Тамора Пирс – Уличная Магия (страница 10)

— У фу́кдаков нет чести, это все знают, ‑ возразила она.

— Что такое «фукдаки»?

— Я. Я — фукдак. Вон те попрошайки — фукдаки. Ты что, вообще ничего не знаешь? ‑ Эвви покачала головой, дивясь невежеству Браяра.

— А, ‑ сообразил он. ‑ На моей родине нас зовут «уличные крысы», ‑ он произнёс термин сначала на имперском, потом неуклюже перевёл на чаммурский.

— Белбун — хорошая еда. ‑ сообщила Эвви, воспользовавшись чаммурским словом «крыса». ‑ Никто не даст фукдаку съедобного белбуна.

Браяр открыл рот, чтобы спросить, все ли её слова и мысли вращались вокруг еды, а потом закрыл его. Как он мог забыть, каково это — всегда ходить голодным? О чём ещё он думал, помимо выживания, пока не попал в Спиральный Круг?

— Сама ты тоже считаешь, что у тебя нет чести? ‑ спросил он Эвви. ‑ Лучше найди что-нибудь, на чём можешь поклясться, потому что иначе я тебя не отпущу.

Эвви закатила глаза:

— Клянусь моими кошками и Кэнзэн Милосердной, Леди Исцеления, богиней Янджинга, ‑ нарочито терпеливым голосом и с чересчур терпеливым выражением лица произнесла она. ‑ Я бы и плюнула тоже, но в таком положении только лицо испачкаю.

Браяр поглядел на неё, пытаясь определить, хотела ли она его обмануть. Ему вдруг пришло в голову, насколько трудно было сказать, говорит ли кто-то правду, глядя человеку в глаза. Ему всё-таки придётся довериться своим инстинктам.

Он отпустил тростник и марену. Тростник отцепился от стеблей марены, затем вплёлся обратно в каркасы корзин, осыпая на землю успевшие отрасти листья и стебли. Большинство из них были рады вернуться к прошлому, неживому состоянию. Они успели забыть, как много сил отнимали рост и пускание корней. Марена же, крепко укоренившаяся и не собиравшаяся это менять, потянулась прочь от Эвви.

Та села, потирая руки и ноги, чтобы восстановить ток крови.

— Третий час после зари, ‑ устало сказала она Браяру и плюнула на землю рядом с собой, чтобы скрепить обещание. Марена мгновенно высосала влажное пятно плевка своими корнями, купив себе ещё немного зелёного времени на поверхности, пусть и в тени рынка.

— Вот, ‑ порывшись в кармане, Браяр нашёл серебряный дав, стоивший три медных. ‑ Найди хамам и помойся, ‑ приказал он, протягивая монету. Эвви схватила её, но Браяр не отпускал. ‑ Волосы, уши, шею, всё остальное — чтобы было вымыто к завтрашнему утру. Понятно? ‑ Эвви кивнула, и Браяр отдал ей монету. ‑ У тебя есть другая одежда?

На её лице снова появилось это слишком терпеливое «ты-что-вообще-ничего-не-знаешь?» выражение:

— Это — моя лучшая одежда, ‑ ответила она и посмотрела на переднюю часть своей куртки. Та была покрыта жиром от еды, которую она несла. ‑ Может, я смогу отстирать её в хамаме.

— И пробовать не стоит, ‑ сказал Браяр. Он прожил с Сэндри четыре года и научился разбираться в жирных пятнах. ‑ Я что-нибудь найду. ‑ Все храмы Живого Круга держали одежду для бедняков. Если в храме Земли ему ничего не дадут, Браяр найдёт торговца поношенными вещами. Пока он не сможет отдать девочку на попечение Джебилу Стоунслайсера, он был ей вместо наставника, а значит, и отвечал за её нужды. По крайней мере, так себя всегда вели Розторн и другие учителя девочек.

— Было бы здорово носить что-то хорошее, ‑ тоскливо заметила Эвви.

— Ладно. Мой дом, завтра, третий час утра. И Эвви, ‑ сказал он, когда она собралась прочь. Она обернулась. ‑ Я нашёл тебя сегодня. Я могу найти тебя когда захочу. Не думай, будто можешь исчезнуть вместе с монетой. Если мне придётся выслеживать тебя, то последствия тебе не понравятся.

Эвви плюнула на землю, напоминая ему о данном ею обещании, и потрусила к Высотам Принцев. Через сотню ярдов она обернулась. Приложив руку ко рту, она крикнула:

— И вообще, кто ты такой?

Браяр улыбнулся:

— Браяр Мосс, ‑ крикнул он в ответ.

— До завтра, Браяр Мосс, ‑ крикнула девочка. Затем побежала дальше.

Глава 4

Браяр был в двух кварталах от дома, храм Земли уже было хорошо видно, когда кто-то издал пронзительный свист, прозвеневший по узкой улицу. Он огляделся в поисках источника звука и увидел трусившую к нему приземистую девушку с зелёным кушаком Верблюжьих Потрохов.

— Па́хан, нам нужна помощь, ‑ сказала она, подбежав к нему. ‑ Это Хаммит, которому ты дал лекарство. ‑ Браяр вспомнил парня, которому он обработал ожог на лице, и кивнул. ‑ Мы не можем его добудиться, ‑ взволнованно глядя на него продолжила девушка. ‑ Похоже, что на него набросились и врезали по голове, но никто не видел, кто именно это сделал. Сюда, ‑ она повела его вниз по Улице Крапивников.

Когда она завернула в тёмный переулок между домами, Браяр остановился:

— Мой конь там не пройдёт, и ты меня, должно быть, держишь за полного дурака, если думаешь, что я его тут оставлю.

Девушка сняла свой кушак и привязала им коня к ближайшему сухому фонтану. Она открыла кран над трубой в камне, наполнив чашу фонтана, чтобы животное могло напиться, затем закрыла его.

— Никто его не посмеет тронуть, пока он привязан моим кушаком, ‑ заверила она Браяра.

Он спешился, скрыв этим движением тот факт, что он проверил расположение своих ножей. Затем достал из перемётной сумы свой набор мага.

— После вас, Герцогиня, ‑ произнёс он, галантно поклонившись. Девушки обычно хихикали и покрывались румянцем, когда он так их так дразнил, но не эта. Она одарила его полуулыбкой, явно думая о чём-то другом, и повела по узкому проходу, в маленький переулок и вниз по лестнице в подвал.

По оружию на стенах и по расположенным в помещении постелям Браяр догадался, что это было главным логовом банды. Либо они ему верили, либо были в отчаянии. Когда скопление Потрохов около одной из стен расступилось, открыв его пациента, Браяр понял, что его позвали от безысходности. Лицо Хаммита опухло и было покрыто чёрными синяками.

— Свет, ‑ сказал Браяр, становясь рядом с лежанкой Хаммита на колени. Кто-то передал лампу, наполнившую воздух запахом горящего жира.

Кое-какая медицина была уделом всех растительных магов, поскольку они не только выращивали многие ингредиенты для лекарств, но и делали сами лекарства. За последние три года Браяр получил немало познаний в медицине. Сначала он оттянул Хаммиту веки, чтобы посмотреть на зрачки. Оба были полностью расширены, и движение лампы перед ними не заставило их сузиться. Нормальные зрачки расширились и сузились бы в зависимости от количества попадавшего на них света.

Браяр повернул голову Хаммита. Одна из сторон его лица обвисла, как будто у него была апоплексия. Он нежно прощупал волосы бессознательного парня, игнорируя насекомых — вшей и блох — которые пробегали по его рукам по ходу проверки черепа. За ухом у Хаммита была вмятина. Когда Браяр начал осмотр, парень тяжело дышал; теперь его дыхание замедлилось. Браяр прощупал пульс на его шее: тот тоже замедлился. По этому, и по расширенным зрачкам, он понял, что за помощью обратились слишком поздно.

Он уселся на пятки, медленно наполняясь злостью:

— Что произошло?

— Нашли его в фонтане у Кедровой и Зайцев на заре. ‑ Говорил парень, бросавший с Хаммитом медяки накануне. ‑ Он пошёл проведать маму прошлым вечером, но не вернулся. Ненадолго пришёл в себя около полудня. Сказал, что не видел нападавших.

Браяр попытался найти способ сказать им о том, что будет дальше, не указывая при этом на то, что если бы они обратились к лекарю сразу, то Хаммит мог бы выжить. С таким постепенным внутричерепным кровотечением, которое начало убивать его только сейчас, даже самый медлительный лекарь из храма Воды всё исправил бы, если бы Потроха сразу же отвели Хаммита туда.

Браяр всё ещё пытался управиться с гневом и чувством беспомощности, когда рот Хаммита раскрылся до невозможности широко, явив разбитые зубы и кровоточащие дёсны. Его тело напряглось; руки выпрямились, а ладони повернулись под углом к телу. Потроха отдёрнулись от него. Какими бы крепкими они ни были на улицах и в драке, происходившее было чужим, незнакомым.

— Ты па́хан — вылечи его! ‑ закричала девушка, которая привела Браяра сюда.

Он сжал дрожавшие руки в кулаки. Он видел это достаточно часто, чтобы знать, что именно происходило. Хаммит расслабился. Воздух последний раз покинул его лёгкие, прошелестев через нос и булькнув в окровавленном рту, пока лёгкие не опустели. Потроха подобрались ближе, когда Браяр проверил толстую шею Хаммита на наличие пульса. Пульса не было.

— Он умер несколько часов назад, ‑ тихо сказал Браяр. ‑ Просто сердце и лёгкие продолжали работать какое-то время, вот и всё. Поэтому у него половина лица была такая странная. У него где-то внутри головы текла кровь. ‑ Он закрыл распахнутые глаза Хаммита. Прежде тем те успели снова открыться, он вытащил из кошелька пару медных давов и положил их на веки, чтобы оставить их закрытыми. Он бы использовал серебряные — Хаммит был ему по душе — но это было бы слишком для Потрохов. Банда не была настолько богатой, чтобы позволить себе хоронить умерших вместе с серебром.

Браяр в тысячный раз пожалел, что он зелёный маг, а не лекарь. Лекарства имели ограничения. Иногда требовался магически одарённый лекарь, чтобы дело пошло на лад. Браяр слишком часто оказывался в подобных ситуациях, и единственным магом поблизости был он сам. Ловкач Лакик любил так шутить за его счёт.