Тан Ци – Разрушение кокона (страница 106)

Ее ресницы пощекотали его ладонь – это она едва заметно кивнула. Верховный владыка вздохнул:

– Тогда спи.

Но она, шурша тканью, высунула руку из-под облачного одеяла и, схватив его за рукав, тихонько спросила:

– А ты будешь рядом?

Он посмотрел на нее, взял ее руку в свою и прижал к губам:

– Да. Я всегда рядом.

Луна заливала чистым серебряным светом безмолвную древнюю пустошь.

И если соединяет любовь одно сердце с другим, ни пространство, ни время не смогут их разделить.

Глава 7

Две армии стоят друг против друга недвижимо лишь до тех пор, пока их силы равны. Малейший перевес – и прольется кровь. По сути, оставаться на реке Цзешуй по-прежнему было опасно, поэтому через три дня Фэнцзю отправили обратно в Лазурное море.

Хотя слухи о том, что у Верховного владыки появилась супруга, уже разнеслись по восьми пустошам, большинство богов никогда не видели эту мифическую деву и потому не знали, верить досужим разговорам или нет. Прибытие Фэнцзю на Цзешуй развеяло все сомнения. И если мужчины просто поражались этому известию, то к изумлению женщин, коих среди военачальников имелось немало, примешивалась печаль.

Однако Фэнцзю ничего об этом не знала. Она договорилась с владыкой, что, если в следующем месяце на поле боя будет спокойно, она приедет навестить Дун Хуа с Гуньгунем. Хотя ей и не хотелось расставаться с мужем, своей тоски она не выдала и, как разумная девушка, вернулась с Фэй Вэем на Лазурное море.

Но спустя несколько дней после возвращения произошло досадное происшествие.

Примерно на седьмое утро в Лазурное море прибыли гости. Разумеется, гости, которых Фэй Вэй мог впустить в отсутствие владыки, явно были не простыми. Это были глава рода небесных журавлей с супругой и дочерью.

Фэй Вэй объяснил: владыка, рожденный из чистой ци неба и земли, не имел ни отца, ни матери. Едва воплотившись на Лазурном море, он был слаб и чуть не стал добычей хищников. К счастью, его спасли проходившие мимо супруги-журавли. Пожалев слабого мальчика, они забрали его в свои владения и заботились о нем долгие годы, тем самым оказав ему милость. Поэтому, несмотря на свою отстраненность и в целом нежелание вмешиваться в чужие дела, владыка все эти тысячелетия относился к этой паре журавлей с почтением и почти всегда выполнял просьбы их рода.

Фэнцзю и Гуньгунь, слушавшие этот рассказ в беседке неподалеку от приемного зала, переглянулись. Они оба изучали историю времен первозданного хаоса.

– Эти журавли, – первым сообразил Гуньгунь, – разве не родители принцессы Чжи Хэ?

В то время Чжи Хэ еще не родилась, и Фэй Вэй понятия не имел, кто это, поэтому не мог ответить на вопрос. Однако Фэнцзю многозначительно кивнула:

– Да, скорее всего.

И действительно – это были родители принцессы Чжи Хэ.

О чем не упоминалось в древних летописях, так это о том, что у супругов-журавлей, помимо Чжи Хэ, рожденной перед самым их развоплощением, была еще старшая дочь по имени Чу И. Богиня Чу И, чье нежное имя означало «первая рябь на воде», и сама отличалась кротким и спокойным нравом.

Родители Чу И считали: хотя Дун Хуа и кажется бесчувственным небожителем, который стоит над суетным миром, такой избранный небесами бог, о котором говорят, что он выходит из своей однородности и выдается из скопления подобных ему[148], просто обязан продолжить свой род. Рано или поздно ему придется жениться. Раз уж другие девы восьми пустошей не могут к нему приблизиться, у Чу И по сравнению с ними все же больше шансов. Как выдастся подходящий случай, почему бы не предложить этот союз? Супруги-журавли были уверены, что Дун Хуа не откажет. Как только владыка женится на Чу И, он естественным образом станет частью клана небесных журавлей. И тогда если супруги-журавли развоплотятся, не только Чу И будет на кого опереться, но и весь род журавлей получит защиту.

По замыслу названых родителей Дун Хуа, такое важное дело обдумывать и осуществлять надлежало неспешно, но кто бы мог подумать, что на Лазурном море вдруг появится хозяйка? Супруги-журавли испугались и поторопились привезти дочь в надежде устроить брак по принуждению.

Пара собиралась напомнить Верховному владыке об оказанной некогда милости, дабы склонить того к браку, однако высокий и статный среброволосый мужчина уже не был тем беспомощным сиротой, вынужденным жить на подачки клана журавлей. Теперь он правил восемью пустошами, и пара не осмелилась говорить прямо. Пробыв на Лазурном море всего день, супруги под благовидным предлогом удалились, оставив Чу И и письмо для владыки.

Общий смысл письма сводился к тому, что Чу И давно влюблена в Дун Хуа и мечтает выйти за него замуж. Супруги понимают, что у него уже есть жена, но их дочь готова стать равной женой[149] и вместе с «госпожой Бай» служить одному мужу. К тому же они слышали, что госпожа Бай – сирота, а значит, не связана семейными узами и вряд ли будет возражать. Они просили владыку исполнить мечту Чу И и успокоить стариков в память о том, что некогда они его вырастили.

Само письмо Фэнцзю не видела, но расспросила Фэй Вэя. Тот, разумеется, не осмелился вскрыть письмо, но кто тут забыл, что он находчивый малый? В умении читать лица ему не было равных. Услышав вопрос Фэнцзю, он не стал ничего скрывать. Управляющий Лазурного моря честно предположил: исходя из того, что он понял о супругах-журавлях за время их многолетнего знакомства, те, скорее всего, привезли богиню Чу И, потому что надеются сделать ее равной женой владыки.

Маленький Гуньгунь поначалу не понимал, что значит «равная жена». Невежественное дитя не знает забот, поэтому малыш совсем не разозлился. Но когда Фэй Вэй осторожно объяснил, что Чу И хочет стать его второй матерью, мальчик тут же взорвался.

Фэнцзю же осталась невозмутимой и посоветовала сыну не волноваться прежде времени.

– Не торопись, – хладнокровно сказала она. – Первая эпоха после Новой эры богов – это Древнейшие времена. Ты переживаешь лишь потому, что еще не проходил их на уроках истории. Так вот: ни в основных летописях, ни в частных не упоминают о том, что у твоего отца была какая-либо любовная связь. Значит, ничего не выйдет.

– Правда? – с сомнением спросил Гуньгунь. – Ты же меня не обманываешь, Цзю-Цзю?

Фэнцзю многозначительно посмотрела на него:

– М-м, не обманываю. Знания никогда не лгут.

Фэй Вэй счел за лучшее промолчать.

Так богиня Чу И осталась в Лазурном море. Если бы кто-то узнал, что незамужняя девица живет здесь без причины, ничего хорошего из этого бы не вышло, но Фэй Вэй не осмелился ее выгнать. Ему оставалось только взять письмо супругов-журавлей и поспешить к владыке на Цзешуй за дальнейшими указаниями.

А когда вернулся, обнаружил: богиня Чу И пропала. Исчезла и Фэнцзю.

Гуньгунь, запускавший в саду воздушного змея, ловко свернул его при виде Фэй Вэя.

– Вот как было дело, – объяснил он. – После твоего отъезда Цзю-Цзю дважды встречалась с богиней Чу И. Заметив, что та ходит чернее тучи, матушка спросила, что ее тяготит. И оказалось, что той и впрямь есть о чем печалиться!

Мальчик с сочувствием продолжил:

– Она сказала, что уже любит другого и не хочет разрушать нашу семью. Но ее возлюбленный не из знатного рода, поэтому родители разлучили их. Вот почему она страдала. Цзю-Цзю, выслушав ее, очень удивилась. Сказала, мол, в эту эпоху сложно встретить девушку, которой не нравится владыка! Богиня Чу И действительно удивительная женщина, достойная восхищения! Поэтому матушка открыла Лазурное море, выпустила богиню и помогла ей с возлюбленным улететь далеко-далеко!

Фэй Вэя беспокоило другое:

– Хочет богиня Чу И улететь далеко-далеко – пусть летит себе подальше, но почему же исчезла и госпожа?

– Стоило богине Чу И выйти, как она столкнулась с возлюбленным, который ждал ее у ворот! – растолковал Гуньгунь. – Они бросились друг другу в объятия, горько разрыдались и решили немедленно пожениться. Но им нужен был главный свидетель… У Цзю-Цзю доброе сердце, она верит: взялся помогать – помогай до конца. Так что она отправилась с ними, чтобы засвидетельствовать их брак!

Гуньгунь помотал головой и закончил свой рассказ соответствующим образным выражением:

– Сей героический поступок достоин песен и слез[150].

Фэй Вэю было некогда хвалить Гуньгуня за то, что в последнее время тот выражается все лучше и лучше. Когда управляющий услышал, что госпожа взялась провожать будду до самого западного неба[151] и ушла вместе с Чу И, ноги у него подкосились. Фэй Вэй немедленно послал бессмертного отрока к владыке, а сам в большой спешке выскочил за ворота, совершенно забыв узнать у малыша, куда они отправились, и оставив Гуньгуня одного недоумевать с ниткой от воздушного змея в руке:

– Почему никто не спросил у меня, куда пошла Цзю-Цзю?

Подумав, он сам себе кивнул:

– Наверное, все уже догадались, что они двинулись к горам Вэньюань, что во владениях дедушки. – Малыш восхитился: – Старший братец Фэй Вэй такой проницательный!

И беззаботно вернулся к запуску змея.

Увы, Фэй Вэй оказался не так уж и проницателен. Два дня он впустую метался из стороны в сторону, как безголовая муха, пока наконец не прибыл владыка. Дун Хуа, следуя за отголосками ци кольца Фэнцзю, созданного из половины его сердца, вывел Фэй Вэя к долине Вэньюань, что в Восточной пустоши, где они и нашли девушку.