Тамора Пирс – Уличная Магия (страница 11)

Ещё двое Потрохов, парень и девушка, ввалились сквозь дверь. У девушки было отбито лицо, глаз на этой стороне опух и не открывался. Браяр решил, что ей сильно врезали по скуле.

— Гадюки, ‑ прохрипел парень, помогая девушке сесть. ‑ Они избивали её, когда я подоспел.

— Ну а на этот раз попробуешь помочь? ‑ Потребовала девушка, которая привела сюда Браяра.

— Он — па́хан, Май, не бог. ‑ Пришёл на защиту Браяра парень, который ранее объяснил, где нашли Хаммита. ‑ Ты делаешь лекарства, но не можешь лечить, я прав?

Браяр кивнул и подошёл к раненой девушке. Для неё он по крайней мере мог что-то сделать. С помощью бальзамов из своего набора Браяр уменьшил опухоль и унял боль в раздробленной скуле. Это было хоть что-то, и любые местные лекари сделали бы для Потрохов гораздо меньше. Только храмы Воды Живого Круга предоставляли бесплатную медицинскую помощь бедным, но чаммурцы не доверяли иностранным храмам и самим иностранцам.

Не успел Браяр закончить с девушкой, как в комнату, шатаясь, вошёл третий пострадавший с болтавшейся сломанной рукой. Он тоже определил в нападавших Гадюк. Ещё он видел оружие, которое они использовали — маленькие, закруглённые палки, которые были тяжелее, чем казались.

— Звучит похоже на дубинки, ‑ прокомментировал Браяр, осматривая руку пострадавшего.

— С каких это пор они могут себе их позволить? ‑ Требовательно спросила пылкая Май. ‑ Это всё дело рук той такамери, зуб даю!

— Им нечем будет держать их новые игрушки, когда мы закончим разбираться с ними, ‑ прорычал другой член банды. Они столпились вместе, чтобы выработать план действий, пока Браяр заканчивал осмотр последнего пострадавшего. Его просьба найти два длинных, прямых куска дерева для лубков отвлекла от совещания лишь одного Потроха. Как только он дал Браяру требуемое, он вернулся к планированию.

Когда лубки были надёжно закреплены, Браяр сказал своему пациенту и девушке с разбитой скулой:

— Послушайте, я знаю, что храм Воды Живого Круга — место экнубов, но лекари там работают задаром, и лекарства у них от меня. Вам даже медного дава не придётся заплатить. Они и сломанные кости лечат. Это на Улице Колодцев — скажете им, что говорили с Браяром Моссом.

Он знал, что сразу те не пойдут. Однако к рассвету прекратит действовать болеутоляющая мазь, которую он нанёс на их раны. Они могут и решить, что лучше посетить экнуба, который был настолько безумен, что работает бесплатно, чем терпеть боль в сломанных костях.

Была почти полночь, когда тэску Гадюк, Икрум, и пытавшаяся поймать Эвви троица отчитались перед Леди Зэнадией, поздно вернувшейся с семейного ужина. Она выслушала их не говоря ни слова, хотя мимолётно улыбнулась, когда Икрум описал первые нападения на Верблюжьих Потрохов. Из четырёх Гадюк лишь он не получил этим днём отметин. Лица Орланы, Саджива и Йору блестели от мази против ожогов. Они по-прежнему носили одежду, которую Эвви украсила прожжёнными дырками.

— Волнующий день, ‑ заметила леди, когда Икрум закончил. ‑ Надеюсь, что остальные Гадюки продолжают совершать набеги на Потрохов.

Икрум кивнул:

— Как и приказала моя леди, отсекают их от остальных и отделывают их вот этими, ‑ он погладил дубинку у себя за кушаком. ‑ Однако мы пока не говорили с ними о присоединении.

— Ты должен верно выбрать время, когда выдвинуть предложение, ‑ ответила леди. ‑ Потеряв лишь нескольких, они скорее всего настроены на бой. Им придётся понести больше потерь, прежде чем они увидят, где лежит наибольшая выгода. Так, эти двое, ‑ она указала на Орлану и Йору. ‑ Вы снова отыщите девочку Эвви. Следуйте за ней — не пытайтесь взять её сейчас. Мы найдём способ склонить её к присоединению к нам, в своё время. Вы двое и Икрум можете идти. Саджив, я желаю переговорить наедине.

Поднимаясь на ноги, Икрум бросил ревнивый взгляд на всё ещё стоявшего на коленях Саджива. Его губы на миг пришли в движение, пока он подумывал о том, чтобы возразить. Что-то в лице леди, железный отблеск в её тёмных глазах, заставили его передумать. Вместо этого он поклонился и последовал за Орланой и Йору прочь.

Как только они ушли, леди уселась на софе, положив обутые в сандалии стопы на плитку двора.

— Саджив, ‑ мягким и музыкальным голосом произнесла она. ‑ Как же ты меня разочаровал! Две ошибки за два дня — и я должна с этим мириться?

Не отрывая лба от пола, Саджив тихо произнёс:

— Не моя вина.

— Но ты конечно же видишь, что трудно обвинить кого-то другого, ‑ разумно заметила она. ‑ Сначала ты позволил каким-то трём фукдакам забрать твоё кольцо для носа, которое тебе дала я. Затем ты с двумя другими, которые прежде никогда меня не разочаровывали, не сумел схватить девчонку, с которой я хотела увидеться. Видишь, почему я могу быть вынуждена задуматься о твоём вкладе во всё это?

Саджив забылся и зыркнул на неё:

— Астролог сказал, что эта неделя будет для меня плохой.

Леди сжала кулаки.

— Не говори мне об астрологах! ‑ резко сказала она. ‑ К их лепету прислушиваются только отбросы, от которых всю их жизнь нет никакой пользы. Их слова используют как оправдание отсутствию самосовершенствования, а я такого не терплю!

Саджив выпрямился, побледнев от ярости.

— К чёрту тебя, и к чёрту твоё терпение! ‑ огрызнулся он. ‑ Ты, с твоими манерами и цацками, учишь нас, как быть в банде, а сама никогда не была повязана, ‑ он выбросил вперёд свою правую руку, указав на пару глубоких шрамов от колотых ран на обеих сторонах ладони. ‑ Я кровью заплатил за то, чтобы стать Гадюкой, а ты никогда не платила и никогда не заплатишь! Мы — твоя хренова игрушка, пока твои собственные дети ищут себе золота и власти! Ты заставила Икрума поверить, что сделаешь нас королями Чаммура, но меня тебе не одурачить, и некоторых других — тоже!

Леди сложила ладони у себя на коленях, слушая пристально, будто ученик любимого учителя. Когда Саджив прервался, чтобы перевести дух, тяжело дыша, она отцепила вуаль, закрывавшую нижнюю половину её лица. Улыбка на её губах была тонкой и ледяной.

— Я вижу истину, скрытую в том, что ты неуклюже пытаешься сказать, ‑ сообщила она Садживу. ‑ Ты преподносишь мне ситуацию, которую я должна исправить со всей осторожностью. Щедрый человек дал бы тебе второй шанс, чтобы допустить новую ошибку, ‑ она подняла ладонь. ‑ Или, возможно, так бы поступил только слабый человек.

Саджив понятия не имел, что кто-то подошёл к нему сзади, пока через его голову не был перекинут шёлковый шнур. Он едва успел ахнуть, прежде чем высокий, лысый толстяк, стоявший у него за спиной, натянул шнур одним рывком. Плотные мускулы напряглись под тёмно-коричневой кожей, пока евнух тянул изо всех сил; шнур впился глубоко в шею, перекрывая юноше трахею. Саджив медленно слабел, его отмеченное ожогами лицо сменило цвет с красного на синий, затем на пурпурный. В конце концов его кишечник дал слабину, его содержимое, протекая сквозь штаны, наполнило воздух зловонием.

Леди всё это время сидела с серьёзным видом, с опущенной вуалью и важным выражением глаз. Она даже не сморщила нос от запаха. Когда евнух позволил трупу парня упасть на плитки двора, она встала.

— Избавься от этого, ‑ приказала она. ‑ А эти плитки пусть уберут, затем выложат новые. Другой цвет смотрелся бы мило — красный, я думаю.

Мужчина поклонился. Люди, оскопившие его, также отрезали ему язык, чтобы затребовать больше денег у богатых людей с тайнами.

Леди похлопала его по плечу, как если бы он был псом.

— Ты хорошо поработал. Помойся, прежде чем вновь предстать предо мной, ‑ затем она удалилась внутрь дома.

Эвви удивила Браяра, когда явилась утром. Она не только была чистой от головы до пят, но и отыскала где-то другую одежду. Та, похоже, когда-то была хорошо скроенной льняной сорочкой: у неё отсутствовали рукава, и были маленькие дырки в местах, где раньше были пришиты кружева. Когда-то она могла быть белого цвета, но чрезмерное количество стирок в жёсткой воде с плохим мылом или вообще без мыла сделали её серой.

— Лучше? ‑ требовательно спросила Эвви, раздражённо глядя ему в лицо снизу вверх. Она была без головного убора, и чистые чёрные волосы торчали во все стороны. Браяр заподозрил, что она стригла себя сама — ножом и без зеркала.

— Для начала неплохо, ‑ сказал он и завёл её в дом. Он указал на стол в трапезной. Несмотря на то, что он спал только четыре часа, поздно вернувшись из логова Верблюжьих Потрохов — ещё двое пострадавших явились, когда он уже собирался уходить, — Браяр встал за час до рассвета. Он сходил в местный соук за поношенными вещами. Те аккуратно сложенными лежали на столе, рядом с парой сандалий, которые показались ему впору для Эвви.

 ‑ Иди примерь, ‑ он показал в сторону небольшой кладовой. ‑ Если поспешишь, сможешь поесть, когда выйдешь.

Эвви, собравшаяся было возражать, заметила исходивший паром чайник, а также фиги, финики, хлеб, сыр и мёд в буфете. Она хапнула одежду и метнулась в кладовую, закрыв за собой дверь.

— Не съешь там ничего! ‑ крикнул Браяр. Возможно, следовало попросить её переодеться в комнате, где не было варенья, сушёных фруктов и овощей, лука, буханок хлеба и сыров на полках.

— Я и не ем! ‑ крикнула она в ответ.

Она вскоре вышла, одетая в чистую линялую хлопковую куртку розового цвета, которая была ей впору, и в бежевые рейтузы, которые были чуток велики. Браяр благословил Сэндри, Даджу и Трис, которые научили его разбираться в женской одежде вне зависимости от того, хотел он учиться или нет. Когда он увидел, что Эвви никак не могла правильно завязать розово-лиловый платок, Браяр сделал это сам, удостоверившись, что её ужасная стрижка была скрыта, прежде чем скрутить концы и завязать платок правильным джанальским узлом на затылке. Платок, будучи хлопковым, понял его желание. Он легко устроился на голове девушки, плотно её обхватив.