Тамара Шелест – Душа моя – Крым (страница 10)
Усеин убежал в конюшню и в ней громко рыдал, захлёбываясь слезами так долго, что устав от эмоционального напряжения, уснул там же, на сене. Никто его не искал, всем было не до него.
Медине не отходила от матери. Она всё время прижималась к ней и дрожала от страха. От погибшего мужа еле оттащили Эмине. Уговаривали успокоиться, ведь у неё шесть месяцев беременности и может быть выкидыш. Но ей было всё равно, она ничего не слышала и не понимала. Только твердила:
– Асан, мы ведь столько мечтали, мы хотели всю жизнь быть вместе. Погасло солнце, темно. Мне темно. Прошу, зажгите свет! Асан, вернись…
Гульсум слегла. Она смотрела в одну точку, и казалось, что мысли покинули убитую горем голову. В глазах застыла печаль и поселилась уже навсегда. Женщины пытались с ней говорить, поить успокоительными травами, но безуспешно. Её губы не разомкнулись. Она сейчас не с ними, она с сыном. Вот он маленький: бегает по двору, тянет к ней маленькие ручонки и зовёт её: «Ана!» (мама). Они смеются, Асан убегает, а Гульсум ловит его, подхватывает и держит над головой. Он заразительно смеётся и дрыгает ножками, как будто продолжает бежать…
Прибежала Мерьем – жена Айдера. Мерьем мужественно приняла этот удар. Теперь она одна с тремя детьми и хорошо понимает, что надо быть сильной, чтобы пережить это горе и вырастить детей. Надо поддержать сестру, и Мерьем идёт к Эмине. Вместе они, обнявшись как в детстве, сидят и плачут друг другу в плечо.
– Мы сможем, мы выживем… – успокаивает она сестру.
Бекир и его друзья занялись приготовлением к похоронам. По законам шариата хоронить покойных необходимо в тот же день до заката солнца. Над усопшими провели троекратный обряд омовения. Их обернули в белый саван. Во дворе стоял громкий плач женщин, пришедших на похороны.
Тяжёлая и давящая атмосфера смерти окутала дом. Как будто страшный сон и явь слились воедино. И хочется проснуться, но не получается. Неужели это происходит в доме Бекира? В доме, где царили любовь и понимание, счастье и уют? Откуда пришла беда? Почему она разрушила так быстро всё то, что копилось и создавалось годами? Украла и спрятала под своим чёрным плащом радость надолго, а может быть, навсегда? Смерть тяжёлой поступью пришла напомнить о себе и чётко разграничить жизнь до неё и после. Чем больше семья, тем больше горя. Родные делятся друг с другом этой бедой, то усиливая, то ослабляя её хватку. Гнетущая атмосфера окружает всех людей, входящих в дом, где поселилась скорбь. Тяжёлая негативная энергия смерти захватывает любого входящего человека, напоминая каждому, что и он смертен и путь его в этой жизни конечен.
Покойных уложили на два табута (носилки). У их изголовья мулла громко назвал их имена и спросил присутствующих людей, какими были эти люди и нет ли у них долгов. Прочитал намаз – похоронный молебен. И вот уже мужчины понесли носилки на кладбище. Женщины и дети на кладбище не идут, им не положено. После прочтения «дуа» (молитвы) тела опускают в могилу головой в сторону Каабы (священное место мусульман в Мекке). У изголовья могил устанавливают баш тахтасы (надгробие) – камень с именем усопшего.
Прошло три месяца. Эмине продолжала жить как во сне. Ничто её не радовало. Она грустила, не улыбалась и не обращала внимания на сына. Часто украдкой плакала и слабела день ото дня.
Гульсум тоже не было слышно. Она ни с кем не разговаривала и жила только со своими мыслями. Бекир держался, но стал терять зрение. Он сильно сгорбился, словно горе взвалило на него непосильную ношу.
В июле, пришло время родов. Роды принимала повитуха, но положение плода было неправильным – он развернулся ножками вперёд. Из Судака привезли акушерку. Плод удалось развернуть головкой вниз, и, наконец, эта головка показалась. На свет появилась девочка.
– Девочка! – объявила акушерка.
– Дочка! Айше! Наконец-то, – сказала слабым голосом Эмине и потеряла сознание.
Придя в себя, она услышала плач дочки, но силы стали покидать её и жизнь начала уходить из её ослабевшего тела. Вдруг она произнесла:
– Я вижу Асана, он зовёт меня. Асан, я иду к тебе! – тихо сказала Эмине, и сердце её остановилось.
Безжизненно упали протянутые к кому-то невидимому руки. Глаза продолжали смотреть вверх, как будто тело хотело подняться вслед за душой. Эмине закрыли глаза.
Она умерла в двадцать семь лет, так и не став взрослой женщиной. Безжалостная смерть забрала сначала мужа, а потом и её жизнь, оставив сына и дочь без родителей. Эмине ушла в мир иной, чтобы встретиться, наконец, там со своим любимым…
Так появилась на свет маленькая Айше, оставшаяся при рождении без отца и матери.
6 глава
Усеин
Как середина лета делит год на первую и вторую половину, родившаяся в июле Айше разделила жизнь её десятилетнего брата на «до» и «после». «До Айше у меня была мама, а теперь её нет, и виновата в этом сестрёнка», – думал Усеин. Крик родившейся девочки, плач взрослых на похоронах, пустой без мамы дом – всё смешалось в его голове. И словно ком чего-то тёмного, странного и непонятного тяжестью лёг на его маленькие плечи. После смерти отца он вдруг повзрослел, а после смерти мамы детство кончилось раз и навсегда.
Эмине похоронили и детей забрала к себе старшая сестра. У Мерьем было трое детей: два сына и дочь. Теперь их у неё стало пятеро.
Усеин рос спокойным, но очень любопытным мальчиком. Ему хотелось всюду залезть, всё потрогать, взять в руки. Родители не чаяли в нём души. Для Мерьем он любимый племянник, и она приняла его как родного сына. Айше стала для неё дочерью. Её сыновья немного старше Усеина. Мальчики в один день и час потеряли отцов и понимали, что теперь вся ответственность за семью ложится на их мужские плечи. У них большой дом, и работы хватало на всех. Сад, за которым надо ухаживать, полоть грядки, поливать, весной сажать овощи. По осени собирать с огорода урожай. Смотреть за домашней скотиной, помогать матери по хозяйству. Дочь Шевкие помогала маме, росла её главной помощницей и надеждой. Добродушная и миролюбивая Шевкие, ладила со всеми и была заботливой сестрой. Мальчики ходили в школу. Усеин и Айше называли Мерьем тез-аной, что означает – быстрая мама.
Усеин часто вспоминал родителей. Можно сказать, что воспоминания не выходили у него из головы. Он засыпал и просыпался с мыслями о них. Ему никогда не забыть, как отец учил его стрелять, пользоваться кинжалом, выживать в горах, разделывать убитую птицу. И самое главное, каким должен быть мужчина – смелым, решительным, сильным и справедливым, ответственным за семью, за свои слова и поступки. Когда он думал о маме, на глаза наворачивались слёзы. Он часто представлял, как она гладит его по голове, целует лоб, хвалит за помощь, журит за проделки и порванные штаны. Он помнит её запах, и как же хочется ему прижаться к ней сейчас и произнести это слово – ана! (мама). Спрятавшись за домом, он предавался воспоминаниям о прошлом, хотя какое прошлое у маленького мужчины? Но у Усеина это прошлое было. Временами он убегал в горы, пока другие мальчишки играли во дворе, ходил по тропкам, где они вместе с отцом изучали местность и как заядлые охотники искали добычу. Им приходилось подолгу прятаться в кустах и не шевелиться, чтобы не спугнуть птицу.
В один из августовских дней Усеин опять поднялся в горы, хотел найти пещеру, в которой они с отцом останавливались и укрывались от дождя. Долго искал её, но всё-таки нашёл. От усталости там же и уснул. Приснились ему ана́ (мама) и баба́ (папа). Смотрят они на него и улыбаются, но вдруг мама заговорила чужим голосом. Усеин проснулся от страха и тут же услышал этот голос наяву. Это были мужские голоса. Он прижался к скале, чтобы его не заметили. Он давно слышал, что в горных лесах ещё есть разбойники, и, может, это даже те, кто убил его папу.
– Сеид, ну что тянуть, сегодня же расправимся с этим председателем, – сказал чей-то голос.
– Пора бы уже перебраться из этой страны и уехать в Турцию или Румынию. Сколько можно жить, как разбойники, надоело, – ответил другой голос.
– Ну не могу я видеть, что они сделали с нашим селением, повесили красную тряпку, а Халил, наш бывший батрак, над всем селением стал хозяином.
– Хорошо, Таир, порох у нас остался. Подложим возле стен дома и подожжём, устроим костёр для красных чертей. А потом можно и перебраться куда подальше.
Недалеко от них шевельнулись кусты.
– Кто здесь? – насторожился голос.
– Да это сурок пробежал, – успокоил другой голос, – всё
тебе мерещится что-то.
Голоса стали удаляться, и Усеин вышел из укрытия. Огляделся и побежал что есть мочи обратно в селение. Но тут его нога соскользнула с тропы, и он покатился вниз. Усеин пытается ухватиться за камни, но безуспешно. Камни катятся вниз и увлекают его за собой. Но вот куст шиповника. Усеин хватается за него, поцарапав руки и потянувшись другой рукой, достаёт каменный выступ. Подтягивается и выкарабкивается опять на тропку. Хорошо, что его не услышали преступники, наверное, ушли далеко. Он поспешил к председателю сельсовета сообщить об опасности.
Спустившись с горы, Усеин бежит к дяде Халилу. Дома никого нет, значит он в сельсовете. Подбежав к конторе, Усеин не может уже вымолвить ни слова: