в тени огромного стража гробницы, она хрипло спросила Цзи Минфэна, стоявшего в нескольких шагах от нее:
– Где Цин Лин?
Раздался стук копыт, княжич Цзи приблизился к ней на два шага, свет от факелов озарил его лицо. Лицо, принявшее очень жесткое и жестокое выражение. Затем послышалось еще более безжалостное:
– Она погибла. Погибла из-за тебя.
Казалось, он недоумевал:
– Когда ты попросила Цин Лин отправиться с тобой познавать неизведанное по «Запискам о тайнах гор», я велел ей предостеречь тебя, чтобы ты не натворила бед. Ты действительно ошибешься сто раз, но не раскаешься, да?
Эти слова вонзились в Чэн Юй, как острый меч, пронзили ее, заставив судорожно выдохнуть.
Да, Цин Лин погибла.
Боль, которую девушка почувствовала в тот момент, когда Цин Лин упала в воду в гробнице, снова охватила ее, но на этот раз она не издала ни звука. Не смогла. Только схватилась за грудь покрытой кровавыми волдырями правой рукой, сжимая одежду так сильно, что волдыри полопались, перепачкав белую ткань, но сама княжна не испытала боли.
Она задыхалась, но так тихо, что никто не заметил. И когда она наконец смогла заговорить, взгляд Цзи Минфэна снова упал на нее.
Чэн Юй словно спрашивала себя или кого-то еще:
– Это так?
Она хрипела, голос напоминал скрип наждачной бумаги, – грубый и неприятный. Потом она подумала, что Цзи Минфэн был прав – Цин Лин погибла из-за нее. Поэтому она тихо ответила сама себе:
– Да, это так, это моя вина.
Никто на это ничего не сказал. Факелы светили далеко, а луна близко, но в ее сиянии Чэн Юй казалось, что она леденеет.
Через некоторое время Цзи Минфэн наконец снова заговорил, его голос больше не был таким безжалостно холодным, как раньше. Княжич спокойно сказал:
– Цин Лин, – он закрыл глаза, – отдала жизнь за тебя. Она выполнила свой долг. Но ее смерть не должна быть напрасной. – Цзи Минфэн посмотрел на Чэн Юй, пристально и требовательно. Он спросил: – Княжна, сможешь ли ты с этого момента держаться границ дозволенного и сидеть смирно, перестав лететь в пекло очертя голову? Раз уж ты не способна защитить себя, не могла бы ты перестать своевольничать и постоянно подвергать себя опасностям?