Тан Ци – Разрушение кокона (страница 107)

Та, порядком захмелевшая, вовсю веселилась в покоях новобрачных.

Фэнцзю стояла перед Чу И, приобняв ту за плечи, и с многомудрым видом прочувствованно вещала:

– Слушай! Ты не грусти! Пусть в день свадьбы родные не пришли тебя поздравить, зато жених-то с тобой! – Она искренне добавила: – А ведь есть несчастные невесты, у которых в день свадьбы и жених-то не явился! По сравнению с ними ты просто счастливица!

Чу И выдавила из себя улыбку и уже собиралась что-то сказать, как вдруг побледнела. Фэнцзю, заинтересовавшись такой переменой, проследила за ее взглядом, обернулась – и вздрогнула. Она на мгновение замерла, затем снова повернулась к Чу И и продолжила:

– Но если жених не явился, потому что был занят спасением мира, то такая невеста вовсе не несчастна! Ведь… Ведь она вышла замуж за героя, которому под силу избавить все сущее от страданий! Ей очень повезло!

С этими словами владычица Цинцю притворно схватилась за голову и пробормотала:

– Ой, как голова кружится… пора спать. – Она пошатнулась, намереваясь повалиться на стылую землю, потому что даже в таком состоянии помнила: рухнуть на чужое брачное ложе ну никак нельзя.

В последний момент ее подхватили сильные руки. Фэнцзю тихонько приоткрыла глаза, увидела бесстрастно взирающего на нее Дун Хуа – и тут же снова их закрыла.

Сидевшая на брачном ложе Чу И еще больше побледнела от страха. Она боялась, что старший названый брат, по сравнению с которым камень – воплощение теплоты и сердечности, разлучит влюбленных, а после вернет ее родителям, чтобы те строго наказали строптивую дочь. От этих мыслей на глазах у девушки выступили слезы. Ее муж, хоть и существенно уступал владыке в силе, все же показал себя достойным мужчиной – набравшись смелости, он встал перед Чу И, заслоняя ее собой.

Владыка с Фэнцзю на руках посмотрел на молодых супругов.

– Вам…

Новобрачные напряглись, не сводя взгляда с сребровласого бога.

– …Сяо-Бай завершить брак не давала? – спокойно уточнил Дун Хуа.

Напряженные новобрачные ошарашенно кивнули.

Достопочтенный Верховный владыка неопределенно хмыкнул.

– Тогда не теряйте времени, – сказал он. Затем помолчал, подбирая слова, и добил: – Ведь золота тысячи слитков миг стоит блаженства ночи[152].

Услышав от владыки подобные слова, Чу И округлила глаза и решила: либо он сошел с ума, либо она сама.

Дун Хуа, однако, на ошеломленные лица молодых внимания не обратил. Одной рукой придерживая Фэнцзю, другой он сотворил пузырек с пилюлей и поставил его у брачного ложа.

– Это снадобье поможет вам поскорее обзавестись наследником. – Подумав, владыка похлопал жениха по плечу. – Вы уж не разочаруйте меня.

И с Фэнцзю на руках покинул брачные покои.

«Не разочаруйте»? В чем? Новобрачные обменялись растерянными взглядами.

Оставшийся последним Фэй Вэй помог молодым с поисками скрытого смысла в словах своего досточтимого господина:

– Раз владыка даровал вам пилюли, переходите скорей к брачной ночи. Когда появится наследник, как говорится, дерево станет лодкой – дело будет сделано. Разумеется, тогда старейшины вашего клана уже не смогут вас разлучить и перестанут докучать владыке. Все в выигрыше, разве не прекрасно?

Когда «скрытый смысл» дошел до молодых, пара покраснела, что называется, до корней волос. Ими овладело сложное чувство. Владыка, по слухам далекий от суеты и чуждый мирских удовольствий, открылся им с совершенно новой стороны…

Фэнцзю очнулась в шатре Дун Хуа у реки Цзешуй.

Мысли в голове путались. Она лежала и долго думала, прежде чем наконец вспомнила: прошлой ночью она засвидетельствовала брак Чу И и ее возлюбленного. Глядя, какие любовь и взаимопонимание царят меж новобрачными, как они держатся за руки, совершая поклоны Небу и Земле, Фэнцзю им немного позавидовала. В расстроенных чувствах она и выпила несколько больше, потом чуток поболтала с Чу И, а затем… Затем, кажется, пришел владыка?..

Фэнцзю вздрогнула и резко села. Быстро оглядевшись, она убедилась в том, что и впрямь оказалась в шатре Дун Хуа. Утихомирив бешено застучавшее сердце, лисичка снова осмотрелась и обнаружила, что убранство вокруг будто бы изменилось с прошлого раза. Например, раньше над местом для сна висел полог из простой некрашеной ткани, теперь же – лазурный. Исчезли освещавшие шатер жемчужины Ночи – вместо них за пологом виднелись смутные очертания зажженных алых фонарей и высоких свечей. По всему шатру протянулись блестящие шелковые ленты с разноцветными узорами.

Девушка сидела на ковре, скрестив ноги, и хмуро размышляла. «Что-то тут не так. Свечи, полог, фонари, шелка… Это ведь все части свадебного убранства?..»

В раздумье она потянулась к пологу, собираясь убедиться, что зрение ее не обманывает, и как раз в этот момент вошел владыка.

Дун Хуа как ни в чем не бывало подошел к ней и положил руку ей на лоб.

– Проснулась? Голова еще болит?

Она ошеломленно покачала головой.

Пальцы владыки ненадолго задержались у ее виска, затем он осторожно потер это место.

– Похоже, отрезвляющая пилюля все же подействовала.

С этими словами он повернулся и скрылся за деревянной ширмой, откуда вскоре донеслись звуки переодевания.

Фэнцзю все еще толком не понимала, что происходит. Через ширму она спросила:

– В лагере снова устраивают свадьбу?

Владыка произнес только утвердительное «м».

Фэнцзю, еще не вполне придя в себя, удивилась:

– Чья же сегодня свадьба?

Шуршание за ширмой на мгновение затихло.

– Твоя.

Лисичка не сразу поняла:

– Моя? А с кем?

Дун Хуа вышел из-за ширмы, облаченный в роскошные церемониальные одежды. Опустив голову, он поправил рукава.

– Кроме меня, с кем еще ты хотела бы сыграть свадьбу?

Фэнцзю остолбенела:

– Наша?..

Ее внезапно осенило: владыка хочет провести свадебную церемонию взамен той, неслучившейся. И тут же вспомнила, о чем говорила прошлой ночью с Чу И, когда Дун Хуа пришел в покои новобрачных в долине Вэньюань. Наверняка он услышал ее слова и подумал, что она намекает ему о своем желании, поэтому…

Она тут же выпрямилась и начала оправдываться:

– Я… я не хотела, чтобы ты устроил свадебную церемонию! Я просто так сказала, что завидую им, просто болтала! – Фэнцзю лихорадочно соображала, запинаясь: – Тогда тебя… Тебя не было на нашей свадьбе, и я… Я, конечно, сожалела… но это оттого, что я была совсем юна! Юные девушки все такие неразумные. Но я правда не виню тебя и не хочу устраивать пышное празднество, доставляя всем лишние хлопоты. Это не та прихоть, которую я могла бы себе позволить!

Владыка подошел, сел рядом и взял ее напряженно сжатые в кулаки ладони в свои, чтобы успокоить:

– Ты разумная. И это не прихоть.

Он посмотрел на нее:

– Я готовлю эту свадьбу не потому, что ты чего-то потребовала, а потому, что я сам этого хочу.

Они находились так близко, наедине, но впервые девушка не прижалась к нему, а просто сидела неподвижно, словно в оцепенении. Через мгновение ее глаза постепенно покраснели, она повернулась к нему и с дрожью в голосе спросила:

– Владыка… я… я так рада, но почему мне хочется плакать?..

У Фэнцзю были глаза совершенной формы абрикосовых косточек – с широким разрезом и округлыми уголками, отчего казались особенно большими. И радость, и печаль придавали ее взгляду удивительные невинность и выразительность.

Дун Хуа потянулся стереть ее слезы, но Фэнцзю перехватила его запястье. Она взяла его за руку, слегка наклонила голову, прижалась щекой к тыльной стороне его ладони, а затем мягко коснулась ее розовыми, как цветы вишни, губами.

Он позволил ей это, неотрывно и безмолвно глядя на нее потемневшими глазами, а затем, когда она наконец отодвинулась от его ладони, взял за изящный белоснежный подбородок.

Фэнцзю растерянно смотрела на него, ее глаза блестели от влаги, а губы слегка приоткрылись от неожиданности.

Дун Хуа пристально посмотрел ей в глаза, затем скользнул взглядом ниже и провел большим пальцем по ее нижней губе, слегка надавливая, – нежно-розовая губа налилась цветом, словно распустившийся цветок.

Владыка наклонился и поцеловал ее.

Фэнцзю широко распахнула глаза, судорожно сжав рукава его одежд. Где-то рядом хлопнул праздничный фонарь, вспыхнуло пламя, но никто не обратил на него внимания.

Верховный владыка чувственно целовал ее алые губы, и она, поддаваясь его нежности, медленно закрыла глаза.