Тамара Тихоновская – Заставь меня жить "Контракт на льду" (страница 3)

Она тоже сломана. Интересно, чем.

– Посмотрим, доктор, – сказал я тихо. – Кто кого сломает.

Глава 2. День 2. Первая тренировка

Кира

Ровно в семь утра я стояла у его двери.

Постучала. Ни звука.

Постучала громче. Тишина.

Я толкнула дверь – она не заперта. Отлично. Контракт позволяет.

В спальне царил полумрак. Шторы задернуты, воздух спертый. Он спал на животе, раскинувшись поперек огромной кровати. Простыня сбилась к ногам, обнажая широкую спину, мощные плечи, темные волосы, разметавшиеся по подушке.

Правая рука безвольно свисала с края кровати. Даже во сне он ее берег.

Я на секунду задержала взгляд на мышцах, на линии позвоночника, уходящей под простыню. Потом одернула себя.

– Подъем, – сказала я громко.

Он не пошевелился.

Я подошла ближе и толкнула его в здоровое плечо.

– Я сказала, подъем.

– Иди ты, – пробормотал он в подушку. Голос хриплый, спросонья.

– Максим. Семь утра. Тренировка. Контракт, пункт третий.

– Пошел твой контракт.

Я взяла стакан воды с тумбочки и плеснула ему на затылок.

Он взревел. Рванул вверх, чуть не сбив меня с ног. Глаза – бешеные, волосы мокрые, капли стекают по шее, по груди. И я снова – черт бы побрал эти рефлексы – заметила, как вода течет по рельефу мышц, задерживаясь в ложбинках, стекая ниже, туда, где начинается полоска темных волос.

Я заставила себя поднять глаза.

– Ты охренела? – прорычал он.

– Ты проспал. Я тебя разбудила. Через десять минут в зале.

Я развернулась и вышла, не дожидаясь ответа.

Спиной снова чувствовала его взгляд.

Спортзал в его пентхаусе оказался впечатляющим. Собственно, вся квартира была впечатляющей – но зал я оценила особенно. Профессиональные тренажеры, эспандеры, гантельный ряд, даже небольшая шведская стенка.

Он явился через пятнадцать минут. В спортивных штанах, на голый торс накинута футболка, но не застегнута. Волосы все еще влажные.

– Я сказала через десять.

– А я сказал, что ты охренела. – Он прошел к тренажерам, даже не глядя на меня. – Мы не договорились.

– Мы подписали контракт. Или ты уже забыл, что там в пункте первом?

Он резко обернулся.

– Полное подчинение, – процитировал он с издевкой. – Да, помню. Только я не собака, чтобы подчиняться.

– Нет, – согласилась я спокойно. – Собаки умнее. Они хотя бы понимают, что если не делать упражнения – лапа не заживет.

Он шагнул ко мне. Близко. Слишком. Я снова почувствовала этот запах – мыло, мужская кожа, что-то терпкое. И под ним – горечь вчерашнего виски, который он все-таки допил перед сном, несмотря на контракт.

– Еще раз сравнишь меня с собакой, доктор, – тихо сказал он, – и твой контракт пойдет в унитаз.

– Не пойдет. – Я не отступила. – Потому что терять тебе больше, чем мне. Меня клиника не разорит. А тебя – разорвут. Или ты забыл, что сказал агент? «Команда играет без капитана. Трибуны орут твое имя».

Он замер.

Секунду смотрел мне в глаза. Потом отвернулся, подошел к тренажеру и сел.

– Что делаем? – спросил глухо.

Я выдохнула незаметно.

– Пассивная разработка. Сначала разогрев.

Я подошла, встала рядом. Взяла его правую руку. Он напрягся – я почувствовала, как под пальцами дернулись мышцы, как натянулись сухожилия.

– Расслабься.

– Не могу.

– Можешь. Я не сделаю больно.

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

– Врали уже.

Я не ответила. Начала медленно, осторожно выпрямлять руку.

Его кожа горячая под пальцами, мышцы дергаются, как будто сопротивляются и одновременно тянутся ко мне. Я заставляю себя дышать ровно – это работа, только работа. Но пульс в висках стучит громче, чем его дыхание.

Он сжал челюсть, побелевшие костяшки левой руки вцепились в подлокотник.

Но он молчал.

Ни стона. Ни просьбы остановиться. Только тихое, прерывистое дыхание.

Я работала молча. Пальцами прощупывала каждое сухожилие, каждое волокно. Воспаление еще сильное, атрофия началась, но нервный пучок цел – это главное.

– Можешь терпеть, – сказала я, не отрываясь от дела. – Это плюс.

– Не жди благодарности.

– Не жду.

Я продолжала. Когда закончила, его лоб покрылся испариной. Он сидел, не двигаясь, тяжело дыша.

– Первый подход, – сказала я. – Через час повторим.

Он поднял на меня глаза. В них не было уже бешенства – только усталость и что-то еще. Что-то, похожее на… уважение?

– Ты всегда такая жесткая? – спросил он.

– Только с теми, кто пытается сбежать.

– Я не сбегаю.

– Пока нет.

Я отвернулась, чтобы убрать эспандеры. И услышала сзади:

– А ты?