Тамила Синеева – День шепота травы (страница 2)

В голове включился приятный туроперейтинг, и алкотрафик заработал в полную силу. Роса забвения омыла мозговое вещество Изабеллы. О морщинах было забыто. По мере уплотнения тумана в голове, уменьшалось количество жидкости в бутылке.

В густом мороке сознания Изабеллы стали проявляться отчётливые формы субстанции, напоминающей живое существо.

Существо трансформировалось в парня лет двадцати, растатуированного по самое горло, в черной футболке со светящимся черепом. Волосы его были выкрашены в ярко-зелёный цвет и торчали в разные стороны. Шорты из обрезанных джинсов удачно дополняли феерический образ.

– Здравствуй, мама! – сказал парень и заржал противным смехом.

Изабелла чуть не грохнулась со стула. Она твердо знала, что детей у неё никогда не было.

– Ты кто? – недоуменно спросила мадам.

– Конь в пальто. Сын я твой, как бы. Семёна Марковича помнишь, капитана теплохода «Эверест»? Так вот. Я мог бы родиться, но ты что сделала?

Изабелла потупила взор и еле слышным голосом ответила:

– Аборт. Так он женат был и разводиться не хотел…

Последние слова она произносила почти рыдая. Но, опомнившись, взяла себя в руки и сказала:

– Подойди ко мне. Как тебя зовут? Выпей со мной. Это хороший коньяк.

– Ты назвала бы меня Артуром. Когда-то ты мечтала о сыне.

Изабелла налила в бокал немного коньяка, протянула Артуру. Парень подошёл, как-то неловко попытался взять напиток, но бокал выскользнул из рук, упал на пол и разбился. Артур стал извиняться и собирать осколки. Порезался. Капля крови попала на белое платье Изабеллы, но она не стала обращать внимание на этот пустяк. Ей нужно было оказать помощь сыну. Кровь лилась из пореза. Изабелла схватила ватный диск, смочила коньяком, оставшимся в бутылке, и приложила к ранке. Нашла пластырь и обмотала палец Артуру.

– Какой же ты неуклюжий! Может, и хорошо, что я не родила тебя? Вот чего ты добился за двадцать лет?

– Бы. Добился бы. Может, группу создал. Бы. Рок. Я на гитаре норм играю. Да мало ли…

– Тоже мне занятие нашёл. А стать адвокатом, например, а? Не?

– Ну, с такой мамашей, как ты, вряд ли бы. Ты же без бутылочки никак. Хотя, дети родителей не выбирают. Это потом тебе наследство досталось от заграничной тётки, когда мне исполнилось бы шестнадцать. Но уже было поздно. В школе-то я разгильдяйничал. Бы.

– Фу, какой ты! Сынок. Артур. Ха-ха-ха!

Изабелла захохотала, потом резко прекратила смех, прищурила глаза и сквозь зубы зло сказала:

– Сгинь. Ты же не родился. Не мучай меня. Не имеешь права. Да, я хотела сына, когда-то. Даже имя придумала. Артур. Но не сложилось! Не получилось! Уйди и не появляйся больше!

Она кричала, обливаясь слезами и злясь на весь мир, на саму себя, на прожжённую молодость и неудавшуюся жизнь. Перед глазами стоял её нерождённый сын и равнодушно взирал на орущую мать. Он исчезал постепенно. Сначала туманом окутались его худые ноги в джинсовых шортах, потом футболка с черепом и татуированные руки, затем шея, зелёные вихры волос…

– Ты куда, постой! – закричала Изабелла. Но напрасно. Парень сгинул. Как было приказано ранее.

… Мадам Буше очнулась. Она лежала на полу и потихоньку приходила в себя. Опьянение прошло, но очень болела голова. Изабелла встала, прошлась по комнате, открыла окно. Свежий воздух ворвался в помещение, неся с собой аромат акации, цветущей во дворе. Мадам подошла к туалетному столику, села на стул, увидела почти пустую коньячную бутылку. На полу валялись осколки разбитого бокала. Изабелла достала из аптечки таблетку от головы, проглотила, запила водой. Через несколько минут стало легче. Она вспомнила, как ей казалось, сон о сыне. Но вдруг взгляд упал на подол платья, где было красно-бурое пятно. Не может быть. Это кровь Артура. Значит, не сон? Да, и пластырь на столе лежит. Боже, так не бывает, нет.

Изабелла окончательно пришла в себя, и её посетила неожиданная идея. Она включила ноутбук, создала блокнот и начала писать: «В тысяча девятьсот не скажем каком году, двадцать первого мая, в семье с французскими корнями родилась очаровательная девочка. Папаша назвал её Изабеллой. В честь любимого сорта винограда, вино из которого любил пить по утрам, чтобы никто не заподозрил в нём моргенмуффеля…»

Апельсиновое счастье

Шлёп-шлёп, плюх-плюх… Как ещё передать противный стук падающих из крана капель?

… Варе надоело подбирать синонимы к осточертевшим звукам, и она пошла на кухню, чтобы покрепче закрутить кран. Настроение было не ахти какое, ей вдруг захотелось погрустить за чашечкой кофе и сигаретой. Поэтому сначала она кран открыла, а потом, набрав воды в чайник, закрутила что есть сил. В это движение она вложила всю свою женскую ненависть, которую испытывала к Вадику. Пока закипала вода, а затем в турке варился кофе, Варя вспоминала их последнюю встречу, как Вадик спокойно сказал, что у него есть другая, предложил остаться друзьями. Ещё чего! Нам таких друзей не надобно, убеждала себя Варя. А память, как назло, подсовывала самые волнующие и приятные мгновения их романа. Но кофе с сигаретой привели в порядок растрёпанные мысли, Вадик был послан к чёртовой бабушке, захотелось чего-то необыкновенного. А что, ей всего лишь двадцать семь, не так уж и много. Ещё есть какая-то частичка того, что называется "всё хорошее впереди".

Хотя… Уже у многих ровесниц и мужья, и дети, и счастье в глазах. "Ладно, со счастьем пока погодим, а вкусняшка бы мне не помешала", – подумала Варя. Ещё с детства у неё была привычка все неприятности заедать чем-то вкусненьким. Но холодильник не обрадовал, предложив остатки супа и парочку сосисок. Конфет тоже не было. В корзинке для фруктов лежал один апельсин, из тех, что они с Вадиком покупали ещё три дня назад…

Ну что ж, апельсин так апельсин. Хм, почему-то вспомнилось "стадион, так стадион". Стало даже весело. Варя взяла нож и начала делать надрез на оранжевой кожице, чтобы легче было чистить.

– Ой! – прозвучало где-то рядом. Варя подумала, что ей показалось, и продолжала резать.

– Ну больно же, ай! – тот же голос. Варя положила нож. Посмотрела на апельсин:

– Ты, что ли? Ещё чего не хватало. Нет-нет-нет, так не бывает, – сказала Варя и попробовала отделить кожицу апельсина.

– Ну пожалуйста, не чисть меня. Я тебе пригожусь, – сказал апельсин.

"Прям колобок какой-то, – подумала Варя, пожав плечами, – не ешь меня, заяц, ага, ещё и песенку споёт, да?"

– Ладно, живи, – пробормотала она и пошла в комнату. Там её заждалось любимое кресло и белый ноутбук, опять же, подарок Вадика. Да что ж такое, никуда от него не деться…

Погрузившись в дебри интернета, Варя попыталась забыть неприятности. Грусть понемногу отошла. Любимые песни, игры, соцсети, где своя жизнь, друзья, которые далеко, и она возможно не увидит их никогда, – всё это отвлекало и одновременно наполняло каким-то эрзац-удовольствием.

Вдруг что-то прохладное коснулось её запястья. Апельсин. Ничего себе! Варя отдёрнула руку, но рыжий фрукт остался висеть в том же положении. Она захлопнула ноутбук и попыталась взять апельсин. Он не сопротивлялся и уютно устроился на Вариной ладони. О боже, ещё и замурлыкал!

– Апельсины не мурлычут! – громко сказала Варя.

aподреберья. Варя улыбнулась и увидела, как надрез на апельсине раздвинулся и показался глаз. Без ресниц, правда, но и такой был хорош. Ярко-желтая радужка с коричневыми и зелёными вкраплениями. Чёрный зрачок, немного увеличенный. Оранжевые веки: верхнее и нижнее. Не было сил удивляться, хотелось спать, несмотря на выпитый недавно кофе.

– Положи меня в холодильник, – тихо произнес апельсин, – так я дольше сохранюсь.

– Да-да, конечно, – ответила Варя, зевнув. Жёлтый глаз смотрел на неё, и казалось, что из-под кожуры выглядывает тёплое летнее солнце, только маленькое.

Варя положила апельсин в холодильник, подстелив льняную салфетку, и ушла в спальню. Засыпая, с улыбкой вспоминала всё, что с ней произошло накануне. О Вадике, кажется, забыла и вовсе…

Утром, собираясь на работу, Варя вспомнила об апельсине. Достала его из холодильника, умыла, вытерла салфеткой и положила на блюдечко. В компании завтракать всё же веселей. Она отварила сосиски, намазала хлеб маслом, приготовила кофе. Стала есть. И вдруг странная тошнота подступила к горлу. Догадки были неутешительными и как гром с ясного неба. Как быть, куда бежать, оставить или…

Апельсин взлетел, мягко опустился на плечо Вари, тихо сказал:

– И не думай даже. Вырастим.

Думать всё же пришлось. Но совсем о другом. Например, говорить ли Вадику. А зачем? Если он легко променял её на другую, то и отцом будет таким же. А вдруг она ошибается, и всё совсем не так? А ещё она думала о нерождённом сыне, проклинала токсикоз, беседовала с апельсином и ходила с ним гулять к озеру, которое было недалеко от дома. Там плавали утки, у берега густо росли камыши, а по воде пробегала лёгкая рябь. Было спокойно и совсем не грустно. Апельсин то дремал, уютно примостившись на Вариной ладони, то залетал к ней на плечо и заводил разговоры.

Однажды во время очередной беседы апельсин вдруг воскликнул:

– Смотри, кто идёт!

Прямо навстречу Варе шёл Вадик с новой подругой. Варино сердце заколотилось с бешеной скоростью, а сама она старалась делать вид, что ей всё равно. Вадик, увидев её, сразу стал что-то быстро говорить своей спутнице, а проходя мимо, даже не взглянул в сторону Вари. Придя домой, она легла, почувствовав что-то неладное внизу живота. Тянущая боль не давала покоя, тревога за здоровье ребенка заставила вызвать скорую. Врач подтвердил догадки Вари, и её с угрозой выкидыша отвезли в больницу.