Тамрико Шоли – Внутри мужчины. Откровенные истории о любви, отношениях, браке, изменах и женщинах (страница 16)

— Знаешь, Юра, мне верится, что мир спасет не красота, а толерантная красота.

— За это и выпьем.

Юра поднял бокал. Виски было очень хорошим, таким же, как и наша беседа. Я уже давно не позволяла себе быть настолько собой: в жестах, во взгляде, в мыслях.

— Когда ты уехал из провинции?

— Сразу после школы. Я понимал, что для гея там нет никакого будущего. Да ладно, в этом малюсеньком провинциальном городке даже для натуралов нет перспектив. Там анатомия полная. А мне хочется эту жизнь, она ведь у меня одна.

— За это и выпьем.

Мы рассмеялись, хотя в этом и не было ничего смешного. Жизнь у каждого из нас действительно одна и очень короткая.

— У тебя есть друзья, которые скрывают свою ориентацию?

— Да, и таких большинство. У кого-то семью хватит удар, и они молчат, кого-то уволят с работы… И порой они не очень-то страдают по этому поводу. Просто привыкают к такому раскладу. Как и другие люди. Кто-то работает суровым воротилой бизнеса, а мечтает стать стилистом и скрывает это. Так всю жизнь и мучается в офисе. И так далее. Мы все что-то скрываем. Я в этом плане очень счастливый гей.

— А тебе никогда не хотелось пойти в массы и бороться за права геев?

— Нет. Я не люблю навязывать свою точку зрения. Я же не выйду с плакатом «Давайте станем добрыми к геям». Люди должны сами это понимать. Нет, не хочу, — Юра помотал головой. — Понимаешь, Тамрико, я не хочу тратить свою жизнь на массы, это бессмысленно. Я хочу заботиться о себе и о тех, кто мне дорог. Выбор сексуального партнера — это не более чем выбор сексуального партнера. Вот мне удобно в этих шортах, и это мое личное дело, кого это должно касаться? Все просто: сначала нужно определиться с образом жизни, который тебе нравится, а потом стремиться в то общество, где тебя принимают и понимают. И все. Но большинство людей почему-то выбирает насильственный путь, то, что им не нравится, и вращаются в кругах, где их ненавидят или они ненавидят. Это я и называю ограниченностью интеллекта.

— А как ты сказал о своей ориентации родителям?

— Никак. Не было такого момента: «Мам, мне нужно с тобой поговорить». Это было постепенно. Я никогда не скрывал своих эмоций, чувств, предпочтений, поэтому все мои родные сами догадались. Я вел себя естественно. Я мог спокойно сказать в кругу семьи: «Какой симпатичный мальчик». Я вешал на стену плакат с Бритни Спирс в полный рост.

— А братьев это не бесило? Вы ведь в одной комнате жили.

— Никого не бесило. Ни братьев, ни сестер. Нас семеро детей в семье, и мы все очень дружны. Из трех братьев гей только я. И все это нормально приняли. И за это я обожаю свою семью, она для меня — святое. Сейчас мой Гошка такой же полноценный член нашей семьи, моя мама души в нем не чает. Одна из моих младших сестер живет и учится в Испании, ходит с бирюзовым ирокезом на голове и татуировками на груди и руках, один из братьев — строгий милиционер, другая сестра — типичная мамочка-домохозяйка… Мы все разные, но мы любим друг друга. Без ограничений.

— Как так вышло? Вас как-то по-особенному воспитали?

— Нет. У меня простая крестьянская семья. Никаких философий и бесед о смысле жизни у нас никогда не было.

— И все же. Твоя мама не расстроилась, что у нее не будет внуков от тебя? Или ей и так хватает — семеро детей как-никак.

— Тамрико, я тебя умоляю. Вот многие так считают: раз семеро детей, то пусть один будет геем, ничего страшного. Но это же бред. Я не знаю, как там было у мамы в душе, но, по большому счету, она же, наверное, понимает, что это мой выбор — иметь или не иметь детей. Есть мнение, что из-за геев вырождается нация. Но неужели я должен кому-то рожать детей? Да рожайте сами, вперед. Если можете нормально воспитать достойную личность, рожайте на здоровье. А мне это неинтересно. У меня отсутствует отцовский инстинкт. Если строить свою жизнь с позиции того, чего хочется маме, то молено поломать себе всю судьбу. Ей хочется внуков… А мне не хочется. Я обожаю своих племянников и детей своих друзей, но на этом все. Помню, был случай, когда мои сотрудницы на работе начали обсуждать «стул» своих маленьких детей. Какой он должен быть и при каких болезнях. Я им говорю: «Вы можете обсудить эту тему без меня?

Извините, но я сейчас иду обедать, а вы мне рассказываете, что у вашего ребенка понос. Да мне насрать на ваших детей».

— Не думала, что ты можешь быть таким злым, — заливаясь смехом, произнесла я.

— А что? Давайте тогда обсуждать за обедом язву. Колоссально интересная тема.

— То есть детей ты не хочешь? — во мне снова заговорила общественная мораль. Словно сгущенка внутри свежих эклеров, она с завидным постоянством лезла из меня наружу.

— На данный момент думаю, что не хочу. Я люблю детей, но на расстоянии.

— А собачек и кошечек любишь?

— Только по Discovery, — Юра жестом указал на пульт от телевизора. — Кстати, совсем скоро будут показывать Гошу и его перевод в новостях.

Мы включили телевизор и продолжили свое собственное вещание.

— В общем, мне не страшно. Я не боюсь того, поймут меня на работе или нет. Я же не могу вделать им новые мозги. Это их мнение. Но я в своей жизни с откровенной гомофобией не встречался вообще. Мне повезло. Но я знаю, что в мире есть очень много ненависти к геям и многие от этого страдают. Лично мне все равно, кто с кем спит. Если за соседней стенкой никто не насилует детей или парализованную бабушку, то пускай хоть кастрюлю свою трахает, извини за прямоту. И я не просто хочу, я требую к себе такого же отношения. И мне очень жаль, что в большинстве стран до сих пор запрещены однополые браки. Я не могу официально оформить отношения с любимым человеком, а любой алкоголик, преступник или зажравшийся депутат — может. Где логика?

— А ты бы хотел оформить отношения с Гошей?

— Дело не в этом, дело в принципе. По большому счету, я и так считаю его своим мужем. А как иначе? Парень… Какой он мне парень? Мне двадцать шесть лет, ему — тридцать два Парень был в семнадцать лет, когда мы встречались раз в неделю, чтобы сходить в кино, и тискались по углам в подъездах. Друг — какой же он мне друг, если мы занимаемся сексом? Назвать Гошу партнером, как это сейчас модно на Западе, я тоже не могу, для меня это как бизнес. А вот муж, супруг — это оно. Понимаешь, солнце, все дело в том, как ты сам это произносишь. Если человек боится правды о себе, стесняется ее, то как другие будут уважать его? Когда у меня спрашивают: «Ты что — гей?» — я всегда уверенно отвечаю: «Да, гей. Тебя это напрягает?» Да — да, нет — нет. Все. Нужно самому верить, что это нормально.

И снова шлепок правдой. Юра почти бил меня ею по голове, как профессиональный маньяк. Я понимала, что в его словах нет ничего нового, это все давно прописные и такие популярные нынче истины, о них так много говорят на каждом углу. Разница в том, что Юра — один из немногих людей, который не просто говорит, а живет согласно этим парадигмам. Но почему нам тогда до сих пор так страшно признавать правду о себе?..

— Трудно найти себе пару, будучи геем? Где вы знакомитесь?

— Там же, где и остальные. В клубах, в интернете, через общих знакомых, в маршрутках. Вот мне недавно один знакомый рассказал историю. Он подошел к киоску что-то купить, а перед ним там отоваривался еще один мужчина, на вид очень грубый. И когда этот мужчина уже отошел, продавщица что-то крикнула ему, а он подумал, что это сказал мой друг. И вот он подходит к нему и свирепо говорит: «Проблемы?» И так слово за слово, а у моего друга была немного ширинка расстегнута, и этот мужчина говорит ему: «Ширинку застегни». А он ему в ответ: «Сам застегни, у меня руки заняты продуктами». И он взял и застегнул. В этот момент они поняли, что хотят друг друга, и потом у них был очень страстный, замечательный секс, и не один раз. Оказалось, что этот грубый на вид мужчина — гей.

— Это несправедливо. Столько девушек днем с огнем не могут найти мужчину, а вы знакомитесь просто возле киоска!

— Да, я знаю. У многих моих подруг такая же проблема. Все потому, что вы сложные и вы перебираете. Вы убедили себя в том, что все хорошие мужчины или стали геями, или уже женились. Не думаю, что это так. Может, ты просто не обращаешь внимания на вполне достойных мужчин? Кто тебе мешает знакомиться возле киоска?

— Кстати, у тебя когда-нибудь был секс с женщиной?

— Да. Точнее, это был групповой секс, там было несколько мужчин и несколько женщин. Когда был контакт с женщиной, у меня всякое возбуждение исчезало, эрекция пропадала напрочь. А когда начинал воздействовать мужчина, все снова было очень хорошо.

— Я так понимаю, что Гоша — твоя не первая любовь?

— Нет. Моя первая любовь был мой друг-натурал. Я сейчас осознаю, как это было глупо, ужас просто. Я любил его очень и думал, что никогда в жизни не забуду и он — моя судьба. А сейчас вспоминаю и думаю: «Как я мог запасть на него?»

Знакомая ситуация.

Похоже, что такое отношение к бывшим возлюбленным — защитная реакция, ведь если бы мы продолжали восхищаться ими, в нашем сердце не осталось бы места для настоящих,

— Мне было лет семнадцать, — продолжал Юра — Я стихи писал дурацкие, рисовал очень много. Мои же первые серьезные отношения с мужчиной сложились, когда мне было около двадцати лет. Мы с ним вместе работали, он был старше меня на один год. Но при этом он позиционировал себя как очень взрослого и очень умного человека. Это раздражало. Не могу сказать, что я его безумно любил, но я понимал, что с чего-то надо начинать, набраться опыта. Любые отношения, даже неудачные или недолгие, — это бесценный опыт. Надо, чтобы было с чем сравнивать. Потом я ушел с этой работы, мы расстались, и у меня почти сразу начались новые отношения. Мне было хорошо с этим парнем, но у нас постоянно что-то не клеилось, мы смотрели на мир по-разному, потому и разошлись в итоге. После него у меня был…