Тамила Синеева – День шепота травы (страница 3)

Апельсин остался в квартире один. Он то летал по комнате, то лежал на столе, застеленном белой льняной скатертью с вышитыми красными маками по краям. Он не мог открыть холодильник. Начал усыхать. Кожура стала твердой и тонкой, глаз почти не открывался.

Прошла неделя. Варя выписалась из больницы. Всё обошлось, ребёнка сохранили. Когда она зашла в квартиру, увидела грустную картину. На столе лежал полувысохший апельсин, не подававший признаков жизни.

– Эй, дружище, ну скажи хоть что-нибудь! Чем же помочь тебе? – воскликнула Варя. Она взяла в руки апельсин, почувствовала, что тот шевельнулся, обрадовалась.

– Я скоро умру, – сказал апельсин тихим хриплым голосом. – Но ты не расстраивайся, пожалуйста. У меня есть косточки внутри. Ты посади их в землю, поливай. Глядишь, там и росток появится. Вырастет апельсиновое дерево, даст плоды. Будете их есть с малышом и меня вспоминать. А может, и чудо случится какое-нибудь. Ну, вот и всё. Прощай, моя дорогая…

И замер. Варя поцеловала сморщенную сухую кожицу апельсина и принялась за дело. Сбегала за землёй. Добыла косточки апельсина. Посадила их в большую кадку и полила.

…

– Женька, иди завтракать! – позвала Варя. Из комнаты со смехом выбежал трехлетний малыш. Рыжие кудряшки обрамляли милое личико, широко-распахнутые светло-карие, почти жёлтые, глазки-солнышки смотрели на Варю удивлённо и озорно.

– Мама, там апельсины поспели! Давай их есть! – воскликнул Женька.

– Сначала завтрак, а потом апельсины! – Варя попыталась быть строгой, но ничего не получилось. Она схватила сына в охапку, и, смеясь, понесла на кухню. Там они позавтракали, затем пошли смотреть на апельсины. Деревце из косточки выросло довольно большим. Плодов оранжевых было несколько. Варя осторожно сорвала их и положила в плетёную корзинку. Сбегала за ножом и стала чистить апельсины. Первый, второй, третий…

– Ой! – услышала она, сделав небольшой надрез. Посмотрела на Женьку. Тот молчал и глядел удивлёнными глазами на Варю. Она положила нож, взяла третий апельсин, прижала к щеке, прошептала:

– Ты вернулся…

Минздрав

– Ну, вот, я и дома, – проговорила Ася в привычную тишину квартиры, закрывая за собой дверь и включив свет в прихожей. Сегодня пришлось засидеться на работе. Доделывала отчёт, который нужно было сдать ещё вчера.

Ася переоделась в домашнее, открыла балкон и окно, на минутку залюбовавшись оранжево-фиолетовым закатом. В комнате свет не включала, и пробившийся из прихожей луч придал обстановке некую таинственность.

Взгляд Аси упал на пачку сигарет, что лежала на столе. Это были её любимые. Лёгкие, приятные. Раздражала только надпись на коробке: «Минздрав предупреждает: курение вредно для здоровья». Подумаешь, чихала она на эту надпись. Достала сигарету, закурила, но вдруг почувствовала, как кто-то прикоснулся к её левому плечу. От страха она чуть не упала в обморок, но сигарету успела сунуть в пепельницу.

Незнакомец подхватил Асю и на руках отнёс на диван. Под голову ей заботливо подложил подушку и сел рядышком.

– Ты кто, откуда? Через балкон перелез, что ли? – чуть успокоившись, спросила Ася. «Маньяк? Вроде, не похоже», – подумала она.

– Кто, кто… Минздрав я. Не конь, и не в пальто. В плащике вот, – редкозубо улыбнулся странный лысый человек, где-то лет пятидесяти на вид.

Он был одет в светлый помятый плащ, расстёгнутый сверху до низу, из-под которого выглядывали застиранные спортивные штаны и выгоревшая серая футболка с жёлтым смайлом «Нирваны», потрескавшимся в районе улыбки.

– Да ну, не прикалывайся. Таких имён не бывает.

– А я не прикалываюсь. Я – он и есть, Минздрав, то бишь. Ты думаешь, я всегда по жизни такой? Нет, конечно. У меня был парадный чёрный костюм с галстуком. Я вращался в высших кругах. Элита, так сказать. Меня уважали, взятки давали. И я, грешен, брал. Кроме основной работы у меня была общественная нагрузка – предупреждать. О вреде курения, алкоголя, наркотиков и беспорядочных половых связей. Иногда разрешал себе попробовать что-то вредное. Соблазн был велик. Ведь всё вредное так или иначе связано с роскошной жизнью. А человек – создание слабое. Размяк я и подался во все тяжкие. Постепенно терял облик респектабельного человека, и вот, допрыгался. Ни костюма, ни здоровья, ни почтения. Так что, если я предупреждаю о вреде чего-то там, то знаю об этом из своего опыта и не для красного словца говорю.

Минздрав отвернулся и стал душераздирающе кашлять. Казалось, лёгкие вот-вот вылетят из его рта и шлёпнутся прямо на вазончик со столетником, единственным украшением узкого подоконника. Этого нельзя было допустить, и Ася решила действовать. Встала с дивана, пошла на кухню, вскипятила молоко, налила в чашку, добавив масло и мёд. Принесла в комнату. Приступ кашля у Минздрава ещё не закончился, и видно было, как ему хреново.

– На, выпей, – сказала Ася, протянув чашку с молоком, – должно полегчать. Что ж ты, как сапожник без сапог. Женился бы, что ли…

– Да ну тебя! – Минздрав чуть не поперхнулся. – Кому я такой нужен, в плащике? Нынешним женщинам богатых женихов подавай! Эх…

Он ещё раз громко кашлянул, и вдруг уменьшился, стал плоским, как бумажный лист, на поверхности которого проступили буквы. «Минздрав предупреждает…» – прочитала Ася. Влетевший с улицы поток воздуха подхватил бумажку, покрутил по комнате и унёс в заоконное пространство.

Ася взяла пачку сигарет, повертела в руках и, вздохнув, швырнула в мусорное ведро.

Арбузное семечко

1.

…Я не помню, как оказалась в незнакомом чужом городе. Просто открыла глаза и обнаружила себя сидящей на скамье остановки автобуса. По проезжей части сновали автомобили. Без водителей и без пассажиров. Людей не было видно и на тротуаре. Я встала и решила, что надо идти. Куда – не знала. Но знала, к кому. К тебе, мой Димка, конечно, к тебе…

Безлюдная улица пугала и завораживала. Я заметила под придорожным кустом черно-белого кота. Хоть кто-то живой, подумала я и наклонилась к нему, чтобы погладить. Через секунду раздалось злостное шипение, и я отпрянула, отдёрнув поцарапанную до крови руку. Ну вот, ещё чего не хватало! Кот сидел и зло смотрел на меня. На мгновение показалось, что у него не морда кошачья, а человечье лицо. Я попятилась и быстро зашагала, куда глаза глядят.

Вдруг кто-то окликнул меня по имени. Я вздрогнула и остановилась.

– Кто здесь? – спросила я недоуменно.

– Я. Посмотри на столб. Да выше, выше, где фонарь! – сказал мне некто скрипучим голосом.

На столбе сидела чёрная птица, похожая на ворону, но раза в два больше размерами. Голова её тоже чем-то напоминала человечью. Мне стало не по себе, но любопытство взяло верх.

– Откуда ты имя моё знаешь? – спросила я у птицы.

– Я птица Аноров, и здесь всё знаю. Даже то, к кому ты идёшь. Кстати, могу дорогу показать. Хочешь? Я полечу, а ты за мной пойдёшь.

Я согласилась и пошла за птицей. По дороге я никого не встретила, но было такое чувство, что за окнами домов существовала какая-то жизнь. И кто-то наблюдал. за мной.

– Аноров, а почему здесь нет людей? Всё как-то мрачно у вас, – прокричала я птице.

– Да люди, вообще-то, есть, но ты не можешь их видеть. Ведь у тебя нет арбузного семечка.

– А причём тут арбузное семечко? – спросила я Аноров.

– Не знаю. Но у всех, кто здесь живёт, есть арбузные семечки. У кого одно, у кого – и побольше. На всякий случай. С ними не расстаются. Потому что если семечко потеряется, то человек перестанет видеть других людей. Вот так. Не спрашивай, почему.

Так, значит, так. Хотя, очень хотелось взглянуть на этих странных людей.

Я шла за Аноров и думала о тебе. Скучаешь ли, ждёшь… На пути встречались деревья, такие же, как и в нашем городе, приветливо шелестящие листвой. Аноров подкармливала меня, откуда-то утащив то кусок булки, то ломтик сыра, а то и шоколадку. От жажды спасали фонтанчики с питьевой водой. Мне даже захотелось раздобыть арбузное семечко, чтобы пообщаться со здешними людьми. Но пока это было невозможно. Заветные семечки на дороге не валялись.

Когда я дошла до окраины города, Аноров села на бордюр, которым был огорожен один из дворов, и сказала:

– Всё. Дальше я лететь не могу. Не спрашивай, почему. Но я знаю, как помочь тебе. Видишь, там, вдалеке, на небе, звёздочку сиреневую? Иди прямо к ней. Она выведет тебя к твоему городу.

Аноров взмахнула своими чёрными крыльями и улетела прочь. А я пошла по протоптанной тропинке мимо поля, где росла золотистая пшеница. Между стеблями иногда попадались васильки. Но любоваться ими было некогда, потому что нужно было спешить. К тебе.

2.

Я шла быстро. Накручивая мысли на невидимую катушку, которая вращалась в голове, как в швейной машине. Мысли путались, обрывались, завязывались в узелки, но опять подхватывались вихрем верчения и снова наматывались. Главная мысль была короткой. Она состояла из твоего имени и повторялась так часто, что однажды вырвалась из горла отчаянным криком…

Поле закончилось, я очутилась на берегу реки. Взглянув на сиреневую звёздочку, показывающую мне дорогу, я поняла, что придётся плыть. Но на чём? Вспомнилась поговорка о рояле в кустах. Я улыбнулась и стала осматриваться. Рояль, то есть, лодка, обнаружился возле пятого куста. При лодке были вёсла, и это радовало.

Столкнув лодку на воду, я уселась поудобнее, вставила вёсла в уключины и начала грести. Лодка плавно заскользила. И я было успокоилась, но вдруг заметила, что вода в реке стала розоветь. Чем дальше я плыла, тем насыщеннее был цвет. Что это? Кровь? Но откуда? Мысли в голове спутались окончательно. Имя твоё пыталось распутать клубок страшных картин, что рисовались в воображении. Я закричала: