Тамила Синеева – День шепота травы (страница 4)

– Дииии-мааа!

Лодка покачнулась, я чуть не вывалилась за борт, но удержалась, не помню, как.

Когда я снова взглянула на воду, удивлению не было предела. Вместо воды за бортом колыхалась арбузная мякоть. Сладкий аромат приятно щекотал ноздри. По обоим берегам реки возвышались арбузно-полосатые горы. Было страшно и смешно одновременно. Я зачерпнула арбузной мякоти и решила попробовать. Оказалось, вкусно! Да и проголодалась уже снова. Насытившись, продолжила грести. Конечно, стало трудней, но откуда-то брались силы, и я справлялась неплохо.

Меня вдруг осенила мысль: по идее, в арбузной мякоти должны быть семечки! И я начала их искать. Переворачивала вёслами розово-красные пласты, пристально вглядывалась, разминала пальцами арбузную жижу. Но напрасно. Ни одного семечка! Дима, ни од-но-го!

Неожиданно раздался страшный гром, и я… проснулась.

3.

… Я проснулась, захотела обнять мужа, но его рядом не было. Сон ещё не забылся, и я, кажется, всё ещё мысленно шла к Диме, но никак не могла дойти…

Скрипнула входная дверь. Послышалась какая-то возня. Я вскочила с постели, кое-как накинула халат и выбежала в прихожую.

– Наташ, ты проснулась! Смотри, что я принёс!

Димка держал в руке авоську с арбузом. Другой рукой прижимал к груди черно-белого котёнка. Тот пытался вырваться и смешно тряс головой.

– Давай сюда свои сокровища! – сказала я и взяла котёнка. Он сначала больно, но не зло, царапнул, а потом удобно уселся на моей ладони и прикрыл глаза.

Я опустила котёнка на пол и дала ему котлетку.

– Слушай, Наташ, а он без семечек, представляешь? – Димка склонился над арбузом и разрезал пополам.

– Как же так? Давай поищем, может, хоть одно семечко найдётся…

На самом деле, семечки были. Но такие мягкие и полупрозрачные, как у огурца. И всё же, я нашла одно семечко. Небольшое, тёмно-коричневое. Сохраню его, на всякий случай. Я глянула в окно. На ветке акации сидела чёрная ворона, так похожая на Аноров…

Чииз

Не помню, как я очутился в том необычном здании, но увиденное и услышанное не забуду никогда.

Первое, что бросилось в глаза, это были очень длинные столы. Как на свадьбе или на юбилее. На белоснежных скатертях стояли блюда и салатницы с разной едой. Сервировка была по высшему разряду.

Посетители то сидели за столом и вели светские беседы, то прогуливались парами, попивая из бокалов красное или белое вино, уединяясь потом в боковых комнатах. Все выглядели какими-то неестественно весёлыми и счастливыми. Улыбки были как бы вымученные, будто кто-то невидимый заставлял этих людей говорить «чиииз». Мне показалось, что их глаза излучали необъяснимый страх.

Постепенно я стал замечать, что людей, которые начинали проявлять сомнение в благотворительности данного мероприятия, начинало «клинить». Человек на несколько мгновений замирал, будто от удара током. Потом его отпускало, и он опять натягивал на себя маску веселья.

Я подошёл к небольшой барной стойке и попросил кофе. Молодая улыбчивая барменша подала мне чашечку ароматного напитка. Я узрел на витрине красивый тортик и попросил подать мне кусочек. Губы мои расплывались в какой-то противной улыбке, в то время как в глубине души вырастало недоверие к происходящему. Я взял тортик, случайно придал лицу серьёзное выражение, и тут меня больно пронзило что-то похожее на электроток, потом на несколько секунд заклинило. Я чуть не выронил из рук еду. Немного погодя оклемался и присел возле небольшой компании, в которой, видимо, все давно знали друг друга. Я пил кофе и присматривался к рядом сидящим людям. Один из них встал, его лицо вдруг исказилось от боли, и он застыл на несколько секунд в неестественной позе. Из его рук выпал ключ, наверное, от какой-то мебельной дверцы или от шкатулки. Ключ шлёпнулся на стол и как будто намертво впился в щель между створками столешницы, почему-то не прикрытой скатертью. Вытащить его было невозможно. Когда мужчина очнулся, на его лице появился спасительный чиииз. Ключ удалось вытащить, легко преломив столешницы. Мне эта сцена не очень понравилась. Я нутром чувствовал, что кто-то управляет всеми посетителями сверху. На ум пришла поговорка о бесплатном сыре. Захотелось покинуть это заведение, но я не знал, где выход.

Мужчина с ключом подошёл ко мне и пригласил пройтись. Мы прохаживались между столами с едой и говорили о том, как бы сбежать из этого дома. Я узнал, что моего собеседника зовут Артур, и он работает менеджером в одной из продающих компаний. Во время разговора мы с Артуром изображали веселье, ибо не хотелось ещё раз заклиниться.

Мы вышли в коридор. Там тускло мерцали лампочки. Их света хватало, чтобы только не споткнуться и не наткнуться на что-нибудь. Увидели несколько дверей, и решили открывать каждую. А вдруг набредём на выход!

Окрылённые надеждой, мы немного расслабились и получили ощутимый разряд тока. Расклинившись и чертыхаясь, нацепили на лица улыбки и пошли к первой двери. Она оказалась ложной. Сразу за ней была глухая стена. Вот же чёрт! И тут следят! Со второй дверью получилось то же самое. Мы расхохотались и пошли исследовать остальные двери. К нашему сожалению, везде натыкались на стену. Только последняя дверь никак не открывалась. Мы дёргали за ручку изо всех сил. Всё напрасно. Вдруг я увидел еле заметную замочную скважину в двери почти у самого пола. Артур достал свой ключик и попробовал провернуть в замке. Неужели подойдёт? И чудо таки свершилось, дверь открылась. Мы увидели улицу. Но чтобы выйти на неё, нам предстояло пройти по узкой доске через очень глубокую впадину. Первым пошёл Артур. На середине его вдруг стало клинить, он начал терять равновесие, но каким-то образом удержался, и потом, нервно хохоча, добрался до выхода. Я засмеялся уже от радости, что хотя бы Артуру удалось выбраться, и быстро пошёл по доске. У выхода мы обнялись, как старые друзья, и побежали прочь от этого проклятого места. Мы уже не смеялись, и нас не клинило. Свобода пьянила, но осадок от пережитого не давал покоя. Так и остался открытым вопрос: что же это было? Какая неведомая сила управляла всеми там, внутри?

Мы с Артуром тепло попрощались и пошли, каждый к себе домой. До сих пор мне иногда снится этот дом, заклинившиеся люди, спасительный чиииз, весёлая барменша и тот самый кофе с тортиком.

Мультик

Глеб, завернувшись в любимый синий махровый халат, сидел в уютном кресле возле электрокамина, который был выполнен под старину и почти не отличался внешне от своих настоящих собратьев. В электрическом так же прыгали ярко-рыжие огоньки, а бутафорские дровишки тихонько потрескивали, лаская слух. Огромный экран плазмы с отключенным звуком освещал полутемную комнату, являясь вторым после камина источником света. Глеб считал такое освещение романтическим. Он предавался раздумьям, потягивая рижский бальзам из широкого стакана и закусывая шоколадом.

Глеб не спеша переключал телеканалы. На экране сменялись ведущие разных шоу и новостей, фильмы, клипы и мультики, один из которых привлёк его внимание. Глеб включил звук. Игривая музыка заполнила комнату.

По зеленому полю шел веселый молодой человек. На нем были оливкового цвета шорты и белая футболка, на ногах – серые кроссовки. Он периодически поворачивал голову и подмигивал Глебу с экрана. Внезапно музыка закончилась, послышался звук прерывистой сирены, камин отключился. Глеб вскочил, но какая-то невероятная сила сжала его, и он, почувствовав внезапную сильнейшую боль в голове, потерял сознание.

Очнулся он на зеленом поле. Травинки ласкали его измученное тело. Правый рукав белой футболки был разорван, оливковые шорты сильно измялись. Голова еще болела, и в ней происходило что-то странное. Страшные мысли бегали одна за другой, спотыкались, падали, потом опять вставали и неслись, пытаясь обогнать те, что впереди. Глебу одновременно хотелось плакать, жалеть себя, вспомнились детские обиды, страх за свою жизнь, а вслед за ним желание умереть. Мысли кричали, спорили, ссорились, толкались. Глеб встал, прислонил руку ко лбу, нащупал какой-то тонкий обруч, зацепил его пальцем, и… случайно приоткрыл черепную коробку.

"Неужели такое возможно? Ни крови, ни смерти", – мелькнула мысль, но тут же была сбита какой-то страшилкой.

Глеб аккуратно закрыл череп, ещё минуту постоял, затем пошёл домой. Дома он взглянул в зеркало и ужаснулся. На него угрюмо смотрел сморщенный старик. Глеб выбежал из комнаты в коридор и вдруг услышал приятный женский голос, появившийся неведомо откуда:

– Избавься от страшных мыслей и всё наладится!

Глеб огляделся, но никого не увидел. Он взял пластмассовое ведерко, налил горячей воды из крана. Затем нашел медицинский пинцет и пошёл к зеркалу. Сантиметровый ёжик седых волос воинственно топорщился, как бы вопрошая: доколе? Обруч на лбу всё больше наливался красным от толкотни ужасных мыслей. Превозмогая головную боль, Глеб открыл черепную коробку и начал пинцетом вытаскивать извивающиеся ужами отвратные мысли. Они кричали, пищали, угрожали, а Глеб топил их в горячей воде, где они с шипением растворялись, окрашивая жидкость в черный цвет.

Когда последняя страшилка растворилась, Глеб почувствовал, что головная боль ушла и он уже хотел закрыть "крышку" черепа, как…

– Погоди! – услышал он знакомый голос. Перед ним появилась еле заметная прозрачная рука, из которой выпорхнули приятные светлых тонов мысли и полетели прямо к нему в голову, хихикая и кружась.